Чтение онлайн

Оставим в стороне ситуацию с легендарной эпидемией под Троей, о которой рассказал Гомер. Свидетельства о ней слишком ненадежны, хотя и подтверждают тезис о том, что контакты с Востоком могли завершаться трагически для их предков. Более значительные следы в греческой истории сыграли эпидемии, вспыхнувшие в V в. до н.э. Как следует из знаменитого сочинения Гиппократа об эпидемиях, на греческих островах в этот период уже случались болезни, охватывающие большое число людей. Впрочем, в большинстве своем они не были летальными. Такова была эпидемия на Фасосе 86 , в которой современные специалисты опознают банальную свинку. Однако вскоре вслед за ней случилась знаменитая Афинская эпидемия 430 г., давшая старт целой серии эпидемий в материковой Греции (430–427), итогом которых было резкое сокращение численности афинских граждан и, как следствие, подрыв афинского военно-морского могущества. Споры о том, что это была за болезнь, до сих пор не закончены. Историки медицины разных времен говорили о бубонной чуме, сибирской язве, тифе, оспе, эрготизме, даже лошадином сапе и туляремии 87 . Возможно, это была корь, которая приняла необычайно вирулентную форму, встретившись с совершенно незнакомой с ней человеческой популяцией. Корь, для того чтобы стать хронической болезнью, нуждается в популяции порядка 400 тыс. человек. В Афинах же к этому времени проживало чуть более 150 тыс. человек, что и предопределило итог нашествия «новой болезни» 88 . Весьма характерно, что эта эпидемия оказалась всего лишь одним из эпизодов в череде эпидемий, случившихся тогда же в Египте, Ливии и Эфиопии.

В связи с огромным вниманием, которые историки традиционно уделяют этому событию, можно утверждать, что оно хорошо изучено. Отчасти вследствие этого Афинская эпидемия стала моделью, с помощью которой в разные времена на Западе исследователи пытались анализировать социальную сторону всех «новых болезней». В самом деле, помимо большого числа жертв эта эпидемия была отмечена серьезными социальными потрясениями. Фукидид, оставивший главные свидетельства о ней, недвусмысленно указал, что с самого начала эпидемии среди афинян распространились слухи о том, что чужаки, скорее всего спартанцы, отравили колодцы. После того как болезнь унесла жизни тысяч людей, среди оставшихся в живых усилились радикальные настроения. Традиции предков, религия, законы – все было подвергнуто поруганию. Начали быстро распространяться оргиастические культы и философский скептицизм. Были даже разорены погребения. В то же время, с другой стороны, усилились консервативные группы. Результатом этого стало преследование вождя радикалов Алкивиада и суд над философом Сократом. В конечном итоге эпидемия спровоцировала раскол афинского общества 89 .

Одним из важных культурных последствий этой афинской эпидемии было то, что она способствовала быстрому развитию медицины. В дополнение к домашней магической медицине, представленной мифическими фигурами женщин-врачевательниц, таких как Медея и Цирцея, стала развиваться храмовая медицина, нашедшая воплощение в культе Асклепия. Жрецы-асклепиады были склонны рекомендовать своим пациентам различные формы укрепляющих упражнений и очистительные процедуры, а также знаменитую «инкубацию» – целительный сон в стенах храма бога Асклепия.

Другая медицинская традиция, возникшая в это время, – гиппократовская медицина. Гиппократ и его последователи разделяли многие принципы асклепиадов, предпочитая утверждать, что лучшим врачевателем является сама природа. В то же время они избегали каких-то серьезных вмешательств, оставаясь сторонниками профилактических мер. Характерной чертой гиппократовской медицины была ее тесная связь с философскими концепциями своего времени, в частности со знаменитым учением о четырех элементах. Философский рационализм, которого придерживались гиппократики, позволил им отказаться от старых сверхъестественных интерпретаций болезни, как, например, в известном случае с эпилепсией. Вместо этого греческие врачи-философы трактовали болезнь как следствие дисбаланса четырех жизненных соков, ставя задачей добиваться восстановления равновесия посредством правильно организованной диеты. По прошествии более пяти веков это учение было еще более усовершенствовано благодаря стараниям великого Галена, осуществившего синтез всего самого достойного, что имелось в греческой медицине. Не в последнюю очередь благодаря этому синтезу такая медицинская традиция осталась главным направлением медицинского рационализма во всем греческом мире 90 .

Ослабление Афин сыграло свою роль в том, что греческие полисы так и не сумели объединиться в единое государство, в результате чего греческий мир в скором времени стал частью более сильной Македонской империи. В последующем и это государство распалось на части, а его осколки были заново собраны Римом, осуществившим всемирно-историческую миссию по учреждению единой средиземноморской цивилизации. Римляне мудро обеспечили политическую и экономическую интеграцию народов Средиземноморья, позволив при этом им сохранить культурное своеобразие. В рамках новой империи военно-административный римский порядок гармонично соединился с греческим интеллектуальным гением. Вся наука и медицинская практика осуществлялась греками. При этом и греки и римляне оставались прагматиками и ценителями комфорта. Всюду, где проживало греко-римское население, существовали процветающие города. В них создавались многочисленные общественные сооружения, строились бани, прокладывался водопровод, устраивалась канализация. В этом смысле сам Вечный город был образцом цивилизованной жизни, с великолепными достижениями в области санитарии. Во многих аспектах санитарная техника Рима превосходила все существующие аналоги в других районах Средиземноморья и даже за его пределами. К началу нашей эры в нем проживало около миллиона человек, и при этом городу долгое время удавалось избегать серьезных эпидемий 91 .

В результате к I в. н.э. западная окраина Евразии уже не была культурной периферией Древнего мира, но представляла собой еще одну великую цивилизацию, осуществлявшую активную экспансию по всем направлениям. Однако, не смотря на то что амбициозная римская политика предписывала многотысячным легионам двигаться то на север, то на юг, то на запад, важнейшим из всех направлений по-прежнему оставалось восточное. Именно на этом направлении объединенный греко-римский мир вступил в продолжительные контакты с цивилизациями Востока. На этот раз их последствия были гораздо более значительными, в том числе и в смысле распространения болезней.

К началу I в. н.э. все главные цивилизации Старого Света достигли своих «естественных границ». На западе Евразии Рим объединил все народы Средиземноморья, распространив свою власть от Британских островов до Сирии. Однако дальнейшее его продвижение в восточном направлении остановилось, столкнувшись с сильным противодействием Парфии. В свою очередь, Парфянское царство подчинило себе почти все земли бывшей Персидской империи времен Ахеменидов и распростерло свою власть вплоть до долины Инда. Индийская цивилизация также находилась в состоянии экспансии, направляя своих купцов и религиозных миссионеров в Южную и Юго-Восточную Азию, вплоть до берегов нынешней Индонезии. Наконец, китайская цивилизация, политическим ядром которой была сильная Ханьская империя, овладела большей частью Великой Китайской равнины, и китайские купцы начали прокладывать свои маршруты на запад.

Поскольку военные столкновения между соседними цивилизациями (Рим и Персидский мир) выявили свою бесперспективность, главной формой контактов стали торговые. Традиционные связи между Средиземноморским миром и Месопотамией были дополнены также торговыми контактами между Римской империей и Индией, а после того как начал действовать Великий Шелковый путь – между Западом и Китаем. Впервые во всемирной истории гигантские расстояния, разделявшие наиболее многочисленные народы, разбросанные по всему Старому Свету, покорились человеческой воле. Этому способствовало и успешное развитие средств коммуникации, как сухопутных, так и морских. В результате было положено начало грандиозному трансконтинентальному обмену, в том числе обмену «болезнями цивилизаций». С точки зрения У. Макнилла, произошло «слияние всех евразийских бассейновых цивилизаций с их болезнями» 92 .

К сожалению, трудно проследить во всех подробностях этот процесс. В частности, нет достоверных данных об эпидемиологической обстановке в Индии и Месопотамии, однако точно известно, что со II по VI в. резко ухудшилась ситуация и на Западе, и в Китае. По данным китайских источников, в 161–162 гг. произошла первая эпидемия в войсках, размещенных на северо-западных границах империи. Вслед за этим вспышки все новых и новых болезней стали происходить по стране. Согласно свидетельствам Хо Куна, в 310–312 гг. в Китай пришла страшная болезнь, от которой у больных по всему телу высыпали болячки, а число умерших оказалось много больше, чем в прошлые годы. После этого «парша» уже не покидала Китая. Специалисты полагают, что речь может идти об оспе, которая в то же самое время обрушилась и на западный мир 93 .

Западная история остается по-прежнему наиболее хорошо документированной. В частности, известно, что в 165 г. н.э. на территорию империи проникла «новая болезнь», которая была занесена войсками из Месопотамии. Она вызвала серьезные опустошения. В 166 г. болезнь уже появилась в Риме. С этого времени она уже не покидала территорию империи без малого четверть века. По данным Диона Кассия, в 189 г. в Риме за один день от эпидемии умирало 2 тыс. человек. В историю она вошла под названием «чумы Антони-нов». К сожалению, такой авторитетный врач, как Клавдий Гален, оставил о ней лишь краткое упоминание, но другие имеющиеся свидетельства позволяют предположить, что этой болезнью была оспа. Важным симптомом ее были сильные кожные высыпания 94 . Некоторые исследователи сомневались в том, что чума 165–189 гг. является главной причиной последующей депопуляции Римской империи 95 . Однако несомненно то, что эта эпидемия стала трагической прелюдией к истории демографического упадка в Средиземноморском мире, ставшего явным уже в III в. и обусловившего, в свою очередь, экономический и политический упадок Рима.

В III в. эпидемии уже были настоящим бедствием для Римской империи, подтачивая ее человеческие ресурсы и оставляя все более уязвимой перед угрозой вторжения варваров с севера. Новая сильная волна эпидемий прокатилась по империи в 251–266 гг. Она получила название чумы Киприана. Не исключено, что это вновь была оспа и присоединившаяся к ней корь, поскольку обе болезни спустя несколько веков стали привычными детскими недугами на Западе. Последствия этой эпидемии были весьма значительны и для городов, и для сельской местности. Дело дошло до того, что в правление Диоклетиана (285–305) пришлось издавать специальные законы, предписывающие землевладельцам прикреплять своих рабов к земле и поручать им ее обработку. Государственная казна отчаянно стала нуждаться в денежных средствах для содержания армии, а городской знати, привыкшей к роскоши, теперь уже было тяжело следовать привычному греко-римскому стилю жизни. Сложилась трагическая ситуация, которая все более усугублялась: имперские власти и знать не ослабляли своего социального давления на производительные силы населения, а возбудители опасных инфекций усиливали биологический прессинг на него. В результате численность земледельческого населения империи неукротимо снижалась, ведя в исторической перспективе к полномасштабному кризису всей средиземноморской цивилизации 96 .