Чтение онлайн

Франсиско Варела внес дополнительные смыслы в понимание хода эволюции живых организмов. Логика эволюции является не прескриптивной, а проскриптивной. Тогда как основной тезис прескриптивной логики – «все, что не разрешено, запрещено», тезис проскриптивной логики иной – «разрешено все, что не запрещено». «В проскриптивном контексте естественный отбор можно считать действующим, но в ином смысле: отбор устраняет то, что несовместимо с выживанием и воспроизведением. Организмы и популяция предоставляют разнообразие; естественный отбор гарантирует только, что то, что происходит, удовлетворяет двум основным требованиям выживания и воспроизведения. Эта проскриптивная ориентация обращает наше внимание на потрясающее разнообразие биологических структур на всех уровнях» [224] .

«Плоть мира – это кладезь возможностей» (М. Мерло-Понти). Каждый живой организм черпает из огромного резервуара возможностей мира все то, что ему доступно, что отвечает его когнитивным способностям (способностям восприятия и мышления). Это соответствует духу новой концепции энактивизма: организм как когнитивный агент активно осваивает окружающую среду, он познает, действуя. К тому же, это вполне в духе теории сложности: обусловленные внутренними свойствами открытых нелинейных сред наборы структур-аттракторов эволюции – это гигантский резервуар возможностей мира, скрытый, неявный мир, из которого реализуется, актуализируется всякий раз лишь одна определенная, резонансно возбужденная структура.

Когнитивные функции живого организма – это инструменты, которые служат для того, чтобы не просто приспособиться к миру, но попробовать этот мир, вдействовавшись в него. Испытывая мир, он испытывает и самого себя. Живой организм как самоорганизующаяся система является дизайнером себя и своей среды (окружающего мира как Umwelt, по Икскюлю), но только в согласии и в сотрудничестве с актуализациями и потенциями самой окружающей среды.

Вкогнитивной науке налицо феноменологический поворот. Предпринимаются попытки развить «методологию от первого лица», т. е. осмыслить феномены сознания, свойства и паттерны, описывающие «мой личный опыт восприятия и действия» в этом мире – квалия как чувственные качества сознания (термин «квалия» сейчас широко употребляется в философии сознания). При этом эпистемологи часто ссылаются на работы феноменологов Э. Гуссерля и М. Мерло-Понти и на мыслителей, развивающих философию жизни, в частности на сочинения Анри Бергсона, прежде всего на его «Опыт о непосредственных данных сознания» и на «Материю и память».

Сознание рассматривается как открытая (вернее, операционально замкнутая), самоорганизующаяся, автопоэтическая система, т. е. система, конструирующая, порождающая саму себя. А если идет речь о динамике, об эволюции, то здесь усматриваются корреляции с целым веером идей из «Творческой эволюции» Бергсона. Это идеи стрелы времени, необратимости эволюции и расходящихся ветвей времени, жизненного порыва (elan vital) как потребности в творчестве, эволюции как творчества новых, еще невиданных форм (т. е. ее эмерджентности), множественности форм и наличия разных линий развития (т. е., по сути, понимание нелинейности эволюции), спонтанности природы как основы для творчества, креативности времени, времени как непрерывного создания новых форм, как потока, в котором «непрерывно действующее прошлое без конца набухает абсолютно новым настоящим» [225] .

В этой главе рассматриваются проблемы восприятия, такие аспекты восприятия, как избирательность, активность, телесность, на которые указывал Бергсон и которые в новом свете предстают в когнитивной науке сегодня. Кроме того, обсуждается гипотеза Бергсона о кинематографической природе восприятия и то, какие импульсы для дальнейшего развития эта гипотеза получает в когнитивной науке сегодня.

Каждый живой организм «раскраивает мир» по-своему. Он выбирает, черпает из огромного резервуара возможностей мира то, что отвечает его способностям познания (способностям мышления и восприятия). В процессе формирования собственной идентичности живой организм как существо когнитивное вырезает из окружающей реальности контур своей среды.

Бергсон связал процесс выделения когнитивным агентом предметов из среды, в том числе и самого себя как одного из предметов, не только с особенностями чувственных рецепторов субъекта, но и с его потребностями и вызываемыми ими действиями. «Неорганизованные тела выкраиваются из ткани природы восприятием, ножницы которого как бы следуют пунктиру линий, определяющих возможный захват действия» [226] . В «Материи и памяти» он пишет: «Восприятие – это только отбор. Оно ничего не создает: его роль, напротив, состоит в том, чтобы устранить из совокупности образов все те образы, на которые я не смогу воздействовать» [227] .

Бергсон исходит из понимания, что в материи потенциально дана вся множественность образов о ней, что призвано снять дилемму материализма и идеализма. «Воспринимать все влияния, ото всех точек всех тел, значило бы опуститься до состояния материального предмета. Воспринимать сознательно – значит выбирать, и сознание состоит, прежде всего, в этом практическом различении» [228] . Общепринято убеждение, что неживое не воспринимает ничего, живое воспринимает незначительный фрагмент реальности, а с развитием сознания широта восприятия все увеличивается. У Бергсона иное видение. Неживое есть неразборчивая тотальность восприятия, пассивная отданность воспринимаемому, как камушек на пляже отдан всем волнам и потокам. В неживой природе всё воспринимает всё, она абсолютно прозрачна «волнам» восприятия. Живое, воспринимающее, а затем и сознательное, есть ограниченность воспринятого, защищенность от шквала внешних воздействий. Неразличенность восприятия в неживой природе сменяется различенностью (le discernement) как свойством сознательного восприятия. Если же мы рассматриваем различенность, которая создает различие (difference that makes a difference), то эта рекурсивная операция выполняется мышлением. Мыслящий ум является самореферентной системой, он занимается рефлексией, различает различимое и неразличимое, понимает понимание. Такой взгляд, идущий от Бергсона, необычен, но в нем есть креативный элемент.

В современной когнитивной науке избирательность восприятия связана с представлением о телесной определенности живых существ и человека как когнитивных агентов, а также о мезокосмической определенности человека как познающего существа. Как мы уже говорили, мезокосм – это мир средних измерений (средних расстояний, средних времен, средних скоростей, средних масс и т. п.), к которому приспособлен человек как продукт космической и биологической эволюции [229] . Это когнитивная ниша человека как живого существа.

Мир человека – это визуальный мир (специалисты по когнитивной психологии говорят, что около 90–95 % обрабатываемой информации человек черпает посредством зрения). Способность к визуальному восприятию накладывает отпечаток и на мыслительные способности человека, особенно на его способность к креативному мышлению. Творец, особенно на первоначальных стадиях, мыслит в образах и представлениях, в метафорах, в мыслеобразах, у него, как правило, хорошо развито визуальное мышление, плодотворно подпитываемое иногда и синестезией.

Что касается развития личности, индивидуальной креативности, то с ее становлением и развитием степень избирательности восприятия увеличивается. Творческий ум вырабатывает свои достаточно жесткие личностные фильтры, которые «отгораживают» его от мира и тем самым дают ему возможность более плодотворно творить.

Можно сказать, что рост сложности структуры сознания человека является ростом степени его избирательности. Лишь дети и беспомощные старики, которые впадают в детство, имеют слабые фильтры сознания, впитывают как губки то, что их окружает. Они еще или уже не имеют своего Я и растворяются в ближайшем окружении, выпадая из большого социума. Человек как сложившаяся личность имеет жесткие фильтры сознания, он знает, что ему надо, а что не надо. Гении же предельно одиноки, они наслаждаются одиночеством, они черпают из него силы для творчества. Одиночество – естественное состояние существования всякого творческого человека. Нужно расчистить пространство вокруг себя для полета свободной творческой мысли внутри себя.