Чтение онлайн

Если судить только по степени интенсивности работы сознания, то стрессовые ситуации и предсмертные состояния могут казаться сходными. Но по своей сущности они, на наш взгляд, различны. Ведь при стрессе сознание направлено на поиск выхода из трудной ситуации, ради чего мозг каким-то образом переключается на повышенные обороты. А в предсмертном состоянии сознание обращено только назад, в прошлое. Оно следует какой-то автоматической реакции высвобождения или преобразования информации, не имеющей отношения к самой экстремальной ситуации и поиску выхода из нее.

Время связано с пространством самым теснейшим образом, и это становится еще более ощутимым, если мы фокусируем внимание на телесности восприятия. Здесь можно сослаться на взгляды Гераклита о времени как вечном становлении, времени как потоке, на представление Гегеля о времени как созерцательном становлении, на понятие телесного жизненного пространства «Leiberaum» («bodily space») Э. Гуссерля. Телесное пространство – это конкретное место, которое живое тело осваивает в данный момент, приобретая свой жизненный опыт. Это конкретное тело в том виде, как оно проживает и приживается (приспосабливается) к конкретной пространственной конфигурации, создаваемой другими телами, и в конкретной ситуации во времени.

Подобные рассуждения можно встретить и у Мерло-Понти, который говорит, что тело вбирает в себя пространство, которое становится его собственным пространством. «При рассмотрении тела в движении, – читаем мы в “Феноменологии восприятия”, – лучше видно, как оно населяет пространство (впрочем, и время), ибо движение не довольствуется претерпеванием пространства и времени, оно активно вбирает их в их первоначальном значении, которое стирается в банальности привычных ситуаций» [268] . В другом месте своего сочинения Мерло-Понти вводит метафору «тело как ось мира»: «Мое тело есть ось мира: я знаю, что у объектов много сторон, так как я мог бы обойти их кругом, в этом смысле я обладаю осознанием мира при посредстве моего тела» [269] .

Интереснейший образ активного и ситуативного действия (точнее, вдействования в среду) можно найти в сочинениях Гераклита. Недаром его называли тёмным, поскольку никто его не понимал. По свидетельствам Гисдоса Схоластика, Гераклит дал прекрасное сравнение, уподобив душу человека пауку, а его тело паутине. «Подобно тому, как паук, – говорит он, – стоя в середине паутины, чувствует, как только муха порвет какую-либо его нить, и быстро бежит туда, как бы испытывая боль от порыва нити, так и душа человека в случае повреждения какой-либо части тела торопливо несется туда, словно не вынося повреждений тела, с которым она прочно и соразмерно соединена» [270] .

Этот, на мой взгляд, очень удачный образ паука и паутины можно распространить на отношения человека и его окружения, познающего и действующего субъекта и познаваемого и конструируемого им объекта. Как говорил Гераклит, ничто никогда не есть, но все становится. Человек подобен пауку: он живет в определенном окружении, которое он строит и которое его строит. Всё это связано с жизненным миром человека и с теми разными реальностями, разными темпомирами, в которых мы живем или можем жить, и с теми мирами, в которые в принципе не можем попасть, поскольку увязли в своей паутине. Паук строит свою паутину, а паутина строит паука. Это взаимное построение.

Человек обустраивает, строит свое окружение и изменяется сам. Психолог, вступая в диалог с испытуемым, творит новую реальность, открывает двери в иные миры для испытуемого и стимулирует рост своей собственной личности. Писатель пишет книгу, но и книга «пишет», создает, конструирует его: написав хорошую книгу, он становится другим, оттачивает свой стиль письма, обретает определенный образ в глазах общественности. Субъект и объект находятся в отношениях взаимной детерминации, взаимного становления и самообновляются друг от друга и за счет друг друга.

Кроме того, в Гераклитовом образе поиска повреждений и ремонте тела можно усмотреть предугадывание синергетической идеи самодостраивания, автопоэзиса, самопроизводства в отношении души и тела, организма и его окружения, субъекта и объекта. Автопоэзис (термин У. Матураны и Ф. Варелы) является сущностью жизни, а также сложных самоорганизующихся систем, уподобляемых синергетикой живым организмам.

Процесс вечного и повсеместного становления охватывает также и различные состояния человеческого существа. Различные состояния перетекают и взаимно обусловливают друг друга. Одно и то же в нас есть смерть и жизнь, бодрствование и сон, граница между ними размывается. «Всё, что мы видим наяву, – смерть; всё, что во сне, – сон; всё, что по смерти, – жизнь» [271] . Активное бодрствование сводит реальность к одной, а сон творит новые реальности, обогащающие мир наяву Смерть низводит все к одному и самому простому, чтобы открыть веер новых возможностей бытия, чтобы освободить пространство для нового. Мир в процессе становления множит реальности, нагромождает их и предоставляет нам возможность выбора, открывая двери для выхода в иные миры.

Это видение пространственно-временных измерений реальности, человека в мире и мира в человеке как становящегося взаимосвязанного целого почти через два с половиной тысячелетия спустя развивал Альфред Н. Уайтхед (1861–1947) в своей работе «Наука и современный мир» (1925). Неотъемлемая часть его философии процесса – понимание глубокой внутренней связи субъекта и объекта. С его точки зрения, субъект и объект – плохие термины, если они понимаются в аристотелевском, по сути, дуалистическом смысле слова. На самом деле одно вливается в другое:

• субъект есть часть окружения, он непосредственно встроен в него. «Тело есть часть окружающей среды, оно чувствительно к окружающей среде как целостному телесному событию, каждая часть этой целостности чувствительна к модификациям другой. Эта чувствительность так организована, что часть подстраивается, чтобы сохранить стабильность телесного паттерна» [272] ;

• субъект креативен: он творит, создает, строит свое собственное окружение. «Организмы могут создавать свое собственное окружение» [273] ;

• опыт субъекта в его определенной телесной облеченности отражает пространственно-временное состояние мира, его процессуальность. «Тело – это организм, состояния которого регулируют наши возможности познания мира… Стремясь осмыслить телесный опыт, мы должны вовлекать в свое рассмотрение аспекты всей пространственно-временной организации мира, отражающиеся как в зеркале в телесной жизни… В определенном смысле всё находится везде во всякий момент времени. Ибо местоположение любого тела затрагивает аспекты его любого другого местоположения. Всякое пространственно-временное положение отражает как в зеркале весь мир» [274] ;

• событие связи субъекта с объектом имеет настоящее (отражает способы действия и поведения сегодняшних объектов), прошлое (память о прошлом вплавлена в его собственное настоящее поведение) и будущее (отражает и предвосхищает способы будущего поведения). Событие имеет сложную структуру не только во временном, но и в пространственном аспекте: от события тянутся нити в ближайший, непосредственно прилегающий и отдаленный, глобальный мир.

Итак, когда мы говорим о времени как становлении, что идет от гераклитовского образа «панта рей» («все течет»), или о гегелевском «созерцательном становлении», время в этом моменте «ускользающего сейчас» непосредственно связано с пространством. По Гегелю, время есть «снятое пространство», а пространство есть «снятое время». Момент диалектического снятия есть момент одновременно преодоления и сохранения. Снятие – это мощный философский термин.