Чтение онлайн

– Господа! Я думаю, что выражу мнение всех вас, если скажу: положение чрезвычайно опасное...

– Надо вступить в переговоры с членами муниципального совета...

– С бывшими?

– Ну как сказать?.. Да, с бывшими.

– Кто знает, где сейчас господин обер-бургомистр?

– Фон Карнап? Говорят, он уже удрал в Дюссельдорф.

– Удрал! Нельзя ли попочтительнее?

– По другим, более почтительным сведениям, он все еще сидит под перевернутой коляской, забросанной навозом...

– От имени Военной комиссии я заявляю со всей ответственностью: город к обороне не готов...

– Мы обязаны добиться признания законности нашей власти со стороны муниципального совета...

– Предлагаю включить пять членов совета в Комитет...

– Бывших?

– Да, да, черт возьми! Бывших!

– До сих пор мы не провели смотра преданных нам войск. Безобразие!..

– Господа! С радостью сообщаю, что вчера поздно вечером несколько купцов, владельцев красилен и фабрикантов передали на нужды нашего Комитета десять тысяч талеров...

– Купцы финансируют мятеж? Ха-ха!..

– Кто отвечает за состояние баррикад?..

– Военная комиссия...

– Я хочу знать, кто именно...

– Мы не должны допустить, чтобы камни Эльберфельда вновь обагрились кровью...

– Нас называют террористами и людоедами!..

– Нас сравнивают с Робеспьером и Дантоном!..

– Успокойтесь, сударь, уже не сравнивают.

– Надо как-то поощрить красильщиков за то, что они ни разу не прервали работу, даже в дни баррикадных боев...

– Хозяева их уже поощрили. Ведь никому из рабочих не платят так хорошо, как красильщикам...

– Восстание в Дрездене подавлено. Наши соседи - Бармен и Кроненберг, Леннеп и Лютрингхаузен - не примкнули к нам. Господа! Мы в одиночестве...

– Солдаты ландвера* колеблются, гражданское ополчение решительно против восстания. Кто же с нами?..

_______________

* Л а н д в е р - войска, составленные из запасников второй очереди, ополчение.

– А купцов и фабрикантов забыли?

...Резко распахнулась дверь, и в зал стремительно вошел Трост, один из членов Военной комиссии. Он почти подбежал к председателю Комитета безопасности Хёхстеру, плюхнулся рядом с ним в пустое кресло и стал что-то торопливо, взволнованно говорить ему на ухо. Все замерли, глядя на них. Некоторым было слышно, как бабочка два раза ударилась о стекло и забила крыльями. Побледневший Хёхстер наконец тяжело поднялся и негромко, даже вяло проговорил:

– Господа! Только что получено известие, что со стороны Золингена к нашему городу приближается большой отряд...

– Вооруженный?
– сразу перебил кто-то.

– Это установить не удалось, - ответил Трост.

– Ничего себе разведка!
– насмешливо и нервно выкрикнул другой голос.

– А что значит "большой отряд"?
– спросил еще кто-то.
– Пять тысяч? Тысяча?

– Известно только, - Трост тоже встал, - что у отряда нет пушек. А численность его достигает приблизительно двух батальонов.

– Отряд возглавляет человек, имя которого вам всем хорошо известно. Хёхстер, кажется, несколько пришел в себя и говорил уже не так вяло.
– Оно известно вам и потому, что этот человек один из редакторов "Новой Рейнской газеты", и потому еще, вероятно, что он когда-то жил в нашем городе, а родился совсем рядом, за рекой, в Бармене.

– Энгельс?!
– раздалось одновременно несколько голосов.

– Да, Фридрих Энгельс-младший.

– Землячок!
– опять насмешливо выкрикнул нервный голос.

– Какая же у него цель? Чего он хочет?

– Кто может это знать?
– Хёхстер беспомощно пожал полными плечами. Скорее всего, он идет на помощь нам.

– А нужна ли нам его помощь?

– Надо послать ему навстречу нашего представителя и потребовать, чтобы он тотчас прибыл сюда.

– Не потребовать, а пригласить!

– По-моему, дельное предложение, - охотно согласился Хёхстер.
– Я думаю, лучше всего поручить это господину Хюнербейну. И не только потому, что он сам из Бармена...

Все поняли, что хотел сказать председатель: портной Фридрих Вильгельм Хюнербейн был членом Союза коммунистов и поговаривали даже, что он переписывался с самим Марксом. Хюнербейн встал со своего места, поклонился председателю в знак согласия выполнить его поручение и, ни слова не говоря, вышел.

– Вполне возможно, - сказал Трост, обращаясь к Хёхстеру, но его услышали все, - что Энгельс со своим отрядом уже вошел в город.

Члены Комитета безопасности, как любопытные школяры, бросились к боковым окнам. Им было известно, что из этих окон ратуши (фасадом она выходила в узкий переулок) виден почти весь город. И действительно, у огромного нескладного здания бывшего музея, от которого начинается главная улица города, все сразу разглядели большое скопление движущихся людей. Через некоторое время над людьми стали различимы черно-красно-золотые и красные флаги, символы общегерманского единства и революции.

– Ого, да это целый полк!..

– Где он его набрал?

– Очевидно, среди читателей "Новой Рейнской газеты"...

– Ну какой там полк! В толпе больше всего наших городских зевак...

– Вон, кажется, в первой шеренге и сам предводитель...

– Его трудно не узнать - рост гренадерский!..

– Как легко и весело шагает...

– Наши сограждане бурно приветствуют их. Похоже, бросают цветы...

Вдруг нескольким членам Комитета сделалось неловко за свою несдержанность и торопливость, они снова заняли свои места, за ними последовали остальные.

Потянулись томительные минуты ожидания. Все молчали...

Энгельс во главе отряда маршировал по главной улице Эльберфельда, направляясь к центру города, к ратуше. Он мог бы пройти этот путь с завязанными глазами - так хорошо ему были знакомы каждый поворот, каждый камень. Три года он учился здесь в старших классах гимназии. А сколько раз бывал и до этого и после!.. Вон там, за вторым поворотом налево, в глубине тихого переулка стоит дом старшего преподавателя гимназии добряка Ханчке, давнего друга отца. В этом доме под его нестрогим надзором Фридрих жил три года.