Чтение онлайн

Ибо на том щите огнемощный бог своей рукой выковал грядущие славные деяния италийцев и римлян. Друг за другом шли по нему потомки рода Аскания и картины славных сражений будущих веков.

Вот в зелёной Марсовой пещере лежит ощенившаяся волчица, и два мальчика-близнеца без страха играют возле её сосцов, а она, повернув к ним голову, нежно вылизывает их шершавым языком. Вот конные ристания, и похищенные сабинские девы, и властитель Курий старец Татий идёт войной на дружину Ромула, и тут же два царя, прекратив распрю, пред алтарем Юпитера скрепляют союз народов, держат чаши и приносят общую жертву. Вот Вулкан выковал квадриги, что рвут на части лживого изменника Меттия, и тут же царь Тулл влачит по лесу клочки его тела, и кровавая роса ложится на колючие кустарники.

Здесь Порсенна хочет силой оружия вернуть в Рим изгнанного Тарквиния, и этруски осаждают город, но энеады как один встают на защиту свободы, и вот Порсенна уже пышет бессильным гневом, узнав, что мост обрушен бесстрашным Коклесом и дерзкая девица Клелия, переплыв Тибр, сбежала из плена.

А вот в середине щита, заняв вершину Капитолия, Манлий стоит у храма, и под покровом ночи по склону холма крадутся галлы. Их волосы и одежды горят золотом, сверкают плащи, и на шеях покоятся золотые цепи. Каждый прикрывается большим щитом и держит в руках по два альпийских дротика, но надежды их тщетны, ибо меж золотых колонн храма уже летит серебряный гусь и криком предупреждает римлян о грозящей опасности.

Вот идёт процессия фламинов в островерхих шапках, вот танцуют салии со священными щитами в руках, тут шествуют нагие луперки, а тут движется праздничный поезд из повозок с матронами, что восхваляют Цереру.

Поодаль виднеется вход в царство мёртвых, в Тартар, где жестокие кары настигают злодеев, и в земли бессмертных, где блаженствуют сонмы праведных. С одной стороны тут ты, Катилина, прикован к камню, в вечном ужасе глядишь в страшные лица фурий, а с другой ты, Катон, даёшь римлянам законы.

По кругу – море из червонного золота, и, блестя серебром, взметают пенные гребни седые волны, а в них играют дельфины, бьют хвостами и рассекают солёный простор. Сверкают медью суда – гремит битва при Актиуме, кипят на Лефкасе Марсовы рати, и вкруг них плещутся золотые волны. То Цезарь Август ведёт на врага италийское войско, весь римский народ, его великих богов и пенатов. Вот он, ликуя, стоит на высокой корме, и двойное пламя объемлет его чело, осенённое светом кометы Юлия. Рядом с ним Агриппа, любимец богов, с попутным ветром ведёт на врага римский флот, и вкруг его висков золотом блещет ростральный венок – награда победителя.

Тут же Антоний, покоритель Красного моря и народов Авроры. В пёстром доспехе, блистая оружием, он ведёт в бой полчища варваров – рати Египта, бактрийские племена, народы Востока, и жена-египтянка сопровождает мужа в его бесчестье.

Вот враги устремляются в бой, трёхзубые носы взрывают волны, ударяют в воду вёсла, и пучина покрывается пеной. Корабли мчат всё дальше от берегов – будто горы двинулись навстречу друг другу или стронулись с места сами Кикладские острова. Воины толпятся на палубах, высоких, как башни, мечут копья и горящую паклю, и нивы Нептуна щедро обагряются кровью.

Своим систром царица Египта подаёт знак войскам, но ядовитые змеи уже притаились у неё за спиной. Во всеоружии идут звероподобные боги и псоглавый Анубис в бой против Нептуна и Минервы, Венеры и Марса, что ярится в гуще сражения. В высоком эфире над воинами парят мрачные Диры. Ликуя, блуждает по полю боя Распря в рваных одеждах, и за ней следует Беллона, поднимая кровавую плеть. Сверху озирает битву Аполлон Актийский. Он сгибает свой лук, и перед ним в страхе обращается в бегство Египет, бегут инды и бросают оружие арабы царства Савского. Клеопатра призывает попутные ветры и распускает паруса, чтобы покинуть битву. Бледную в предчувствии смерти, уносят её ветры Япигии, и Нил распахивает одежды на широкой груди, призывая побеждённых сыновей в своё лазурное лоно.

Всё выковал на щите прозревающий грядущее огнемощный бог.

Вот Цезарь Август с тройным триумфом вступает в столицу, а вот во исполнение данного богам Италии обета он воздвигает в Риме трижды по сто храмов. Улицы города полнятся ликующими толпами, в святилищах поют римлянки, дымятся алтари, и на земле простёрты бесчисленные туши жертвенных быков.

А вот сам он, сидя у входа в храм Аполлона, принимает дары покорённых народов и развешивает их среди белоснежных колонн. Длинной вереницей идут побеждённые народы – сколько разных языков, столько же и оружия, и пёстрых одежд. Идут номады и афры, гелоны и карийцы, лелеги и дахи, салассы и морины. Покоряются Цезарю бурный Евфрат, двурогий Рейн и не терпящий над собой мостов Аракс.

Так, радуясь материнскому дару, Эней разглядывал щит. И сам не зная, что видит, он поднял на плечо деяния своих потомков и их бессмертную славу.

Всё это было вдали от Лаврента. А тем временем с высоких небес Юнона послала к Турну, что сидел в священной роще своего пращура Пилумна, многоцветную Ириду. Открыв алые уста, дочь Тавманта так сказала смелому воину:

– Само время дарует тебе, Турн, то, что и боги не могли бы дать, если бы ты даже молил их об этом. Эней покинул спутников, лагерь и флот и отбыл в царство Эвандра, что с высокого Палатина правит аркадцами. Ныне он достиг далёких твердынь Корита, чтобы там созывать на битву земледельцев Этрурии. Что же ты медлишь? Взнуздай коней и запрягай колесницы! Время захватить врасплох оставленный Энеем лагерь!

Сказав так, богиня раскинула крылья, вознеслась по высокой дуге к небесам и скрылась среди облаков.

Турн, узнав вестницу, простёр ладони к небу и так сказал вслед богине:

– О Ирида, краса небес! Кто из бессмертных повелел тебе спуститься на землю? Небесная твердь распахнулась, и движение светил так ясно! Что ж, повинуюсь вашим знамениям, боги, кто бы из вас ни звал меня к оружию!

С этими словами Турн спустился к реке, зачерпнул в ладони прозрачной воды и вознёс молитвы богам.

И тотчас же по его сигналу, красуясь пышным убранством коней, узорными одеждами и золотом доспехов, несметные рати италийцев выступили в поле. В первых рядах был Мессап, позади шли юные сыновья Тирра, в центре же, превосходя всех и ростом, и красотой, вёл свои отряды предводитель Турн. Так течёт Ганг, когда семь полноводных притоков напитают его влагой, так молчаливый Нил несёт свои воды, когда схлынет с полей и вернётся в широкое русло, – так отряд за отрядом шли италийцы.

Тевкры увидели, как тёмным облаком поднялась над полями пыль, будто внезапная тьма вдруг закрыла от глаз равнину. Первым с высоты укреплений закричал Каик:

– Взгляните, друзья, что за чёрный туман стелется в поле! Берите же мечи и поднимайтесь на стены, ибо враг уже близко!

Тут же дарданцы с криками скрылись в лагере и взошли на стены, ведь Эней, опытный воин, уезжая, дал приказ не принимать открытого боя в поле, но, если придётся, защищать лагерь под прикрытием стен и укреплений. Вот почему, исполненные гнева и стыда, тевкры жаждали вплотную схватиться с врагом, но, повинуясь приказу, заперли ворота, заняли высокие башни и стали ждать, держа оружие наготове.