Чтение онлайн

Маркс придвинул к себе листок чистой бумаги, быстро написал на нем несколько строк и протянул унтер-офицерам:

– Например, вот такой текст.

Капрал и сержант склонились над листком и прочитали: "Мы, солдаты, унтер-офицеры и офицеры восьмой роты 16-го пехотного полка, единодушно утверждаем, что наш Ротный командир капитан фон Уттенхофен никогда не спекулировал казенным топливом, не воровал чужих кур, не соблазнял невинных девиц, а также чужих жен".

– При чем здесь куры и девицы?
– серьезно и озабоченно спросил капрал.

– Ну, если вы не гарантируете поведение своего командира в отношении чужих кур, чужих жен и девиц, то можно это место сократить.

– Нет, мы уверены! Вполне уверены!

– А тогда в чем же дело?

"Действительно, в чем же дело?" - мучительно ворочал мозгами капрал и никак не мог выбраться из простенькой ловушки, расставленной собеседником.

– Странно как-то...
– нерешительно протянул он.

– Что же странного? Раз это правда, раз вы уверены...

– Да он смеется над нами, господин капрал!
– воскликнул наконец, видимо, более сообразительный Эбнер.

– Смеется?
– удивился капрал.

– Конечно! А кроме того, нам никто не поручал печатать опровержение. Нам поручили одно - узнать имя автора заметки. И будьте любезны, господин Маркс, сообщите нам его, иначе...

– Господа!
– прервал Маркс сержанта.
– Если вы не хотите печатать опровержение, то у вас есть еще один вполне демократический способ выразить ваш протест - вы можете подать на газету в суд.

– Ну уж нет!
– покачал головой капрал.
– Слышали мы, как недели три тому назад вас судили два дня кряду, и знаем, чем это кончилось. Мы не можем честь своей роты и ее командира вверить судейским слюнтяям. Мы сами за нее постоим. А для этого нам нужно имя борзописца, который накатал заметку. Вы нам его сообщите, сударь, в противном случае мы больше не станем сдерживать своих людей, и дело может кончиться плохо.

Открылась дверь, и вошла Женни. Не обращая никакого внимания на унтер-офицеров, она спросила:

– Карл, ты не забыл, что тебя ждет господин Энгельс?

Маркс, собравшийся было уже что-то ответить на брошенную ему угрозу, встал из-за стола и, сказав "Я сейчас", вышел вместе с женой.

Унтер-офицеры оторопело переглянулись.

– Ты слышал, что она сказала?
– полушепотом спросил Блох.
– Его ждет господин Энгельс! Уж это не полковник ли Энгельс, второй комендант города?

– Тут все возможно, господин капрал, - тоже полушепотом ответил Эбнер.
– Но, если мне память не изменяет, у них в газете есть какой-то свой Энгельс, его, кажется, тоже судили вместе с Марксом.

– Судили, но оправдали! Ох и влипнуть мы с тобой можем, дружок, а заодно с нами и ротный... Черт дернул нас назвать свои имена!

– Может быть, улизнем, пока он не вернулся?
– робко предложил сержант.

– А как же имя автора заметки?
– нерешительно промямлил капрал, хотя мысль сержанта показалась ему весьма соблазнительной...

Когда Маркс вошел в комнату, где сидел Энгельс, тот встретил его нетерпеливым восклицанием:

– Ты долго еще намерен с ними возиться? Гони их в шею! Иначе я, гвардии бомбардир, сделаю это сам. Нам надо обсудить передовую статью воскресного номера, а ты тратишь время на этих ослов!

Маркс кратко рассказал, о чем у него идет речь с унтер-офицерами, и, пообещав скоро разделаться с ними, уже направился к двери, как вдруг Энгельс остановил его:

– Карл, возьми вот эту штуку!

Маркс оглянулся и увидел, что Энгельс протягивает ему пистолет.

– Зачем?

– Возьми, возьми. Он, правда, незаряжен, но все равно. И сунь его в карман вот так, чтобы рукоятка торчала и была хорошо видна.

Маркс засмеялся, но все-таки позволил другу сунуть пистолет в карман своего сюртука именно так, как он хотел, и пошел опять к своим визитерам. Он стремительно пересек комнату, подошел к своему креслу, но не сел, принимая в расчет, что иначе унтер-офицеры не увидят то, что у него в кармане. Они заметили сразу. Капрал весь напрягся и побледнел, а сержант словно прилип взглядом к пистолету.

– Итак, господа, - Маркс скрестил руки на груди и смотрел сверху вниз на сидящих унтер-офицеров, - пора кончать нашу затянувшуюся беседу. Тем более что вы перешли к угрозам, к запугиванию и тем самым сделали продолжение разговора совершенно бесперспективным. Этим способом от меня еще никто ничего не добивался. Если вы приведете сюда всю свою восьмую роту или даже весь шестнадцатый полк, то и тогда я не назову вам имени автора заметки о капитане Уттенхофене.

Маркс разжал руки, завел их за спину, вышел из-за стола и, продолжая говорить, принялся расхаживать мимо неподвижно сидящих унтер-офицеров. Когда он шел справа налево, то пистолет, торчавший из правого кармана, едва не бил рукояткой по носу оцепеневших парламентеров восьмой роты.

– Не скрою от вас, - жестко говорил Маркс, - что о вашем неожиданном и странном визите во всех подробностях будет известно коменданту города полковнику Энгельсу.

При этих словах оба унтер-офицера в страхе подумали: "Будет? А не известно ли уже сейчас?"

– Я думаю, - неумолимым тоном продолжал Маркс, - господину коменданту будет интересно и полезно узнать, как далеко зашло падение дисциплины, как извратилось понимание законного порядка среди войск гарнизона, где роты, подобно шайкам разбойников...
– Маркс остановился перед унтер-офицерами и резко сунул руки в карманы сюртука. Капрал и сержант прижались к спинкам своих стульев, готовые, казалось, принять заслуженную позорную смерть от руки этого ужасного человека, - подобно шайкам разбойников, подсылают своих людей к неугодным им гражданам, чтобы посредством угроз вынудить у них то или другое признание!

Маркс снова зашагал, продолжая говорить:

– Я обращу особое внимание коменданта на вашу непонятную мне фразу: "Мы больше не можем сдерживать своих людей". Я попрошу господина полковника произвести расследование всего этого происшествия и разъяснить мне ваше странное требование. Мне придется предупредить коменданта, что в случае отказа в моей просьбе я прибегну к гласности. Все. Не смею дольше задерживать вас.

Маркс подошел к двери, толчком распахнул ее. Унтер-офицеры встали и, опасливо поглядывая на правый карман хозяина, попятились к выходу.

– Живее, господа, живее!
– вдруг раздался из коридора веселый голос Энгельса. Унтер-офицеры заторопились, совсем смешались и стремглав вылетели на улицу.

Энгельс, смеясь, вошел в комнату и стал у окна. Когда унтер-офицеры шествовали мимо окна, он открыл форточку и рявкнул над их головами:

– Наш пламенный привет восьмой роте!

Маркс засмеялся, а унтер-офицеры едва не сорвались бежать.

Энгельс, стоя у окна, наблюдал за унтер-офицерами, пока они не исчезли за поворотом. А Маркс сидел за столом и быстро писал: