Чтение онлайн

Это урезание ответственности, разумеется, подорвало если не многолетнюю преданность инженера фирме, то, как минимум, его энтузиазм, и все дальнейшие его усилия были лишены вдохновения и носили нерегулярный, прерывистый характер.

Для Гран-при Италии в Монце он подготовил новую гоночную машину, которая стала шагом вперед в сравнении с устаревшими «P3», но ее потенциал все же был ограниченным. Новая «8C-35», как ее назвали, являлась не более чем обновлением старой машины и имела улучшенную версию восьмицилиндрового двигателя, происхождение которого было нетрудно отследить: корнями он восходил к мотору «P2», спроектированному инженером десятилетием ранее. Справедливости ради, он почти завершил проект 4-литрового «V12», способного выдавать 370 лошадиных сил, но разработанные им концепции шасси, казалось, зашли в тупик и были начисто лишены смысла. Если немецкие машины были низкими и широкими – для снижения центра тяжести, – то «8С» Яно была высокой и узкой, что само по себе отрицало законы физики. Однако, по словам историка Scuderia Луиджи Орсини, Яно был твердо уверен в том, что высокая машина – это правильно. Защищая свою позицию, которая, по словам Орсини, была «недостойной великого инженера», Яно настаивал, что высокий кузов его проекта сокращает эффект крена автомобиля, а не увеличивает его. Это был полнейший вздор (что Яно тихо признал впоследствии на деле, став дизайнером в Lancia), безусловно негативным образом повлиявший на производительность автомобиля. Но Нуволари обратил в свое преимущество независимую подвеску и улучшенные гидравлические тормоза и успел показать быстрейшее время круга на итальянском Гран-при в сентябре – пока не сошел с трассы из-за сгоревшего поршня. (Затем он пересел на сестринскую машину Рене Дрейфуса и финишировал вторым.)

Итальянская пресса вновь бредила несбыточными ожиданиями. Журналисты понимали, что машины, вышедшие на старт в Монце, по-прежнему были оснащены старыми моторами от «P3» в 3,8 литра, но обманывали самих себя, утверждая, что, когда в «Alfa» будут установлены новые двигатели V12, машины сравняются по качеству с немцами. Завод заключил довольно странную сделку со Scuderia, продав Феррари шесть своих «8C» по сходной цене, но потребовав при этом, чтобы все призовые деньги возвратились Alfa Romeo. В то же время все «стартовые деньги», выплаты от спонсоров и т. д. Феррари мог оставить себе, а пилоты его команды получали скидки на приобретение легковых автомобилей марки: на тот случай, если они захотят таковые приобрести.

Энцо Феррари был поглощен жизненными хлопотами эдакого capo, главы банды, гоночной команды, и вся его энергия концентрировалась на соревновательном календаре команды. Производство легковых автомобилей «Alfa» практически прекратилось, и в результате продажи его дилерского центра почти сошли на нет. За вычетом выручки от продаж нескольких экземпляров нового спорткара «Alfa 8C-2900» избранным любителям и седанов «6C-2300 Pescara» с кузовами, сделанными на заказ с расчетом на богатых джентльменов, его заработки почти целиком обеспечивал автоспорт. В этот момент своего развития Scuderia имела чистый доход примерно в один миллион долларов в год, но из-за наличия в штате свыше тридцати механиков и техников и огромных трат на перемещение по всей Европе для участия в гонках Феррари был вынужден экономить: он вел весьма скромную жизнь, по-прежнему обитая в маленькой квартире в две спальни, располагавшейся над мастерскими Scuderia. Маленький Дино оставался болезненным ребенком со слабыми конечностями, он часто подолгу был прикован к постели из-за болезни, не позволявшей ему заниматься обычными мальчишескими делами. Энцо Феррари был жестким и требовательным «надсмотрщиком», и люди, окружавшие его в те времена, вспоминали, что Дино побаивался отца из-за его взрывного, нестабильного характера. Из-за крайне ограниченного ареала перемещений его отца, сократившегося теперь почти исключительно до пределов долины реки По и находившихся в ней городов, маленькая семья Феррари скатилась к рутинной жизни по шаблону, какую вела вся нижняя половина итальянского среднего класса. Энцо Феррари был мужчиной простых вкусов, и даже после того, как он стал богатым и известным жителем Модены, он не изменял своим привычкам простого, невзыскательного человека. И конечно же, в 1930-е годы, когда каждый грамм его энергии и каждая лира из кармана направлялись обратно в бизнес, жизнь его была скромной и скудной.

Когда Италия вторглась в Абиссинию, команда проводила испытания «8C» в Ливорно. Несмотря на то что всю страну охватил ура-патриотический пыл, а в самой Scuderia нападение стало темой оживленных дискуссий, Феррари не уделял этому событию никакого внимания. Как не удосужился он упомянуть и о том, что, когда команда пыталась в феврале 1936 года пересечь французскую границу, чтобы поучаствовать в открытии гоночного сезона в По, ее завернули на мосту Святого Людовика. Этот эпизод стал одним из десятка предупреждающих сигналов, свидетельствовавших о том, что международная обстановка стремительно ухудшается, однако Феррари, по видимости, не чувствовал необходимости акцентировать на этом внимание. (Быть может, он был прав в своих суждениях. Отказ, полученный его командой, стал одной из нескольких ничтожных санкций против Италии и был настолько же тривиальным, насколько и бессмысленным.)

Конец ознакомительного фрагмента.