Чтение онлайн

– У тебя очень хорошие шансы уцелеть в этой причудливой схватке. И даже выйти из нее победителем, - старик вдруг превращается в змия-искусителя, говорит льстиво, вкрадчиво; голосом, словно влажной бархоткой, сердце мне утирает.
– Шесть жизней из девяти все еще твои, да и некий бессмертный оболтус напоил тебя однажды своей кровью - какое никакие, а все же противоядие. Авось прорвешься. Только вообрази: ты можешь сделать то, что до сих пор никому не удавалось, совершить путешествие на потаенную изнанку вещей, постоять на самом краю собственной судьбы и вернуться обратно с удивительными трофеями.

– Но зачем это все?
– спрашиваю устало.
– В отличие от того, выдуманного, которым вы меня весь вечер стращаете, я не герой романа. У меня нет задачи прожить самую интересную жизнь в истории человечества. У меня совсем другая задача: жить как можно дольше и как можно счастливее. И если со стороны это будет выглядеть чрезвычайно скучно - что ж, я не против. Плевать мне на тех, кто смотрит "со стороны"... Зачем же, в таком случае?

– Я уже говорил тебе, что ответа на вопрос "зачем?" - не существует. Спроси: "почему?" И я отвечу.

– Почему?
– эхом повторяю я.

– Потому что в момент твоего рождения восхитительная шаровая туманность по имени Форамен заняла положенное ей место в третьем доме твоего гороскопа, да еще и в соединении с Прозерпиной, таинственной, малоизученной планетой, которая, согласно смелой гипотезе одного моего коллеги, оказывает влияние лишь на ту часть человеческой жизни, что протекает в иных мирах, - невозмутимо ответствует Франк.

Вот это, я понимаю, аргумент. Приехали!

– Прекращайте издеваться. Что за "форамен" такой?

– А разве я издеваюсь?
– Франк невозмутим, но заметно, что он с удовольствием предвкушает грядущее выступление.
– Если ты полагаешь, будто я выдумал эту туманность, могу сообщить тебе ее номер по каталогу Дрейера: NGC 3372. Название "Форамен" означает "отверстие", или "дыра", как тебе будет угодно. Предмет нашей беседы - это, строго говоря, большое облако ионизированного водорода в южной части Млечного Пути. Светлая диффузная эмиссионная галактическая туманность, которая окружает одноименную звезду, эту Киля. Одна из самых необычных среди всех когда-либо наблюдавшихся звёзд и одна из самых ярких по болометрической величине, если этот термин тебе хоть что-то говорит... Но нас интересуют не столько астрономические данные, сколько астрологические выкладки, не так ли? Так вот, оная туманность Форамен - не просто сверкающее скопление новорожденных звездочек, а грозная владычица метаморфоз и перевоплощений, сулящая тебе встречи с существами иной природы, двойственность сознания и чудесные превращения.К слову сказать, именно она твой магический пропуск в этот дом и в мое сердце, единственная причина, по которой я с тобой нянчусь... Далее. По иронии судьбы, волшебная эта туманность находится не где-нибудь, а именно в третьем доме твоего гороскопа, отвечающем за начальное, - заметь, не какое-нибудь, а именно начальное!
– образование. Такое положение туманности Форамен в натальной карте заменяет добрую сотню лет самоотверженных трудов и исканий. Вот почему чудеса, которые никому в руки не даются, сами гоняются за тобой во сне и наяву, вот почему они не оставляют тебя в покое, хоть и воротишь ты от них рожу, как красная девица от незавидных женихов... Но любая палка, как известно, о двух концах. Туманность Форамен чрезвычайно опасна для обычного человека. И с ума может свести, и к героину приохотить, и маниями опасными наделить. Поэтому нормальная жизнь - не для тебя. Сгоришь заживо, завершишь свой путь в смирительной рубашке. И в этом смысле твой выдуманный двойник - спасение. Кнут, который будет гнать тебя в нужном направлении. Пока он есть, твоя жизнь не наладится. Не станет обычной.

– Да уж, пожалуй, - блею растерянно. Не потому что согласен, а так, из вежливости, дабы беседу поддержать.

Сизифов труд с этим стариком разговаривать. Только-только почудится мне, что начинаю понимать, наконец, странную его логику, как диалог наш тут же совершает причудливый скачок куда-то в сторону, и я снова раздавлен тяжким информационным грузом.

– Поэтому, - Франк адресует мне многозначительный взгляд, словно и впрямь верит, что я не только слова его, но и намеки способен понимать, - я и советую тебе пройти путь до конца. Жить, бездействовать, копить силу, учиться мужеству, терпеливо дожидаться дня, когда твой вымышленный двойник обретет плоть и намерения. Встать на его след, найти его, заглянуть в глаза, а там по обстоятельствам... Кто знает, в какие пределы заведет тебя эта охота? По крайней мере, не я. И не ты. Но у нас есть возможность получить ответ на этот вопрос.

Глава 98. Зындон

Зындон находится <...> под замком.

– Час от часу не легче, - ворчу.
– Как вы себе это представляете? Как я буду его искать, этого двойника? Откуда я вообще узнаю, что он "обрел плоть"? В вечерних газетах вряд ли об этом напишут...

– Странный вопрос. А как ты искал этот дом? Уж не по объявлениям в вечерних газетах, я полагаю.

– Не по, - соглашаюсь угрюмо.
– И вообще не искал. Все как-то само случилось.

– Ну вот тебе и ответ на все вопросы сразу. Все само случится, твое дело плыть по течению, держать нос по ветру и внимательно смотреть по сторонам. Тогда и не прозеваешь самые важные события в своей жизни. Инструкция, надеюсь, не слишком сложна для понимания?

Ну точно издевается, гад лукавый. Зуб даю. Но не драться же с ним...

– Тоже мне инструкция... Вы могли просто взять томик народных сказок и зачитать мне оттуда: "пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что", ровно с тем же эффектом. Без двойников, дырявых туманностей, лекций об устройстве вселенной, повести о настоящих демиургах и прочей метафизики для чайников. Зачем на меня такую богатую фактуру тратить? Я прост и невинен, как дикарь с острова Пасхи. Когда мне говорят: "тебя могут съесть", - я напрягаюсь и принимаю меры. Но когда мне начинают зачитывать кулинарный трактат с описанием тысячи способов приготовить бедро молодого мужчины, я засыпаю примерно на третьей главе, забыв о нависшей угрозе.

– Ты не прост и невинен, а фантастически самодоволен и ленив, - смеется Франк.
– Впрочем, и силенок у тебя сейчас маловато. Глаза погасли, слушаешь меня как во сне, себя едва помнишь... Именно это я имел в виду, когда сказал, что ты присутствуешь здесь лишь отчасти. Знаешь что? Ложись-ка ты спать. Все равно и тайны этого места, и даже смысл моих речей спрятаны от тебя за железной дверью, а связку ключей от замков ты с собой не захватил. Вот и топчемся, приникнув к замочной скважине: я с одной стороны, ты - с другой. Не слушаешь - подслушиваешь; не смотришь - подсматриваешь. И доносятся до тебя лишь обрывки фраз, да смутные образы перед глазами мелькают: то пуговица, то кольцо на пальце, то фрагмент кирпичной стены...

– Ну вот, полку метафор прибыло. Теперь еще какие-то двери, ключи, замки, скважины замочные обнаружились, - бормочу, послушно сворачиваясь калачиком на диване. Плащ и ботинки не снимаю: понимаю, что не дело это - в незнакомом месте спать укладываться, но глаза слипаются, сил никаких человеческих нет бодрствовать, вот и оставляю при себе верхнюю одежду, наличие каковой должно символизировать, что сплю я не "на самом деле", а "понарошку". То есть полежу чуть-чуть, две минуточки, а потом придет Маша, разбудит меня, и мы поедем домой, а по дороге она, наверное, объяснит мне, зачем мы сюда приезжали, потому что я уже давно перестал это понимать, а хозяин дома принципиально не отвечает на вопросы, которые начинаются со слова "зачем"...

Франк сидит на стуле и одобрительно взирает на мои попытки устроиться поудобнее и при этом не запачкать диван ботинками. Ловлю себя на том, что его присутствие совершенно меня не стесняет. Напротив, успокаивает. Я сейчас почти не помню, о чем мы весь вечер говорили; не понимаю, откуда он взялся, причудливый этот старик, и откуда, если уж на то пошло, взялся я сам? И мне, в сущности, все равно. Но один, последний вопрос я ему все-таки задаю. Не потому что мне сейчас действительно требуется ответ, а из чувства долга, словно бы подчиняясь некоему невидимому сценаристу, который переминается нетерпеливо с ноги на ногу где-то за кулисами моего сознания, толкает локтем в бок: "ну же, давай, давай, финальная реплика!"

– А кто вы?
– спрашиваю, почти не размыкая губ.
– И почему вы так много обо мне знаете?

– Тебе совсем не хочется, чтобы я отвечал, - тихо смеется Франк.

– Не хочется. Но, наверное, так надо...

– Да, всегда лучше знать наверняка, чем путаться в догадках... Я не зря заговорил о дверях и замках. Я - ключник, - шепотом сообщает старик.
– Тот, кто открывает двери, всего-то... И еще я - одна из твоих судеб, Макс. Возможно, лучшая из твоих несбывшихся судеб. Мы - отнюдь не одно и то же, совсем разные существа, но когда я был человеческим детёнышем, моим гороскопом тоже управляла туманность Форамен. А это значит, что однажды ты можешь вернуться в этот дом м стать Тем, Кто Открывает Двери. Хорошая, к слову сказать, профессия, верный кусок неба с маслом...