Чтение онлайн

– Нам что-то еще нужно? – спросила Татьяна.

– Нет, как мне кажется, – ответил я. – У нас есть все, чего ни пожелай. Даже батареек запасли на пару лет вперед. И зубной пасты лет на десять.

– Тогда скажи, когда в «Шешнашку» отправимся?

– Не знаю, – пожал я плечами. – Думаю, что через недельку примерно. Или пару недель. Реальность такова, что плюс-минус неделя и даже месяц особой роли не играют, а вот нарваться по дороге на грабителей, например, не слишком хочется. Хочу все же дождаться, чтобы мародеры с дорог ушли.

– Да они уже ушли давно, как я думаю, – сказала Вика, задумчиво теребя ремень автомата.

– Может быть, – согласился я, но добавил: – А может, и нет. Переждать еще немного полезно будет, вторую попытку нам никто не предоставит, здесь один подход к снаряду.

– А потом мы куда? – снова спросила Татьяна.

– Надо бы по-хорошему сюда вернуться, – ответил я. – Сообщить, дошли мы или нет. Да и Пантелеев в случае успеха обещал нам пару-тройку домишек вместо орденов. Здесь осесть предлагаю.

– Я не против, – согласилась она. – Уже привыкать начала, и интересно здесь. С одной стороны, страшновато из-за того, что Москва рядом, с другой – скуки не будет. Представь, если мы где-то в тихой деревне устроимся и будем только в огороде копаться…

– И что? – улыбнулся я.

– Как что? – удивилась Татьяна. – Ты что, сам себя не знаешь? Ты же от скуки помрешь. А тут люди собираются в рейды в Москву ходить, в другие места. Это прямо по тебе.

Я задумался. Который раз уже Татьяна доказывала, что она знает меня лучше, чем я сам. Но пока всерьез планировать что-то рано. Нам еще ехать и ехать, весь путь впереди. И вернемся ли – еще бабушка надвое гадала.

Вскоре снова пришли машины. Это была уже последняя ходка, хоть мы и уместились в кузове с трудом – все занимали тюки и коробки. Вокруг машин уже бесновались целые толпы зомби, которых совсем довел до бешенства вид спокойно болтающихся перед глазами людей. КамАЗы даже немного раскачивались, но вернулись, ревя дизелями, БМП с Ленинградки и БТР сопровождения, прошлись по этой толпе, как утюгом, и КамАЗы пошли следом за ними по образовавшимся просекам.

Скрежеща металлом по бетону, с пандусов парковки вырвались опутанные проволокой МТ-ЛБ, на которые мертвяки даже уже забыли реагировать, додавили тянущихся следом за грузовиками, оставляя за собой след раздавленных тел. Колонна вышла на Ленинградку и пошла прочь от Москвы. «Ашан» был разграблен до основания.

5 апреля, четверг, вечер

Еще 25 марта, пока весь мир судорожно искал пути к спасению, Бенц с Ушаном нашли свой собственный путь – на аптечный склад, что затаился в тихом переулке возле водочного завода «Кристалл». Владельцем этого склада была какая-то фармацевтическая импортная фирмочка, в которой кладовщиком работал сосед Ушана. Сам Ушан раньше об этом не знал, его репутация завзятого ширового не располагала к подобным откровениям, да и сейчас сосед поделился информацией не безвозмездно. У Ушана была «Нива», оставшаяся от недавно скончавшегося от сердечного приступа отца, которую он даже не успел еще продать, и взамен за обещание вывезти его из города Василий (так звали соседа) пообещал ему и его другу Сашке Бенцу доставить их к залежам солутана, «салюта», «сала» – эфедриносодержащего препарата, из которого умный и знающий человек, при наличии компонентов и терпения, способен добыть немалое количество эфедрина, превратив его в винт.

Сосед не подвел. Довел их до самого склада, открыл его, показав несколько штабелей с драгоценными флаконами, и, пока наркоманы чуть не рыдали при виде такого богатства, уехал на их машине, крикнув на прощание что-то вроде: «Чтобы вы, гниды поганые, насмерть здесь сторчались!»

Потеря совсем не старой машины была бы настоящей трагедией для любого другого человека, но не для Ушана с Бенцем. Мертвяков в районе пока было мало, поэтому друзья начали с того, что подломили павильончик неподалеку, снабдившись каким-то хавчиком и сигаретами. Странно, что никто этого не сделал до них, магазинчик был совершенно нетронутым. Так же без приключений они вернулись к аптечному складу, где и заперлись. И растерялись.

Бросить хотя бы часть из неожиданно свалившегося на них богатства друзья не могли. Представить, что ты уходишь лишь с малой долей этого всего в руках, бросая целые штабеля «сала» на произвол судьбы и отдавая его в руки ожившей мертвечины, было невыносимо. Тем более что компонентов, необходимых для варки винта, у них с собой была целая сумка – Ушан, с тех пор как его вышибли с последней работы, продавал их таким же торчекозникам, как он сам, и с того жил. А огромные коробки инсулиновых шприцов нашлись прямо здесь, словно кто-то с небес решил позаботиться о двух торчках, разложив перед ними все атрибуты райской жизни.

– Ладно, чего церебральным коитусом заниматься? – сказал Бенц. – Сварим давай, а там и видно будет.

– Действительно, – кивнул Ушан. – Чего, смотреть, что ли, на это все?

Варили первую дозу суетно, быстро – чувствовалось приближение абстяги, которой хотелось избежать. Приход с нее получился ломовой, как дубиной по черепу, и таска короткая.

– Нет в тебе таланта, Бенц, – сказал Ушан через несколько часов, почесывая тощую руку, напоминающую расстрелянную шрапнелью стену, настолько на ней не было живого места от дырок, язв и фуфляков. – Все у тебя на волю случая, никогда не знаешь, что сварится. Смотри и умирай от зависти, что может сделать настоящий варщик. Такой, который общается с космосом.

Они сидели в крошечной кухоньке, в которой раньше сосед Василий чаек себе заваривал на работе, а теперь на столе красовались аптечные весы, склянки и большой двадцатикубовый шприц.

– Ага… космонавт винтовой, – гоготнул Бенц и добавил: – Ладно, вари сам, оценим.

И с этих слов начался невероятный, небывалый, бесконечный винтовой марафон. Варка, приход, тяга, заморочки, глюки, варка, рисование фресок на белых стенах склада, импровизация стихов, песни из космоса, звучащие в мозгу у обоих одновременно, танцы на штабелях солутана, варка, приход, тяга, убегающие вены, слезы отчаяния в попытках добиться контроля в прозрачной жидкости, перетяги из полноценного медицинского жгута, какого нашлось несколько ящиков, снова глюки, стремопатия, вылезающие прямо из белых стен гигантские тараканы, опять варка… Если бы не сумка с продуктами, торчки бы сдохли от истощения, даже винт уже неспособен был поддерживать в них то подобие жизни, которое остается такой породе людей.

– В ремиссию надо… – два дня назад прохрипел Ушан. – Сдохнем, мля… Я не то что в вену, уже в руку попасть не могу. Еще день, и мимо себя самого струной промахиваться буду. Вон в стенку втыкать.

– Я подставлюсь… – тихо заржал валяющийся на пыльных ящиках Бенц, небритый, грязный и вонючий, сверкнув желтыми нечищеными зубами. – Меня вмажешь. Все равно нам отсюда не уйти. Будем втираться, пока кровь винтом не заменится.

Немалая доля истины в последнем заявлении Бенца была. Площадку перед складом облюбовала огромная стая дохлых собак, развалившихся там неподвижно и никуда не уходивших. Торчки честно сделали пару попыток смыться, нагрузившись пузырьками «сала» до подгибающихся ног, но собаки начинали оживать каждый раз, как гремел дверной засов. Уйти же другим путем было невозможно – во всех и без того немногочисленных окнах стояли могучие решетки, выломать которые не было никакой возможности.

– Не заменится, говоришь… – пробормотал Ушан, ковыряясь в изрядно отощавшей сумке с продуктами и вылавливая оттуда запечатанную мясную нарезку. – Ладно, схаваю че-нить и сварю. Не ссы.

6 апреля, пятница, утро

Наконец-то собрались добраться до рынка, про который уже столько разговоров. В конце концов, надо куда-то пристроить этот никому не нужный, но новенький и блестящий японский внедорожник, что ему зря место занимать? Да и Пантелеев вчера вечером снова намекнул, что надо бы оглядеться и вообще выяснить, что за рынок такой завелся. А то уже всякие слухи ходить начали.