Чтение онлайн

Эпидемии III в. на территории Римской империи способствовали усилению христианства. Возникнув за два века до этого в качестве одной из иудейских сект, христианство в III в. стало завоевывать симпатии огромного числа людей. Причиной этого была не только твердость веры в условиях погибающего социального мира, но и невиданная прежде готовность христиан оказывать помощь тем больным и несчастным, которым отказывались помогать даже родственники. Милосердие приводило верующих к постели умирающих и давало им силы заботиться о них. Спустя столетие в некоторых городах на востоке Римской империи на фундаменте этого религиозного чувства возникла новая культурная практика – забота о страдающих в условиях больниц 97 . Незабываемый пример Христа, которому новое вероучение приписывало удивительную способность спасать немощных и страждущих, сделал христианство наиболее привлекательной для многих формой религиозного ответа на вызов новой болезни. Между тем, нечто похожее в ту же эпоху начало происходить и в Китае. Эпидемии II–VI вв., которые вызвали массовые опустошения и отчаяние, способствовали распространению еще одного религиозного учения – буддизма, призванного дать утешение от страдания.

Безусловно, эпидемии этой эпохи способствовали ослаблению Римской империи на западе Евразии и Ханьской империи на Дальнем Востоке. Непрекращающиеся волны «новых болезней» совпали с длительным периодом социальных беспорядков, экономического упадка и военных вторжений. Вслед за этим начался период относительной стабилизации, который, впрочем, был более ярко выражен в Китае, чем на Западе. В Поднебесной это было связано с утверждением у власти династии Тан (618–907), в годы царствования которой, однако, страна не была свободна ни от крестьянских волнений, ни от эпидемий страшных болезней. В частности, с VII в. в Китае начали отмечаться случаи бубонной чумы, а современники отмечали сильное распространение крыс. На Западе, где политическая стабилизация была достигнута только на территории восточной части бывшей империи, также свирепствовали болезни. Наиболее грозной из них стала знаменитая Юстинианова чума, которая обрушилась на территории Византии и Персии в 542 г. и присутствовала там до 750 г.

Специалисты считают, что эта болезнь была первым историческим случаем бубонной чумы в Средиземноморском мире. До той поры эта болезнь, скорее всего, была известна только в местах своего природного распространения, в частности в Африке и в предгорьях Гималаев. Однако к середине VI в. бубонная чума уже, безусловно, присутствовала во многих портовых городах на побережье Индийского океана, и настало время, когда она сумела вырваться за пределы своих экологических границ. Когда чума дошла до Египта и появилась в Средиземноморье, она встретилась там с крайне уязвимой к ней в иммунологическом плане популяцией. Этим вызваны те разорения, которые произвела болезнь. Византийский историк Прокопий Кесарийский свидетельствовал о том, что в самые страшные дни эпидемии в Константинополе от чумы умирало по 10 тыс. человек в день. Вообще, уровень смертности от этой «новой болезни» оказался очень высоким 98 .

Во всемирно-историческом плане последствия Юстиниановой чумы оказались значительными. Сильные разорения, которые она вызвала на территории соперничающих между собой Византии и Персии, безусловно, способствовали быстрому и неожиданному успеху арабов, которые пришли на освободившиеся территории с юга и с легкостью распространили на них религию пророка Мухаммеда. Таким образом, в Восточном Средиземноморье произошла глубокая цивилизационная трансформация: римский мир уступил место новой цивилизации ислама, что дало, между прочим, повод О. Шпенглеру в начале ХХ в. говорить о глубоком внутреннем родстве обоих феноменов 99 . При этом опыт этой эпидемии оказался весьма поучительным для раннего ислама, поскольку полученные тогда представления о чуме на долгое время стали основой последующих медицинских и религиозных форм реакции на болезнь в мусульманском мире 100 . Юстинианова чума расчистила дорогу и для будущей цивилизации Запада. Так, если эпидемии II и III вв. способствовали упадку Римской империи, то эта эпидемия, в сущности, привела к тому, что ни на восточных, ни на западных территориях бывшей единой империи более не нашлось сил для ее восстановления. Это не удалось сделать ни императорам Византии, ни варварским королям Запада, таким как Карл Великий, чья грандиозная попытка воссоздать единое государство для римлян и германцев очень скоро потерпела крушение.

Таков был итог контактов между великими цивилизациями Древнего мира, за которым вскоре последовало очередное время разобщенности и разрыва контактов между наиболее крупными островами социальной жизни в Старом Свете. По историческим меркам время этого разобщения оказалось сравнительно долгим.

Выше была представлена очень краткая, обзорная попытка осветить роль болезни в течение самого продолжительного периода в истории человеческого общества – от эпохи возникновения разумных форм человеческой жизни до времени цивилизаций. На протяжении всех этих тысячелетий болезни были непременными спутниками человечества. И первобытные общества охотников и собирателей, и цивилизованные народы, занятые скотоводством и земледелием, страдали от них. При этом, похоже, цивилизованному человечеству пришлось столкнуться с более значительными проблемами по сравнению с людьми каменного века. Тяжелый земледельческий труд, близкие контакты с животными, запасы пищи в домах и амбарах, плохие санитарные условия жизни в городах и селениях, способствующие распространению микропаразитов, – все это оказало сильнейшее биологическое влияние на здоровье людей, живущих в условиях цивилизаций. Выживание все новых поколений людей в условиях цивилизованной жизни, однако, свидетельствовало о том, что экологический компромисс между людьми и возбудителями инфекций рано или поздно бывал установлен. Это, в свою очередь, означало, что сила инфекций ослабевала, а болезни приобретали характер хронических, детских болезней, болезней цивилизации. Очевидно, в каждых конкретных географических условиях они были свои собственные. Этим и объясняется тот факт, что когда в начале I тысячелетия н.э. великие цивилизации Древнего мира наладили регулярные контакты между собой, это привело к распространению «новых болезней», которые приняли форму острых, смертельно опасных эпидемий для народов, не имевших ни биологического, ни культурного опыта ответ на них.

К настоящему времени по-прежнему еще мало известно об истории болезней в этот период человеческой истории. Нам более-менее хорошо знакома лишь история народов, живших на западе Евразии, отчасти история Китая. Между тем ясно, что и в судьбах других народов Старого Света эпоха первых контактов между цивилизациями оставила свой трагический след. В последующих разделах работы будет сделан акцент на роли болезни в истории западной цивилизации, хотя по мере возможности будет обсуждаться ситуация и в других культурно-исторических регионах Земли в прошлые времена.

Прекращение контактов между великими цивилизациями Старого Света, которое во многом было обусловлено эпидемиями III–VI вв., знаменовало собой начало затяжного кризиса, который охватил по меньшей мере два крупных культурно-географических региона Евразии – Дальний Восток и Средиземноморье. Его экономические и культурные последствия были весьма значительны, а политическим его выражением стало падение Ханьской империи и распад Римского «универсального государства» 101 . Не меньшие потрясения выпали и на долю других цивилизаций Старого Света – Ближневосточной и Индийской, однако в данном случае не вполне ясно, были ли эти потрясения связаны с эпидемической обстановкой, поскольку надежные данные на этот счет пока отсутствуют. Падение Рима – факт, который современники едва ли готовы были признать в полной мере, – почти сразу вызвал соперничество между главными преемниками античной Средиземноморской цивилизации – Византией, христианско-варварским Западом и молодой исламской цивилизацией, заявившей о себе также как о наследнице более древней Ближневосточной цивилизации. При этом почти по всему Средиземноморью, начиная с VII в. и вплоть до конца XI в., ислам одерживал верх над своими христианскими конкурентами, и эту тенденцию, видимо, нельзя до конца объяснить, если не принять во внимание факт демографического преимущества, приобретенного мусульманским миром после прихода Юстиниановой чумы. Эта грозная эпидемия, подточив силы древних средиземноморских народов, привела к серьезным опустошениям на территориях, занимаемых прежде римлянами и их соседями. Арабы почти не встретили сопротивления, когда начали свой поход по берегам Средиземного моря. Тем же обстоятельством во многом следует объяснить и постепенный перенос основных центров экономической, политической и культурной жизни с обезлюдевшего Апеннинского полуострова на север от Альп. В V в. на этих более густо населенных территориях начался процесс формирования совершенно новой цивилизации, которую теперь принято называть цивилизацией Запада. Ее длительное восхождение началось в эпоху, которую по традиции, возникшей еще в конце XV в., называют Средневековьем 102 .

Цивилизация средневекового Запада с самого начала была цивилизацией деревенского типа, и лишь к XI в. на охваченных ей территориях начался рост городов 103 . Это было верным признаком начавшегося к тому времени демографического роста, обеспеченного помимо прочего также и более-менее благополучной эпидемической обстановкой. Разумеется, она не была совершенно свободной от прессинга болезней, присутствие которых, как и прежде, продолжало играть существенную роль в истории человечества. Однако наступивший период длительной изоляции не мог не оказать влияния на то, какие именно расстройства определяли биологический профиль этой цивилизации.

Рассмотрим теперь, какую роль в судьбах Запада играли некоторые наиболее значительные болезни, начиная от V в. и до прихода эпидемии Великой чумы в середине XIV в.

Ранний период в истории западной цивилизации был временем многочисленных отступлений от рубежей эпохи римских завоеваний. К северу от Средиземного моря почти совершенно исчезли города, а вместе с ними многие ремесла и торговля на дальние расстояния. Вплоть до XI в. повсюду политические институты оставались очень слабыми, что стало причиной того, что руководство общественной жизнью повсеместно перешло в руки церкви. Были забыты или утрачены многие достижения римской техники, а философские знания и медицина и вовсе оказались чем-то чуждым в этом новом мире, представлявшем собой синтез языческого варварства и христианства.

Вместе с тем новая историческая ситуация не была безнадежной. Во многих местах возникали ростки нового, в чем-то более успешного мира. Характерным признаком большей части эпохи Средневековья стало отсутствие эпидемий наиболее опустошительных болезней, таких как чума. Ввиду слабого развития городов отсутствовали и многие болезни, неизбежные в условиях скученности городского населения, прежде всего инфекционные болезни, передающиеся воздушным путем (грипп, туберкулез, дифтерия). Кишечные инфекции теперь также не могли распространяться слишком быстро, хотя санитарная обстановка и была не самой лучшей 104 . При этом, поскольку большая часть населения вынуждена была вести самодостаточный деревенский образ жизни, характер питания зависел прежде всего от того, что давало собственное поле и огород. Несмотря на то что на протяжении всего раннего Средневековья климат в Европе был мягким и благоприятствовал ведению сельского хозяйства, любой неурожайный год легко приводил к возникновению голода и болезней, вызванных нехваткой питательных веществ, в особенности цинги, рахита и эрготизма. Цинга была следствием нехватки витамина C, получение которого в пищу в условиях большей части Европы было традиционно затруднено, в том числе и для наиболее благополучных групп населения 105 . Рахит был результатом недостатка витамина D, что приводило к нарушению метаболизма и сказывалось на развитии костной ткани организма, прежде всего у детей 106 . Причиной эрготизма было употребление в пищу испорченного зерна, в первую очередь пораженной особым грибком ржи. Болезнь давала о себе знать в двух формах – конвульсивной и гангренозной, известной среди народа как «огонь Святого Антония». Некоторые подсчеты свидетельствуют о том, что в период с 591 по 1789 г. в Европе произошло 132 эпидемии эрготизма. При этом во Франции, например, в 922 г. эпидемия унесла жизни 40 тыс. человек, а в 1128 г. в одном только Париже – 14 тыс. человек 107 . Несмотря на то что в питании наиболее бедного населения Запада преобладали зерновые продукты, средневековые европейцы также ели много калорийной пищи, в частности мяса и молока, и на протяжении долгого времени оставались «мясными варварами» 108 . Это всеобщее пристрастие к мясу, возможно, способствовало распространению сердечно-сосудистых заболеваний, однако, безусловно, была еще одна проблема, связанная с традиционным европейским мясоедством. Поскольку крестьяне обычно держали скот в тех же жилищах, где жили сами, возникала опасная близость с животными, способствующая распространению среди людей различных инфекционных болезней. Наиболее вероятной болезнью, которая могла вызывать летальный исход тех и других, была сибирская язва. Еще одним косвенным подтверждением этого обстоятельства была традиционно высокая женская смертность. Вплоть до конца XIII в. численность мужского населения неизменно превышала женское 109 , что было вызвано, очевидно, и более скудным по сравнению с мужчинами характером питания, и специфическим характером труда, в частности необходимостью ухаживать за домашним скотом.

Характерной особенностью периода V–XII вв. было слабое развитие врачебной медицины. Помощью врачей, использующих наследие античного медицинского знания, могли пользоваться очень немногие знатные люди, главным образам в городах Италии. К северу от Альп практически все население, включая королей, пользовалось услугами многочисленных и разнообразных народных целителей, от колдунов до святых 110 . Однако даже после XII в., когда появились первые университеты с их медицинскими факультетами и несколько выросло число врачей, роль медицинских знаний на средневековом Западе продолжала оставаться незначительной. В частности, в народных представлениях о болезни господствовали магические объяснения, а духовенство пропагандировало библейскую точку зрения на болезнь как результат Божьего наказания за грехи. При этом в период раннего Средневековья священники часто пользовались популярными магическими объяснениями, что было проявлением тесной связи между культурой клириков и народной культурой.