Чтение онлайн

– Так разве плохо? – удивился я. – Менты все же вроде как защита.

– Защита? – усмехнулся Николай. – При такой защите немецких оккупантов не надо. У нас в городе и в мирное время если менты пьяные, то мимо лучше не проходить, чтобы под горячую руку не попасть, а теперь у них вообще душа в рай понеслась. Полная воля. В общем, подумал я, подумал и решил, что без такой защиты лучше.

– Вы пешком сюда, что ли? – спросила вдруг Вика, сидевшая на полу, обхватив колени руками, возле открытой дверки плиты и смотревшая до этого на огонь.

– Почему пешком? – удивился Николай. – У меня «девятка» в сарае стоит, за домом. И потом, с овощебазы грузовик с картошкой угнал.

– Грузовик? – поразилась Вика. – Как мы его не заметили?

– А он не здесь, – усмехнулся Николай. – Я его в лесу спрятал. Случись чего, на нем сбежать можно будет. Тут просека есть, она параллельно идет, а с шоссе никак не пересекается.

– И что? – чуть нахмурившись, переспросила она.

– Как – что? – удивился собеседник. – Если кто сюда на машинах приедет, то попасть на просеку только пешком может. Или в объезд. А если мы до машины добежим, то на колесах уедем.

– А вообще есть смысл так жить-то, между двух огней? – спросил Леха.

– А других вариантов пока не видим, если честно, – ответил Николай. – Мы ведь знаем только, что по соседству происходит, дальше не совались.

– А в области вроде как целое государство образовали, – сказал Леха. – Вроде и власть появилась, и защита, и все такое.

– Там тоже разное говорят.

– А что именно? – уточнил я.

– Власть там такая, загадочная, – с сомнением сказал собеседник. – Непонятно кто, непонятно, откуда вынырнули, непонятно, чего хотят. Подождать будем, присоединиться никогда не поздно.

– Картошку высадите – будет поздно, – высказал я свое мнение. – Урожай жалко станет.

– А мы торопиться не будем, – пожал он плечами. – Соберем сперва, а потом уже и подумаем.

– А не рискованно? Вас же всего одна семья, любой может сбеспредельничать.

– А сюда любой не ездит. Кто и знает про эту деревню, тот в курсе, что не живет никто. Да и необязательно все подряд беспредельничать будут – других забот хватает.

Чуток наивный взгляд, как мне кажется. И долг мой чисто человеческий – попытаться на него как-то повлиять. Или хотя бы объяснить, чему мы свидетелями уже были в ходе своих приключений за последние недели.

– Тут моментик один… – задумчиво начал я. – До Васильевского Мха два шага отсюда, так ведь?

– Ну да… – подтвердил Николай.

Дети сидели по-прежнему молча, но заметно прислушивались к разговору, до этого они тихо болтали о Чем-то своем.

– Там добычу торфа возобновили. Бандиты. Будут продавать его в область, новой власти, на ТЭЦ какую-то.

– НаТЭЦ-3, наверное, туда железка идет, – явно машинально пояснил Николай. – А вообще торф не в Васильевском добывают, туда узкоколейкой на погрузку возят.

– Верно, – согласился я. – Теперь вопрос: откуда рабочая сила на добычу торфа?

– Не хочу гадать, сами скажите. Откуда?

– Сила рабская, – четко, с ударениями, ответил я. – Местных не трогают, судя по всему, лишних проблем не хотят. А из других мест людей привозят. Продолжать надо?

Тот подумал минутку, закусив губу, затем спросил:

– Полагаете, что нас в случае обнаружения присовокупят к рабочей силе?

– Не только, – ответил я. – У вас две женщины. А там – одни блатные, расписные как стена в общественном сортире. Развивать идею нужно?

Николай поднялся с лавки, подошел к окну, задумчиво в него глядя. Никто не мешал ему, все молчали. Молчал он долго, минут пять, наверное. Затем обернулся ко мне, спросил:

– Насколько вы уверены, что они сюда доберутся?

– Вообще не уверен, – поразился я такому вопросу. – Но вероятность все равно имеется, и риск – соответственно этой самой вероятности.

Опять пауза на минуту примерно, затем он снова заговорил:

– В обратную сторону тоже не хочется. Там, чуют мои сердце вместе с задницей, уже среди ментов разборки назревают, кому кусок жирнее и слаще положен. Город с гулькин нос, а уже поделен по рекам аж на три части, дальше хуже будет. Можно и в жернова попасть, мука получится.

– Но там же не одни менты, верно? – несколько удивился я. – Там же люди живут.

– Люди живут, верно, – согласился он. – Но боюсь, что людей тоже втянут во все это. Мы сюда в расчете на спокойную жизнь двинули. Тут и рыбалка рядом, и сад вот с огородом. Мы от мертвяков едва успели увернуться, не хотелось бы в людские разборки влезать.

– Тогда, как мне кажется, вы не самое удачное место выбрали. Прямо посередке, меж двух огней, так сказать.

– Посередке, да в сторонке. Четыре версты от дороги до деревни, и указателей давно не осталось.

– Остались карты, а на них все есть, – ответил я. – Как мы вас нашли, так и другие найдут. Рано или поздно дойдет до того, что кто-то свои права на территорию предъявит, ну и поедет проверить, что здесь делается. Не может не поехать, это неправильно будет.

Чувствуется, озадачил я его по самое «не могу». Человек уже планы на жизнь построил, решил, что так оно удачней всего будет, а тут я со своими идеями. И главное, что в его глазах мои идеи дурацкими не показались – поверил сразу. Тут Дина вошла в избу, притащив с собой огромную кастрюлю с водой и плавающей в ней чищеной картошкой.

– Мне плиту топить надо, а у вас уже горит, – объявила она, бухая тяжелый алюминиевый бачок на круглую конфорку. – Вот и пускай здесь варится, а я хоть послушаю, что в мире делается. А то как перебрались сюда, так все, тишина полная, даже радио молчит.

– А что в мире может делаться? – сказала Татьяна. – Съели мир подчистую, остались от него огрызки вроде нас. Вот и болтаемся, как… вот эта ваша картошка по кастрюле, когда вода кипит.

– Вот мы и думали здесь переждать, пока перекипит все, – сказала Дина.

– Вам все же куда подальше надо забираться, – сказал я. – Очень уж соседство плохое.

Сам я сидел над картой, пытаясь найти какой-нибудь разумный маршрут, который выведет нас к Кимрам и Иваньковскому водохранилищу. Проблема была в том, что Тверская губерния вся из рек да речушек состоит, венами и капиллярами пересекающих карту во всех направлениях. У нас впереди и Медведица, и Кушалка, и Шемля, и Ивица, и Дупля, и Чернявка, и еще прорва речек да ручейков. И получается, что дорог вроде и много, да вот мостов мало. И кто контролирует мосты, тот держит под контролем все движение.