Чтение онлайн

Носорог. Рис. А. Дюрера 1515 г.

К югу от ставки через 15 дней пути Фернандиш достиг границы земель племён машона и матабеле (у 18° ю. ш.). Ему удалось выяснить расположение ряда золотых рудников и собрать сведения о «стране Бутуа», богатой золотом области в центре современного государства Зимбабве (у 19–20° ю. ш.). Идти дальше на юг он не решился: шла межплеменная война, и у него иссякли дары для вождей. В Софалу Фернандиш вернулся в мае 1511 г. по водоразделу Замбези – Саби, вновь через перевал в уступе и вниз по долине левого притока Бузи. Во второе путешествие он отправился в начале 1513 г., поднявшись к перевалу в уступе Иньянгани. Он передал вождю Мономотапы подарки из Софалы и, не задерживаясь в ставке, проследовал на юг, в «страну Бутуа», – к золотым рудникам на водоразделе Замбези – Саве (у 20° ю. ш.) Оттуда он вышел к верховьям Рунде (система Саве), по её долине спустился к устью и, перейдя на верховья Бузи, прибыл в Софалу к середине 1513 г. Рассказ Фернандиша о торговых путях по золотоносным странам плоскогорья Матабеле, которое он пересёк в широтном и меридиональном направлениях, о его многочисленных реках, о населяющих эти страны племенах губернатор Софалы включил в донесение королю и отметил, что разведчик проник в «глубинку» на 100 лиг (560 км); в действительности же самый западный пункт, достигнутый Фернандишем, находился от побережья в 720 км по прямой.

Эскиз карты бассейна реки Замбези (первая треть XVI в.; упрощено)

Третье путешествие этого первоисследователя восточноафриканской «глубинки», смышлёного наблюдателя с настоящей географической интуицией, захватило весь 1513 г. и большую часть 1514 г. Он поднялся по Замбези от устья на 200 км, до впадения реки Шире и выяснил у местного князька, что этим путём пользовались арабы для торговли с Мономотапой. Вероятно, по его рекомендациям португальцы, правда далеко не сразу, в 1535 г. построили укреплённые посты по берегам Замбези, среди которых выделился Тете (почти в 550 км от моря), ставший главным центром «золотого бизнеса».

Исследования Маркиша

Португальский колонизатор Лоуренсу Маркиш во главе небольшого отряда в 1544 г. прошёл из Софалы на юг по Мозамбикской низменности и обследовал нижнее течение Лимпопо. Затем он выполнил съёмку залива Делагоа (у 26° ю. ш.) и поднялся на некоторое расстояние вверх по каждой из трёх рек, пересекающих приморскую низменность и впадающих в этот залив. Маркиш пришёл к неверному выводу, что две из них берут начало из крупного озера далеко в глубине материка. Вот почему залив получил название Рио да Лагоа («Река озера»). На его побережье он основал торговый пост, в XVII в. превратившийся в город Лоуренсу-Маркиш (с 1976 г. Мапуту, столица государства Мозамбик). Во время рекогносцировки Маркиш встретил большое количество слонов и, несомненно, видел на западе часть относительно короткой (более 300 км) меридиональной цепи гор Лебомбо. По возвращении в Софалу он высоко оценил перспективы торговли слоновой костью в районе залива и несколько лет провёл там, производя скупку этого ценного поделочного материала.

Вторичное открытие Мадагаскара

Диогу Диаш, потеряв из виду флотилию Кабрала во время майской бури 1500 г., обогнул Южную Африку, уклонился слишком далеко на восток и лишь 10 августа натолкнулся на какую-то землю. Считая, что это восточное побережье Африки, он двинулся на север и внимательно высматривал порт Мозамбик, но все старания были напрасными – хорошо известный португальцам пункт не появлялся. Д. Диаш продвинулся на север на большое расстояние и потерял сушу из виду (мыс Амбр, ныне Бубаумби, северная оконечность Мадагаскара). Вот тогда ему стало ясно: новая земля, принятая им за берег материка, оказалась огромным островом, восточное побережье которого он проследил почти на 1500 км. Д. Диаш вернулся, высадился в укромной бухте и набрал питьевой воды. Отправленный на разведку преступник обнаружил селение нагих чёрных туземцев, снабдивших моряков провизией в обмен на топоры и ножи.

Португальская каравелла. Срис. 1504 г.

Несколько дней португальцы оставались в бухте, «сбитые с ног» лихорадкой, а затем двинулись на север и добрались наконец до африканского берега севернее города Малинди (у 3° ю. ш.), где рассчитывали присоединиться к флотилии Кабрала. Но Д. Диаш считал, что они находятся всё ещё южнее Мозамбика (у 15° ю. ш.), и упорно продолжал идти на север, пока не попал в Аденский залив. Он вошёл в один из портов на северном берегу полуострова Сомали и только здесь понял свою ошибку. Большинство моряков болело цингой; Диаш распорядился высадить часть больных в арабском городе и для ухода за ними – нескольких здоровых людей. На борту осталось около 40 человек, из них половина – тяжелобольные. Местные арабы перебили на берегу всех португальцев и на лодках пытались захватить корабль, но были отбиты орудийным огнём. Д. Диаш немедленно повернул обратно и через три месяца, потеряв ещё 25 человек, добрался до Островов Зелёного Мыса, где встретил флотилию Кабрала, возвращавшуюся домой.

Д. Диаш вернулся в Португалию в 1501 г. без ценного груза, но зато оказался первым европейцем, обогнувшим Африку от Аденского залива до Гибралтара. На родине решили, что обнаруженная им суша соответствует «воображаемому» острову Мадагаскар [68] , помещённому примерно под теми же широтами на глобусе М. Бехайма и имеющему фантастические очертания да к тому же разрезанному на два острова.

Доставленные в Европу Д. Диашем первые точные сведения о Мадагаскаре использовал итальянский картограф Альберто Кантино. На составленной им в 1502 г. карте дано самое раннее, довольно верное изображение одного из величайших островов Земли (596 тыс. кв. км). Результаты плаваний Кабрала и других португальских мореходов отражает карта анонимного автора, датируемая тем же 1502 г. Африка на ней показана удивительно правильно, а полуостров Индостан имеет форму клина, значительно суженного к вершине. Полуостров Малакка протянут далеко к югу и раздвинут в широтном направлении; острова Мадагаскар, Суматра и Шри-Ланка очерчены с хорошей точностью, но первые два нанесены значительно южнее их истинного положения.

Португальцы у берегов Мадагаскара

Открытию Д. Диаша в Португалии не придали значения: занятые «освоением» Африканского побережья и индийскими делами, португальцы забыли о Мадагаскаре, но открытия приморской полосы острова продолжались «самотёком». В 1503 г. король Мануэл направил в Индию очередную флотилию из семи судов, разделив её на две части: одной командовал 50-летний ветеран африканской службы Афонсу Албукерки, другой – его двоюродный брат Франсишку Албукерки. Во время шторма у мыса Доброй Надежды А. Албукерки потерял один корабль, сбился с курса и попал к большой отмели у островка, позже названного Честерфилд, близ северо-западного выступа Мадагаскара (мыс Виланандру, у 16° ю. ш.).

Португальские открытия побережья Мадагаскара (по В. И. Магидовичу)

Флотилия Фернана Суариша, состоявшая из шести судов с грузом пряностей и восточных товаров, отплыла в конце января 1506 г. в Португалию из индийского порта Каннанур. Из-за плохой погоды Суариш отклонился от обычного курса и натолкнулся на маленький остров, нанесённый им на карту под названием Алойа (Провиденс, у 9° ю. ш.), к северо-северо-востоку от Мадагаскара. Держась южного направления, 1 февраля моряки подошли к берегу, принятому ими за Африку, но оказавшемуся северо-восточным побережьем Мадагаскара. На 10 каноэ, вышедших навстречу кораблям, находились чёрные люди, вооружённые копьями и луками. Португальцы захватили двоих воинов и получили от них скудную информацию – «переговоры» велись без переводчика – о гвоздике, имбире и серебре; эти сведения чрезвычайно взбудоражили моряков. Продолжая плавание к югу, они нанесли на карту большую часть восточного и южного взморья острова до его южной оконечности, мыса Вухимена (Сент-Мари, т. е. не менее 1500 км), и благополучно достигли родины.

В марте 1506 г. из Португалии к берегам Африки отправилась крупная эскадра из 14 судов, возглавляемая Триштаном да Куньей, пятью кораблями командовал А. Албукерки. Королевская инструкция предписывала перерезать морские коммуникации арабов между Красным морем и Индией, захватить остров Сокотра, построить там крепость и блокировать пути к Восточной Африке. На корабли были посажены 1300 солдат. В октябре 1506 г. португальцы обнаружили затерянную в Атлантическом океане группу вулканических островов, названных в честь командующего – на наших картах Тристан-да-Кунья (близ 37° ю. ш.); правда, ещё раньше – 6 февраля 1506 г. – её открыли моряки корабля Вашку Гомиша Абреу.

С самого начала экспедицию преследовали несчастья: от чумы, эпидемия которой свирепствовала в те дни в Лиссабоне, на борту умерло несколько моряков, мыс Доброй Надежды она обошла слишком далеко к югу, попала в холодную область и часть команды погибла от холода. Эскадра да Куньи прибыла в Мозамбик в начале декабря. К этому времени власти порта располагали некоторыми сведениями о положении Мадагаскара и получили сенсационное известие о богатстве острова серебром и пряностями. Об этом сообщил капитан Руй Пирейра: судно под его командой натолкнулось на северо-западный берег острова и 10 августа 1506 г. вошло в одну из бухт, названную Формоза («Прекрасная»); к кораблю приблизилось каноэ с туземцами, украшенными серебряными браслетами. Моряки увидели у них немного имбиря и гвоздики.

Да Кунья, узнав о плавании Пирейры, принял решение проверить слухи, пока часть судов его флотилии находилась в ремонте и пополнялась их команда. Он возглавил флотилию из семи кораблей и в сопровождении А. Албукерки проследовал из Мозамбика на юго-восток. 8 декабря португальцы достигли мелководья близ западного побережья Мадагаскара (у 17° ю. ш.). Налетевший северный ветер отнёс суда к югу примерно на 300 км, и здесь они вновь попали на мелководье. Моряки проделали обратный путь на север, двигаясь лишь днём и не теряя берега из вида. Страна была населена людьми, не понимавшими языка жителей восточного побережья, представителей которых да Кунья взял в качестве переводчиков. Он не обнаружил и следов специй, за исключением небольшого количества имбиря, и не смог выяснить, растёт ли он во внутренних районах острова. Для обеспечения безопасности дальнейшего каботажного плавания он приказал захватить лодку с двумя туземцами, ставшими лоцманами поневоле. Суда осторожно продвигались на северо-восток и вошли в большой залив с островом, на котором располагалась крупная арабская фактория (бухта Махадзамба, близ 15° ю. ш.). Португальцы разграбили факторию, а пытавшихся спастись бегством топили – вода в заливе вскоре почернела от корпусов перевёрнутых лодок. По подсчётам Албукерки, погибло более тысячи человек, многие попали в плен; трофеи же оказались жалкими – немного золота и серебра.

В конце декабря неподалёку от северной оконечности Мадагаскара флотилия разделилась: четыре судна направились к Сокотре, а три других продолжили обследование острова. Вскоре, правда, один корабль затонул, второй вернулся в Мозамбик, и лишь судно Жуана Гомиша Абреу обогнуло мыс Амбр (Бубаумби) и двинулось на юг вдоль восточного побережья. У устья «реки Мататана», очевидно Манандзари (у 21° ю. ш.), к кораблю подошли 20 каноэ с подарками – рыбой и сахарным тростником. Дружелюбие туземцев вдохновило Абреу на рекогносцировочное сухопутное путешествие. На лодке он с большей частью офицеров высадился на берег, но внезапно обрушившийся шторм перегородил проход песчаным баром. Расчистить эту преграду удалось через четыре дня с помощью прихваченной с собой пушечки. Оставшиеся на судне, услышав выстрелы, решили, что береговая партия погибла, подняли якорь и, обогнув с юга Мадагаскар, добрались до Мозамбика.

Когда лодка Абреу выбралась из песчаной ловушки, корабль уже ушёл. Потерявшие надежду португальцы некоторое время жили в прибрежной деревушке, где после болезни скончалось 12 человек, в том числе и Абреу. 13 здоровых моряков, оставив троих выздоравливающих, нарастили борта лодки и, ведомые величайшим оптимизмом, отправились в тяжёлый морской поход. Они прошли вдоль южного и части юго-западного берега острова, обследовав таким образом более 3 тыс. км побережья Мадагаскара, и взяли курс на северо-запад; пресную воду им удалось добыть только на маленьком островке Европа (у 22°30′ ю. ш. и 40°30′ в. д.) после стычки с туземцами, причём несколько моряков погибло. Одиссея благополучно завершилась близ островов Ангоше (у 40° в. д.): их подобрало португальское судно и доставило в Мозамбик.

Сумма полученных сведений о Мадагаскаре создала у властей иллюзию о богатстве острова имбирем лучшего качества, чем индийский. Короля привели в восторг заверения «очевидцев» о наличии на острове специй и драгоценных металлов, главным образом потому, что он находится значительно ближе к Португалии, чем Индия. Для проверки этих сообщений 4 апреля 1508 г. Мануэл направил к Мадагаскару четыре корабля под командой Диогу Лопиша Сикейры с инструкцией провести тщательное исследование западного побережья; главной же целью экспедиции была Малакка. 4 августа Сикейра коснулся низменного юго-западного берега Мадагаскара у 24° ю. ш., 10 августа обогнул южную оконечность острова и в нарушение инструкции направил двух своих людей в пешую экскурсию вдоль восточного побережья с двумя проводниками-индийцами, потерпевшими кораблекрушение 30 лет назад. У реки Манандзари португальцы подобрали двух соотечественников из отряда Абреу и двинулись далее к северу. Они шли по низменному и плоскому берегу, лишённому заливов и бухт, переправлялись через множество небольших рек и нигде не видели следов самоцветов и пряностей. Надежда гасла с каждым днём. Как выяснилось позже, специи попали на остров в результате крушения у устья реки Мананара (близ Южного тропика) яванской джонки с этим драгоценным грузом.

Приблизительно с 18° ю. ш. приморская равнина стала сужаться, берег потерял прямолинейность. В день святого Себастьяна (20 января 1509 г.) Сикейра открыл единственный крупный залив восточного побережья – бухту Антунгила, завершил обследование 2 тыс. км береговой полосы у мыса Амбр (Бубаумби) и развеял надежды на богатство Мадагаскара специями и золотом. И тем не менее на карте Диогу Рибейры 1519 г. он назван «островом, богатым золотом». Все исследователи отмечали горы, протягивающиеся в отдалении от моря, – это был уступ Высокого плато.

Мореходы на островах Индийского океана

Островное «ожерелье» Мадагаскара – вулканические Коморские и Маскаренские, коралловые Амирантские и сложенные гранитами и сиенитами Сейшельские острова [69] – было обнаружено португальцами, вторично после арабов, в начале XVI в. Наибольшую известность позже получили два острова из группы Маскаренских – Маврикий и Бурбон, ныне Реюньон, выявленные Перу Машкареньяшем в 1507 г. Тогда они были необитаемы, и потому португальцы не обратили на них должного внимания. По другим источникам, первооткрывателем Маврикия стал Диогу Фернандиш Пирейра, капитан одного из кораблей эскадры Т. да Куньи. Его судно прошло близ острова в день святого Аполлинера (9 февраля) 1507 г. – вот почему он и был назван в честь этого святого.

В конце 1505 г. или в начале 1506 г. вице-король Индии, получив известия о Мальдивских островах, давно посещавшихся арабами, направил туда флотилию (9 судов) под командой его сына Лоуренсо Алмейды. Проведя в море 18 дней, португальцы архипелага не обнаружили. Отнесённые течением, они впервые достигли острова Шри-Ланка и добрались до порта Коломбо. Арабские купцы подарили (именно так!) морякам 400 бахаров, т. е. 73 т корицы. С правителем части острова Л. Алмейда заключил договор о дружбе и торговле: за корицу и слонов он обязался защищать страну от всех врагов. После водружения креста (формального вступления во владение островом) флотилия вернулась в Кочин. По пути туда Л. Алмейда, мстя за убийство моряка, атаковал и сжёг один из приморских городов.

Лишь через 13 лет (в 1518 г.) Лопу Суариш Албергария, преемник Албукерки на посту вице-короля Индии, возглавил экспедицию на остров Шри-Ланка. Его офицеры нанесли на карту всю (более 1200 км) приморскую линию острова; одновременно был исследован коромандельский берег Индостана. Возможно, к этому времени или несколько более позднему относится знакомство португальцев с Лаккадивскими и Мальдивскими островами, а также с архипелагом Чагос.

Португальцы у Зондских островов

Ещё Ф. Алмейда лично убедился в том, что торговля с одной только Индией не удовлетворит португальцев, так как самые ценные специи растут не там, а привозятся с далёких «Островов пряностей» через Малаккский пролив. Туда он и направил в 1509 г. новую экспедицию. С помощью арабских лоцманов из Кочина пять кораблей под общим начальством Диогу Лопиша Сикейры достигли Северной Суматры, вошли в пролив и стали на якорь перед городом Малакка. Сикейра навязал правителю города выгодный для Португалии торговый договор и начал скупать в Малакке мускатный орех и гвоздику, которые там были гораздо дешевле, чем в Индии. Однако через несколько недель после нападения мусульман-малайцев на его корабли Сикейра бежал из Малакки [70] :

В феврале 1511 г. А. Албукерки подошёл к Малакке, командуя флотилией из 19 судов, на борту которых находилось около 1400 солдат. Через своих тайных агентов он сговорился с влиятельными врагами правителя, опиравшимися на многочисленные группы иностранных купцов, и с их помощью захватил Малакку. Город он разграбил, но пощадил иностранные кварталы, кроме населённого выходцами из Гуджарата (Западная Индия), так как они поддерживали малайского правителя. Учтённая добыча была огромна – в переводе на золото около 3,5 т. В Малакке Албукерки основал наблюдательный пункт. Через пролив мимо города двигались сотни кораблей. Португальцы останавливали их, но не грабили, а требовали одного: чтобы каждое судно принимало на борт португальского моряка. Так они узнали пути ко многим Зондским островам.

Часть Больших Зондских островов (эскиз карты Ф. Родригиша)

В том же 1511 г. португальцы достигли густонаселённой Явы и, что для них было особенно важно, нашли путь к настоящим «Островам пряностей» – к Молуккам. Для их исследования в ноябре 1511 г. Албукерки направил флотилию из трёх судов, возглавлявшуюся Антониу Абреу, одной из каравелл командовал Франсишку Серран, двоюродный брат Фернана Магеллана. В инструкции запрещались грабежи и насилия и рекомендовалось установить дружеские отношения с населением – португальцы слишком дорожили «пряным дном» и стремились стать монополистами в торговле специями для сохранения высоких цен на них на европейском рынке. Абреу прошёл вдоль северного берега Явы и высадился на побережье узкого пролива, отделяющего её от острова Мадура. Вероятно, здесь он собрал дополнительные сведения об «Островах пряностей». Вскоре после выхода в море близ восточного мыса Мадуры судно Серрана потерпело крушение, команду удалось спасти. Пара оставшихся кораблей пересекла моря Бали и Флорес; штурман экспедиции Франсишку Родригиш нанёс на карту ряд островов, вытянувшихся цепочкой к востоку от Явы, в том числе Бали, Ломбок, Сумбава, Флорес, Алор и Тимор. Севернее островка Ветар (у 8° ю. ш.) Абреу повернул на север, пересёк море Банда и высаживался на островах Буру и Амбон (у 4° ю. ш.), разделённых проливом Манипа. Затем экспедиция проследила весь южный берег узкого и длинного острова Серам и бросила якорь у его юго-восточной оконечности. Воспользовавшись стоянкой, Родригиш собрал сведения о мелких островах близ Серама, о его северном побережье и получил неверно им понятую информацию о каком-то крупном «острове Папуа»: на своей карте сушу с таким названием он поместил к северу от Серама – в этом пункте на современных нам картах находится Хальмахера. Но совершенно очевидно, что информаторы Родригиша имели в виду Новую Гвинею – об этом красноречиво свидетельствует надпись: «Остров Папуа, и его люди являются кафрами [71] »; к тому же полуостров Чендравасих, северо-западная оконечность гигантского острова, расположен к северо-северо-востоку от Серама. По прошествии нескольких месяцев испортилась погода – пришлось перейти к соседним островкам Банда (у 4°30′ ю. ш.), где была приобретена китайская джонка и закуплен груз пряностей.

Эскиз детали карты Н. Дельена (1541 г.); на оригинале север внизу

На обратном пути в море Банда судёнышко Серрана наскочило на рифы и затонуло, 10 морякам во главе с капитаном удалось добраться до острова Амбон. Местные жители сообщили португальцам, что к югу находится большая земля, протягивающаяся, по их мнению, на значительное расстояние в южном направлении; вне сомнения, они имели в виду Австралию. После многочисленных приключений, включая захват пиратской джонки, Серран и его спутники проследовали на север в Молуккское море и в декабре 1512 г. прибыли к острову Тернате (у 1° с. ш.), близ западного побережья Хальмахеры. Они оказались первыми европейцами, побывавшими на настоящих «Островах пряностей». Вскоре Серран стал военным советником султана острова и помогал ему в военных действиях против соседнего острова Тидоре [72] . По его сведениям, достигшим Малакки в середине 1513 г., насчитывается всего пять островов, где выращивают специи, – Тернате, Тидоре, Моти, Макиан и самый южный и крупный Бачан; «они могут производить около 6 тысяч бахаров [около 1100 т пряностей] ежегодно».

Почти за девять лет пребывания на Тернате Серран (он был убит в 1521 г. там же) мог посетить некоторые острова огромного архипелага. Очевидно, он побывал на Хальмахере и верно указал его северное окончание близ острова Моротай (у 2° с. ш.), богатого попугаями, но значительно удлинил на юг – до широты Серама. Серран доходил и до островных групп Сула и Бангай, лежащих на юго-западе от Тернате, откуда к «пряному» султану поступали изделия из железа. Не исключено, что он бывал также на северном и восточном полуостровах острова Сулавеси – возможно, с его подачи португальцы считали их отдельными землями. Некоторые факты позволяют утверждать, что во время своих морских скитаний Серран достигал и острова Минданао: когда Магеллан прибыл к Филиппинам, жители одного островка сказали ему, что уже встречались с похожими людьми; около 1538 г. губернатор Молукк прямо сообщал о посещении Минданао Серраном.

По возвращении вместе с А. Абреу в Малакку (декабрь 1512 г.) Ф. Родригиш составил восемь карт, основанных на собственных наблюдениях и расспросных сведениях. На них нанесены северный, восточный и юго-западный берега Калимантана [73] . Правда, он ошибочно назвал его Великим Островом Макассар, спутав с Сулавеси, так как известия португальцев об этих крупнейших «членах» архипелага были отрывочными и основывались на данных из вторых рук. К северу от Калимантана Родригиш показал огромную мель. Эта группа коралловых рифов, банок и около 100 островков имеет форму овала, длинная ось которого протягивается на 1000 км. Восточнее помещён остров, по форме и размеру весьма похожий на Палаван, юго-западный «форпост» Филиппинского архипелага. Между Калимантаном и Молукками он разместил несколько островов – первое схематическое изображение Сулавеси, имеющего на наших картах очень причудливые очертания, показав в том числе длинный и узкий остров Вдама, по форме напоминающий полуостров Минахаса.

В июне или июле 1512 г. в Малакке появился потомственный аптекарь Томе Пириш, полушпион, полудипломат, получивший «дополнительные полномочия» от А. Албукерки. Пириш побывал на Яве в марте – июле 1513 г., а затем обошёл северную часть Суматры. Помимо успешных торговых операций, из китайских, индонезийских и других источников он собрал сведения о Зондских островах. Пириш пополнил их материалами Родригиша и данными Серрана и в 1515 г. закончил книгу «Сума Ориентал», вскоре совершенно забытую и открытую вновь лишь в 1937 г. Она содержит историческое и экономико-географическое описание ряда стран – от Египта до Китая, – в котором основное внимание обращено на вопросы торговли и на политико-административное деление. В то же время работа Пириша – самый правдивый, полный и детальный рассказ о Южной и Юго-Восточной Азии первой половины XVI в., включающий пусть фрагментарные и скупые, но иногда сравнительно близкие к действительности физико-географические характеристики тогда почти неизвестных островов восточнее Явы.

О Калимантане Пириш имел смутные представления, считая, что он состоит «из многих островов, больших и малых», и называл их Центральными. Лишь более столетия спустя европейцам стало ясно, что это единая огромная земля. Вот почему все гавани, бухты и пункты южного, юго-западного и юго-восточного побережья Пириш описывал как отдельные острова; он отмечал Белитунг в проливе Каримата, Сате (Лаут) у юго-восточной оконечности Калимантана и впервые сообщил об «островах Луосе», отстоящих от него в 10 днях плавания, – первое для Европы упоминание о Филиппинском архипелаге, названном по крупнейшему острову Лусон. Острова Макасар, по Пиришу, находятся в четырёх-пяти днях плавания к востоку от Калимантана, их много и протягиваются они в меридиональном направлении от острова Бутон (Бутунг) далеко на север; среди них он назвал острова Селебе и Толо, располагающиеся к западу от Молукк, – это первое указание на Сулавеси, долгое время считавшийся архипелагом. Пириш дал подробную характеристику «Островов пряностей» и сообщил, что индонезийцы плавают «от Джайлоло [южный полуостров Хальмахеры] к Папуа, лежащему в 80 лигах [почти 450 км] от Банда» – приблизительно верное расстояние до Новой Гвинеи. Кроме практически совсем неизвестных островов, Пириш описал также Яву, Бали, Ломбок, Сумбава, Флорес, Алор и Ветар, а детальность его характеристики Суматры была превзойдена лишь через несколько веков – напомним, что здесь речь идёт не о физико-географическом описании.

Мореходы в Тихом океане и у берегов Новой Гвинеи

Одновременно с укреплением своих позиций на Молукках португальцы предприняли несколько плаваний на восток и юго-восток в поисках мифических «островов золота». Их первый выход в открытый Тихий океан оказался невольным и случайным. В июне 1525 г. небольшое судно под командой Диогу да Роша направилось от Тернате к Сулавеси: по сообщениям индонезийцев там было найдено золото. Роша стал первым европейцем, побывавшим у острова. Золота он не обнаружил и в августе или сентябре двинулся в обратный путь, но разыгравшийся шторм отбросил корабль к северо-востоку примерно на 1800 км. Эта неудача обернулась открытием у 9° или 10° с. ш. вулканического острова, окружённого коралловыми рифами, – вероятно, Яп в Каролинском архипелаге (близ 138° в. д.), населённого «простодушными людьми, цвет кожи которых был скорее светлый, чем тёмный, с прямыми волосами». Команда оставалась здесь четыре месяца, ожидая попутного ветра и отдыхая – остров отличался очень приятным климатом. В конце 1525 г. или в январе 1526 г. Роша вернулся на Тернате; штурман корабля Гомиш Сикейра нанёс «находку» на карту. Некоторые историко-географы, впрочем, полагают, что Роша достиг атолла Фараулеп (центральная часть Каролинского архипелага). Так или иначе, он положил начало выявлению Микронезии, одной из трёх островных групп Океании, иногда выделяемой в самостоятельную часть света. Другое открытие португальцев в водах Тихого океана вновь было делом случая. В августе 1526 г. из Малакки к «Островам пряностей» отправился Жоржи Минезиш, только что назначенный на пост губернатора Молукк. Он проследовал вдоль берегов Северного Калимантана через море Сулавеси к «месту службы». Но ветры и течения отбросили судно от Хальмахеры на юго-восток, к какой-то земле, расположенной чуть южнее экватора. Судовой журнал Минезиша не сохранился, однако разрозненные сведения из португальских хроник первой половины XVI в. позволяют предположить, что он достиг острова Вайгео или мыса Ямурсба (близ 132°30′ в. д.) на северном берегу полуострова Чендравасих, северо-западной оконечности Новой Гвинеи. Здесь, в гавани Верзижа, корабль находился несколько месяцев – с конца 1526 по начало 1527 г. Не исключено, что за это время Минезишу удалось обследовать побережье острова к востоку: на португальских картах того времени восточнее Молукк показывалась береговая линия большой протяжённости.