Чтение онлайн

Сразу после падения Римской цивилизации и в условиях весьма слабой политической власти на территории варварских государств духовенству пришлось взять на себя исполнение многих важных административных функций. Наряду с организацией элементарного образования и оказания моральной помощи нуждающимся многие епископы и приходские священники руководили организацией разнообразных общественных работ. Так, в Италии, Франции и других местах им, например, часто приходилось бороться с последствиями наводнений, строить плотины и осуществлять дренаж на затопленных землях. В исторических хрониках и житиях этого времени такие работы традиционно описывались с помощью весьма запутанного языка символов, в результате чего о самом их факте специалисты догадались далеко не сразу. В частности, раннесредневековые авторы изображали эти общественные работы как мистические сражения святых с драконами, которые чаще всего оканчивались не уничтожением чудовищ, а их укрощением и изгнанием. В самом начале 1970-х гг. Ж. Ле Гофф предпринял попытку дать объяснение этим сюжетам, взяв случай с полулегендарным Марцеллом Парижским, который традиционно считается основателем первой христианской общины в Париже в начале V в. Согласно Ле Гоффу, победа святого Марцелла над драконом была ничем иным, как актом основания нового поселения (знаменитый парижский квартал Сен-Мишель, ныне территория Ботанического сада в Париже) 111 .

Однако последующая интерпретация этого и других аналогичных сюжетов, предложенная П. Хорденом, представляется более верной 112 . Согласно Хордену, поселение, названное впоследствии в честь святого Марцелла, возникло как поселок каменщиков вдоль старой Римской дороги, у слияния Сены и Бьевра. Частые разливы рек то и дело приводили к затоплению этой местности, окруженной со всех сторон лесом (ныне от него остались только незначительные участки – Булонский и Венсенский лес). В результате этих разливов в данном районе возникала малярия, уносившая жизни многих людей. Борьба с последствиями разливов и малярией и была одним из важнейших дел Марцелла, который в глазах уже самых ближайших потомков предстал как укротитель драконов – губительных сил природы. «История франков» Григория Турского, «Жизнь святого Марцелла» Венантиуса Фортунатуса и многие другие тексты этого времени, распространенные от Ирландии до Италии, по мнению Хордена, содержат многочисленные отклики на такого рода события. Христианские священники, которые были наиболее образованными людьми раннего Средневековья, брались ли они за очищение земли от последствий потопов или обуздание эпидемий болезней, передающихся водным путем, выступили подлинными защитниками своих народов, а оказываемая ими помощь была не только моральной, но и самой что ни на есть материальной по своему содержанию.

Вплоть до XI в. Запад переживал многочисленные кризисы, наиболее явным проявлением которых стали набеги викингов последних трех веков раннего Средневековья. Однако начиная приблизительно с 1000 г. ситуация начинает стабилизироваться. Одновременно с этим во Франции и других странах христианского мира разворачивается аграрная революция, сопровождающаяся внедрением новых видов техники (хомут, плуг, мельница) и способов обработки земли. Вырастает урожайность зерновых культур, наблюдаются успехи в области скотоводства, и на этой основе начинается затяжной демографический рост. Период с 1000 по 1250 г. становится временем наибольших темпов прироста населения, и это приводит к началу великих исторических свершений. Растут города, развиваются ремесла и новые технологии, процветают искусства, возникают школы и распространяется грамотность, укрепляются армии, крестоносцы отправляются на Ближний Восток в поисках Царствия Небесного. После 1250 г. рост населения в Западном мире несколько замедляется, но темпы его будут еще достаточно высоки вплоть до великой демографической катастрофы, вызванной приходом Черной смерти в середине XIV в.

Все эти процессы привели к усилению средневековой западной цивилизации. Она расширила свои границы и вновь вступила в соприкосновение с Ближневосточным миром. Установление регулярных контактов с Восточным Средиземноморьем привело к сдвигу в установившемся балансе болезней, который поддерживался более-менее успешно в течение всей предыдущей эпохи. В наибольшей степени изменение эпидемической ситуации сказалось в городах, представлявших собой быстро растущие островки цивилизованной жизни.

Период с 1000 по 1350 г. в истории западной цивилизации был отмечен распространением болезни, получившей у современников название проказы. Современная медицинская наука обозначает ее как «болезнь Хансена», в честь норвежского врача и бактериолога Герхарда Армауера Хансена, который в 1873 г. выявил возбудителя этой болезни – Mycobacterium leprae. Нет оснований сомневаться, что эпоха Высокого Средневековья на Западе была временем эпидемии болезни Хансена. Однако по сей день трудно сказать о том, как много средневековых европейцев болело этой болезнью. Вплоть до XIV в. медицинская диагностика проказы отсутствовала, а сама проказа воспринималась в первую очередь как болезнь души, а не тела. Вследствие этого решение об объявлении кого-либо прокаженным принимали не столько врачи, сколько церковь и местные сообщества. При этом с середины XIV в. эпидемия проказы на Западе явно начала угасать, и уже к концу XV в. случаи проказы в Европе перестали регистрироваться. Вместе с тем в Скандинавских странах – Норвегии и Дании – проказа существовала и в более поздний период, подтверждение чему дано современными археологическими исследованиями. К настоящему времени болезнь Хансена все еще широко распространена в мире, в особенности в Тропической Африке и многих странах с жарким климатом 113 .

Скорее всего, проказа была занесена в Европу крестоносцами, хотя это мнение вступает в противоречие с некоторыми данными о том, что болезнь существовала на Западе и в более ранний период 114 . Однако несомненно, что именно начиная с эпохи Крестовых походов проказа стала восприниматься как серьезная социальная проблема. Подтверждением этого стали многочисленные меры церковных и светских властей в отношении прокаженных, принятие специальных законов по всей Европе, отличающихся друг от друга степенью строгости, популяризация образа прокаженного в средневековом искусстве и литературе 115 , а также строительство большого числа специальных больниц и целых поселений для размещения там прокаженных. По подсчетам Матвея Парижского, в этот период по всей Европе насчитывалось около 19 тыс. лепрозориев, притом в одной только Франции – 2 тыс. 116

Поводом для широкого социального беспокойства оказались те неприятные для глаза симптомы, которые сопровождали болезнь в зрелой стадии ее протекания: гнойные язвы по всему телу, деформация костей, сопровождающаяся разрушением лицевой части черепа и отпадением пальцев. Лепроматозная форма болезни превращала человека в настоящую развалину, вызывая у окружающих смешанное чувство ужаса и отвращения. Примечательно, что не только на Западе, но и в других частях света, в том числе в Индии и Восточной Азии, больные проказой подвергались остракизму и принудительной сегрегации. Впрочем, на средневековом Ближнем Востоке, в частности в мусульманских странах, отношение к прокаженным было терпимое, и даже сама информация о них доступна лишь через тексты врачей и поэтов 117 .

Свое средневековое название болезнь Хансена получила из текстов греческих врачей, а также из греческого перевода Библии, где она называется лепрой (leprae) – проказой. Однако хорошо известно, что ни лепра античных врачей, ни лепра из Библии не тождественны тому, что называется истинной проказой, т.е. болезнью Хансена. Как одна, так и другая патологии представляли собой более мягкие по характеру заболевания, имеющие собственную этиологию. Вместе с тем на средневековом Западе «истинную проказу» упорно путали с «библейской проказой», которую авторы Ветхого Завета называли древнееврейским словом «зараатх» (zaraath) 118 . Причиной этой путаницы было то, что проказа трактовалась как Божье наказание за грехи, как «болезнь души», и именно священники, а не врачи выносили вердикт о том, кого считать прокаженным 119 .

Библейская модель отношения к болезни «зараатх» была изложена в 13-й главе книги Левит. Она представляла собой весьма подробно описание того, как священник должен был проводить распознание болезни среди евреев и что осуществлять после этого. «Если же на плеши или на лысине будет белое или красноватое пятно, то на плеши его или на лысине его расцвела проказа; священник осмотрит его, и если увидит, что опухоль язвы бела [или] красновата на плеши его или на лысине его, видом похожа на проказу кожи тела, то он прокаженный, нечист он; священник должен объявить его нечистым, у него на голове язва. У прокаженного, на котором эта язва, должна быть разодрана одежда, и голова его должна быть не покрыта, и до уст он должен быть закрыт и кричать: нечист! нечист! Во все дни, доколе на нем язва, он должен быть нечист, нечист он; он должен жить отдельно, вне стана жилище его» 120 . Тем самым книга Левит предписывала священникам изгонять больных с язвами кожи из общины вплоть до их очищения.

В эпоху Высокого Средневековья христианская церковь восприняла эту модель отношения к больным проказой, отождествив их с «нечистыми» изгоями Ветхого Завета. Однако, похоже, церковь не была инициатором такого рода реакции на болезнь. Известно, что обычно инициатива в обвинении кого-либо в проказе принадлежала соседям, а священникам лишь приходилось разбирать эти обвинения. Как показывает М. Дуглас, такие обвинения в эту эпоху строились по той же схеме, по какой несколько веков спустя выдвигались обвинения в колдовстве. При этом такие обвинения могли выдвигаться в адрес людей самого разного социального статуса, в том числе против богатых и знатных 121 .

В 1179 г. на Третьем Латеранском соборе была разработана формальная процедура исключения прокаженных из общины. По своему характеру она была унизительна и символизировала превращение живого человека в живого мертвеца. Обвиняемый в проказе должен был явиться к церковному алтарю, надев на себя в знак смирения черное одеяние с черным покрывалом на лице. После этого священник совершал над ним похоронный обряд, и на него высыпалась лопата кладбищенской земли. Затем зачитывался длинный перечень запретов, предписывающий прокаженному никогда более не вступать в храм, не приближаться к людям, носить особое одеяние, скрывающее лицо и все тело и пр. 122