Чтение онлайн

Жезл испустил мягкий звон, и он удалил его, разворачивая экран из внутренней части чемодана, чтобы исследовать формы волны искусственно воспроизведенного голоса. Мендекс сделал паузу, исследуя образец способом, которым художник рассматривал бы чистый холст, прежде чем нанести первый мазок.

Он сделал паузу; здесь было сухо и тепло, и задача, которую он собирался выполнить, требовала времени. Он сбросил с тела тунику и закатал рукава рубашки для удобства, прежде чем поднял свое редактир-перо.

Если бы кто-то из посторонних был в комнате с Мендексом, видя, как он двигался, то они, возможно, обратили взгляд на изображение, вытатуированное на внутренней части его предплечья зелеными чернилами, символ мифической гидры, ее поднятый хвост и три головы, отклоненные назад и готовые к броску.

Пылевой шторм назревал где-то на равнинах, и в то время как он был слишком далеко от Города Сорок-Четыре, чтобы нанести ущерб, его вытянутые края скоблили предместья, затемняя небо и неся небольшие волны песка вниз по улицам.

У некоторых из людей, которые собрались вне станции телеграфа, были приготовлены защитные очки и маски, висящие на шеях; другие уже одели их. Наряду с масками, все были при оружии, которое носили открыто. Главным образом, это были мелкокалиберные стаберр-винтовки и силовые жезлы, используемые для подавления зерновых паразитов. У некоторых были сельскохозяйственные орудия, хотя против какого врага они надеялись защититься ими, было неясно. Это был больше вопрос наличия оружия для тех, кто был там, чтобы успокоить себя, а не чтобы иметь возможность фактически применить его в конфронтации.

У Даллона Праеля была единственная вещь, которую можно было считать «современным» оружием с большой долей вероятности. Лазерной винтовке, которую он крепко держал, было более чем сто сорок лет, завещанной семье Праеля великой прабабушкой, которая служила с честью в Имперской Армии. Реликт мерцал в искусственном освещении, и полный человек нес ее, как будто это был знак его должности.

В Городе Сорок-Четыре никогда не было констебля; никогда не было потребности в судебных приставах для защиты от неожиданного нападения со стороны Ноль-Один. Но Праель видел себя как некого справедливого человека, как будто обладание винтовкой сделало его наследником этого статуса.

Он поглядел на Амеса Киитера, который стоял с неизменным мрачным выражением, свирепо глядя перед собой и сложив руки на груди. Владелец общежития угрюмо кивнул. «Цель этого сбора?»

Праель огляделся вокруг. Никто не делал объявления, но тем не менее большинство жителей собрались, здесь были представители из почти всех семей, которые жили в доминионах. Те, которых не было здесь, обсуждались остальной частью, их имена произносились напрасно. В конце концов, если вы не встали и не пришли, то тогда вы должны скрывать что-либо, не так ли? Вы должны были бояться принять эту сторону.

Никто не делал ничего глупого — ударил кого-нибудь или пугал оружием, но ситуация накалялась. Вопросы и разногласия проносились в головах, жесткие обсуждения добавляли огня для гнева. Праель слушал, рискуя прерывать кого-то, когда он думал, что был в праве объединить всех. Весь разговор разделился на две противостоящих точки зрения, и ересь становилась все больше с каждым мимолетным моментом. Вместо того, чтобы придти к согласию, импровизированный сбор горожан трещал по швам.

Если Император был действительно мертв, как некоторые говорили, то что это означало для людей колонии, этого городка? Что это действительно означало?

Праель в своей душе сомневался, что сообщение по телеграфу было подлинным. В конце концов, существовали механизмы, чтобы удостовериться, что сигналы астропатов из Солнечной системы и основных миров были не искажены. Ему сказали это другие радиопередачи, и он верил этому. Он не должен был знать, как это работало, а только то, что это было правдой. Хотя он не любил природу фанатичного слова, у него была вера.

В сообщении было сказано, что Император мертв; таким образом, он знал правду. И куда человеку подобному Даллону Праелю уходить отсюда? Гор теперь был на троне Терры, и он будет собирать свою новую империю. Они все знали истории миров, обращенных в пепел, которые бросили вызов Воителю — как планеты Таевианских звезд и других соседних подсекторов, сожженных и обращенных в каменные глыбы.

Некоторые голоса призывали к подчинению, для интеллектуального, логического курса действий. Они хотели поднять флаг Воителя, пылающий Глаз Гора на каждом вымпеле. Другой путь состоял в том, чтобы спасти себя, при этом не объявляя их лояльность новому Королю-Императору? Если они выберут иначе, когда легионы Астартес наконец прибудут, то они будут поражены карающим мечом.

Другие высказали отвращение такой идее. Это был имперский мир, в конце концов. Основанный Террой и Императором, приведенным к покорности Империумом, созданный кровью и потом имперских граждан для обслуживания Империума Человечества. Лояльный мир лояльных колонистов, таких, кто должен справедливо плюнуть с ненавистью в глаза убийце-ренегату Гору Луперкалю.

Праель слушал потоки аргументов, но придерживал собственный язык. Система Виргер-Мос была настолько далека от Терры, столь изолирована и отдаленна, что она только названием относилась к Империуму. Он посмел задать себе вопрос — какое это будет иметь значение?

Какое для этого мира имело бы значение, кто управляет отдаленной Террой? Гор или Император? Какое это может имеет значение? Они все еще выращивали бы свое зерно и посылали бы его, они будут все еще рождаться, трудиться и умирать под тенью Небесного Лифта. Единственное изменение было бы цветами на флаге и голосом в радиопередачах.

Итак, его верность ничего не стоит? Лояльность единственной колонии к ее призрачному миру, столь хрупкому и бессмысленному, что она могла быть сломана какими-то огнями в небе и призрачной угрозой репрессий?

— Мы не можем просто отвернуться, как псы! — Праель поразился, позволяя мыслям озвучиться во внезапной вспышке. Его глаза горели силой, внезапно поддавшись эмоциям. — Мы что, так слабы?

— Это не слабость, это — прагматизм! — Амес Киитер передернул затвор, резко возразив, поддержанный горсткой кивающих людей. — Это ничего не значит для нас, находящихся в самой заднице Трона Терры! Таким образом, мы дадим любую присягу, ведь так? По крайней мере, мы выживем! Я не собираюсь потерять все, что я имею во имя кого-то, кого я никогда не видел, кого-то, кто даже не знает, что эта планета существует!

Праель сделал угрожающий шаг к другому человеку.

— Вы не понимаете!

— Это мог бы быть даже не Гор, об этом вы подумали? — парировал Амес. — Возможно, это остатки стойких приверженцев Императора, прилетели сюда, чтобы сделать из планеты оплот павших!

Позади них дверь в офис телеграфа хлопнула, открываясь, и Орен Яко вышел, перемещаясь безжизненно, его лицо было бесцветным. У него все еще был сложный набор наушников в руках, которые он носил во время работы над телеграфным пультом. Свободный провод тянулся за ним, свисающий из имплантанта позади его шеи.