Чтение онлайн

Я много хожу пешком, в любую погоду, ибо обнаружил, что прогулки способствуют хорошему сну; ежевечерне дрессирую тело при помощи диковинных упражнений, беспорядочно понадерганных из брошюрок, посвященных восточным единоборствам и даосским врачебным практикам; дышу диафрагмой и сверяю свою жизнь лишь с лунным календарем: если уж считается, что именно это светило отвечает за сновидения, пусть руководит и моим житием-бытием.

К слову сказать, оно неплохо справляется.

Глава 101. Иблис

Я - лучше его: ты создал меня из огня, а его создал из глины.

Франк удобно устроился на диване. Налил в тонкий высокий стакан воды пополам с птичьей кровью (иных напитков он не признавал), не спеша отпил глоток. Потянулся за пультом, включил телевизор, настроил его на первый канал. Замелькали косые полосы, лицо диктора вдруг вытянулось, сплющилось и взорвалось, изображение распалось на цветные точки. Эта кутерьма продолжалась несколько секунд, потом на экране появилась новая картинка. Макс собственной персоной, на трудовом посту, среди грубо сколоченных полок и тюков с книгами. Франк одобрительно хмыкнул. Жив курилка! И ведь без визитов к врачам обошлось, и без судорожных попыток найти утешение и защиту от "бесовских наваждений" в какой-нибудь традиционной религии. Даже не напился не разу до вожделенного умопомрачения, хотя, это уж, как говорится, сам бог велел - кремень-человек!

В последнее время фокус с телевизором стал любимым развлечением Франка. На его экране телевизионные передачи то и дело перемежались "репортажами" о жизни и деяниях Макса. Порой получалось настолько забавно, что Франк всерьез подумывал о пиратском вторжении в телевизионный эфир. Ему это ничего не стоит, а любопытно ведь, как поведут себя жители крупнейших государств мира, обнаружив на телеэкранах вместо вечернего выпуска новостей изображение печального молодого человека, топчущегося под душем. Но Франк пока держал себя в руках. Не до жиру. Нам бы день простоять, да ночь продержаться, - весело думал он, - не спугнуть бы удачу, слишком уж славно все складывается!

Разумеется, наблюдать за своим подопечным Франк мог и без помощи громоздкого бытового прибора. А мог и вовсе не наблюдать: зачем? Вмешиваться в жизнь Макса он пока не собирался. Пусть сам выкручивается, как может: мягкая, нежная глина, из которой сотворен всякий человек, нуждается в длительном обжиге. И если хрупкая фигурка сразу взорвется в печи, - что ж, все лучше, чем обнаружить тайный изъян, испытывая ее в деле.

Милосердный и внимательный (даже сверх меры) ко всем новичкам, Франк понимал, что к преемнику своему должен быть безжалостен. Ключник - это знание в свое время испугало Франка до судорог - обречен на одиночество, дружеское плечо ему не светит ни при каких обстоятельствах. Его дело - предлагать помощь всем нуждающимся, а не ждать ее от другого могущественного существа. Тем более что ни одно могущественное существо из числа тех, чья помощь действительно пригодилась бы Ключникам, не обременено гуманитарными инстинктами. И вообще ничем не обременено.

Тем временем, на выпуклом экране цветного телевизора Макс завершал свои ежевечерние дела. Прятал бумаги в одни сейф, деньги - в другой. Переобувался, надевал пальто. Словом, ничего интересного. И вдруг он приветливо улыбнулся Франку и спросил: "Ну что, назначишь мне свидание?"

Такого нахальства Франк не ожидал. Да как же этот парень меня учуял? Быть того не может!
– скороговоркой твердил он себе.

"После Нового года, не раньше, - теперь с телеэкрана звучал озабоченный женский голос.
– Я четвертого января приезжаю, и тогда, возможно..."

Только тут Франк понял, в чем дело. Макс обращался не к нему, просто изображение его собеседницы оставалось за пределами видимости. Вероятно, она просто находилась в другом конце помещения.

Происшествие показалось Франку добрым знаком. Он любил чувствовать себя сбитым с толку - редкий, изощренный, изысканный кайф! Может, и правда, пришло время назначить мальчику новое свидание?
– размышлял Франк. Рановато, конечно: в свое время я ждал куда дольше, а ведь в моем роду были лисы и саламандры, тогда как Макс, при всех своих достоинствах - всего лишь человеческий детеныш, жидкая кровь. Вот и двери мои не захотели для него открываться, и вряд ли станут покладистее прежде, чем он сумеет изменить свою природу... Но, с другой стороны, не оставлять же вовсе без внимания такое совпадение!

– Ну и что мне с тобой делать?
– насмешливо спросил Франк у телеэкрана.

"Мне-то все равно, - в тон ему ответило изображение.
– Мне спешить некуда. Это ты у нас все время спешишь".

– Ничего себе!
– окончательно изумился Франк.

"Ничего себе!" - поддержала его невидимая собеседница Макса.

Франк махнул рукой и засмеялся. Ладно, - подумал он, - назначу я тебе свидание. Убедил. Но смотри, не проворонь свою удачу. Следующего случая долго ждать придется.

Глава 102. Иггдрасиль

Иггдрасиль <...> соединяет различные миры.

Иногда я беру такси и еду на Волгоградский проспект. Миновав толстые трубы "фабрики облаков", расплачиваюсь с водителем, и по обледеневшей тропинке взбираюсь на пологий холм. Бывает, мне приходится ждать, пока проедет длинный товарный состав, а порой путь свободен. Переступаю через рельсы, пересекаю пустырь, а потом часами брожу среди металлических заборов и обшарпанных стен заводских корпусов.

У моих прогулок нет прагматической цели. Я не живу несбыточными надеждами. Знаю, что узкого неприметного лаза между первым и семнадцатым номерами больше нет и, скорее всего, никогда не было: нумерация домов на нечетной стороне Остаповского проезда обрела внутреннюю логику; пятерка, семерка и прочие цифры в должной последовательности красуются на своих местах. Только тройка по-прежнему отсутствует, и это кажется мне добрым знаком.

Я ни на что не рассчитываю. Я не настолько наивен, чтобы полагать, будто дом Франка действительно привязан к определенному географическому адресу. Езжу в Остаповский проезд лишь потому, что меня тянет сюда как магнитом. Но однажды, накануне Нового года, обнаруживаю на своем пути кассету в пластмассовой коробочке, любовно заклеенной картинками, вырезанными, очевидно, из какого-нибудь музыкального журнала. Led Zeppelin в полном составе, на сцене и на лоне природы, а также гривастые головы Планта и Пейджа соло, без коллег по рок-труду.

Кассета, к слову сказать, лежит не в сугробе и не в мусорной куче, а на рельсах, словно Анна Каренина какая. Вернее, на одном рельсе, с которого предварительно смахнули снег. Зачем? Чтобы пленка не намокла? Или чтобы в глаза бросалось? Оглядываюсь по сторонам в поисках гипотетического хозяина моей находки - никого. Ничего удивительного, сколько раз здесь гулял, а людей всего два раза видел, да и те где-то далеко бродили, на расстоянии истошного вопля.

Сую добычу в карман, разворачиваюсь и иду обратно, на Волгоградку, ловить такси: потребность гулять по Остаповскому проезду вдруг меня покинула. Почему - пока не понимаю, но чую, что какая-то связь с кассетой тут должна быть. Словно бы нашел, наконец, то, что давно искал, хотя, разумеется, не искал я эту кассету, на кой она мне сдалась? У меня и магнитофона-то нет...

Зато он есть на работе. Славный, старенький Sharp, инвалид, но трудяга. На книжном складе в Гнездниковском переулке сейчас, скорее всего, пусто. С Раисой я распрощался как раз перед самым уходом, аж до четвертого января, прочие сотрудники ушли еще раньше. Вот и славно. Посижу там, чаю попью, в новых книжках покопаюсь... Ну и кассету заодно послушаю.

Стараюсь держать себя в руках, сурово напоминаю разгулявшемуся воображению, что никто не обещал снабжать меня чудесными откровениями и волшебными талисманами. Но, чего греха таить, подпрыгиваю от нетерпения на переднем сидении автомобиля. На заднем же путешествует ёлка, час назад купленная в Люберцах подобравшим меня румяным здоровяком. Тот доволен, хвалится житейской своей сметкой: дескать, в Москве ёлки стоят - о-го-го!
– а в области мужики за бутылку питьевого спирта "Роял" деревце отдают и счастливы... Хвойный аромат щекочет ноздри и пробуждает надежду. Простой ассоциативный ряд: ёлка, Новый год, подарки... Кассета с портретами Планта и Пейджа - это, разумеется, новогодний подарок, чудесный привет из немыслимых потусторонних краёв. Иначе быть не может. И поскольку я - не самый оголтелый фан Led Zeppelin, дело, должно быть, не в самой кассете, а... В чем? Не знаю, но душа моя (или даже все три души, Ка, Ах и Ба, обнаруженные в утробе человеческой дотошными древними египтянами) приподнимается на цыпочки, трепещет благоговейно. Поэтому двор пересекаю бегом.