Чтение онлайн

Я ругал его за идиотскую, беспомощную программу на радио «Алла». Когда программа идиотская и беспомощная, она всегда прикрывается претенциозностью, отчего становится еще более идиотской и беспомощной.

Я ругал его за то, что на потеху сомнамбулическим юношам он воплощает собой дикий однополый драйв, отчего сомнамбулические юноши учатся не стесняться своих глупых амбиций.

Я ругал его за то, что он делал вид, будто не понимает, что искусство призвано помогать пробираться через житейский бурелом, а не заманивать на задворки парка мальчика по имени Кирилл с пушком на щеках.

Я ругал его за то, что, располагая вкусом, натренированным на Западе, он по-советски не знает меры, что, проповедуя хороший стиль, он делает это нестильно.

Я ругал его за то, что, будучи издерганным декадентом, он изображает из себя титана духа, тогда как титан духа здесь – Я (правда, изредка декадентствующий и всегда издерганный).

Я ругал его за демонстрацию убежденности, что он способен приносить сердечную, музыкальную, мыслительную радость, какую он может приносить только порожним сердцам, лишенным музыкальности и неспособным мыслить.

Теперь, когда он в реанимации и стоит вопрос, отойдет ли он после инсульта, выкарабкается ли, я слышу и читаю на каждом шагу (несколько раз в эфире моей станции «Комсомольская правда», 97,2 ФМ): «Так ему и надо» – меня оторопь берет.

«Где ваше сострадание?» – спросил я у женщины, в эфире радио КП верещавшей о том, что это Бог наказал БМ за пропаганду содомии, за грязь, которой он вымазан и пачкает других.

«Где ваше сострадание?» – повторил я, и женщина взвилась, ее прервали, но она нашла меня в Сети и накатала полное ненависти письмо, завершавшееся анафемой: «Будьте прокляты и сдохните оба!»

Размножаются инфузории-туфельки, не знающие жалости, сострадания, но при этом выдающие себя за безбрежно и бездонно верующих. Но вера и желание кому-то худа, смерти не сочетаются, это мертворожденный альянс хрусталя и дерьма, и такая сера саморазрушительна.

Меня всегда занимала концепция веры, но я отложу этот разговор. Я хочу, чтобы БМ, которого я не понимаю, не принимаю, не воспринимаю, выздоровел, вернулся и берег себя.

Для себя и для тех, кто его понимает и принимает.

Вот такая у меня концепция веры: люди должны жить долго и счастливо, максимально долго и желательно, чтобы счастливо, и теперь мне наплевать, мужчина Моисеев или что-то другое.

Я профукал момент, когда Борис Моисеев и Анастасия Волочкова, самое присутствие которых на белом свете заставляет меня смотреть на жизнь с апокалиптическим возмущением, заделались: один – «моральным авторитетом», вторая– «большой артисткой».

Оба они – фрики. Качественные, но фрики.

Принц и Принцесса трэша – оба известны своим умением долго и бессодержательно говорить на любые темы, концептуализировать на пустом месте.

Киркорову не хватило душевных сил и ума противостоять пригламуренной мутотени, королем которой он сам себя назначил и стал малоприятным ее воплощением.

Но эти-то, эти! Тот хоть светится на сцене, эти – бесцельны и бессмысленны, как вымя на быке.

БМ, благословенный эталон безвкусия, негодовал на ток-шоу, что выходка ФК порождена манией величия, что она разразилась из-за того, что он безответственный. Чья бы корова…

Волочкова вздохнула: «Вы даже не представляете, каково нам, большим артистам, приходится».

С замиранием сердца публика (по тому, как она себя ведет, не могу не изъять из оборота слово «почтенная») следит, что дальше.

А я брезгливо наблюдаю за «арт-братией, нарядившейся в белые тоги. Не артисты, а страх Господень!

Группа «Фабрика» – и та негодует.

Только знакомство с их родителями удерживает меня от замечаний по поводу их морального облика.

Хлебом их не корми, а дай возрадоваться горю соратника или посочувствовать так, что уж лучше б молчали.

Но мы ведь с вами не бренность экзистенции здесь обсуждаем, правда?

ФК обидел женщину.

Прежде, до истории с Ароян, воплощенная галантность нанес удары даме. Дама вдохновенно лжет, мол, избил (что не умаляет вины ФК).

Все остальные, в первую голову коллеги ФК., затеяли крупный разговор, чтобы напомнить о себе.

А люди наши, большинство людей, дико рады, что и до Яблоковой, тут успеть бы поучаствовать в добивании.

Ваш любимец Петр Налич в новый альбом «Веселые бабури» вставил строчку «Есть правильная музыка, и есть говно». Мне, например, не дано быть таким самокритичным.

После первого альбома его назвали королем веба и колоссом нового русского мейнстрима. Говорят, что колосс, даже при его намеренно постной физиономии, парень исключительно приятный, но истина дороже. Он колосс на глиняных ногах.

Я в этом не разбираюсь, но цыпочки говорят, что даже фото его – это фото парня, физически не способного не вызывать нежности. Ну, я не такая утонченная натура, наверное. Хотя, как сказать… Вот меня, например, новый альбом не разозлил, лишь вызвал сострадание.

Все же та расхристанность, с которой дебютировал ПН, была в известной степени деликатной, поэтому в конечном счете пронзительной. Обаяние всегда пронзительно. Но синдром «второго альбома» никто не отменял. Там очень часто «на выходе» получается пустышка.

Как сказал в свое время господин Набоков: «Никакого Александра Ивановича не было». Померещилось. Был и есть парень, который думает, что мезальянс медведей с цыганами – это музыка. Ни вкуса, ни меры, только огнедышащий гопак.

ПН хочет выглядеть парнем, который не ведает рефлексии, а это неправда. Даже цыпочки могут уличить его в этом по фото. Как вам ни противно будет именно от меня услышать это, а придется: в альбоме, в песнях должна быть хоть какая-то мысль, она назначена наполнить их если не высоким, то хотя бы каким-то смыслом. А вот это вот, как пел Расторгуев, «баня, водка, гармонь и лосось»?.. Да идите в баню с таким набором!