Чтение онлайн

Нелли полетит на Луну. Всем прожужжала уши о сказочном принце, ждущем ее там, и о том, в какое прекрасное и романтическое путешествие по удивительным лунным горам они отправятся, как только окажутся, наконец, вместе. По мне, романтика еще та, но на вкус и цвет товарищей нет.

Мы столпились вокруг Евы, по-прежнему безучастно глядевшей каменными глазами в пустоту. Я так привык к ней, что воспринимал почти как одну из наших.

Роботы деактивировали источники питания ламп, оставив только сигнальный свет. Он встретит участников следующей экспедиции, если таковые будут. Или экскурсии, если Совет решит, что вся информация получена и грот можно открыть для посещений. В принципе, этот свет встретит и криволапых гномов с Канопуса, если те решат заглянуть к Еве, дабы перекинуться словечком-другим лет через тысячу — теоретически, ресурс сигнальных ламп огромен. Люди, конечно же, к тому времени превратятся в могучую межзвездную цивилизацию, а Ева научится разговаривать и делать книксен. Хотя нет, книксен не сможет, у нее ведь нет ног. Значит, только разговаривать.

Что-то словно толкнулось изнутри в затылок, и я, внезапно для себя, произнес в наступившей тишине:

— Давайте на минутку погасим свет. Попрощаемся с Евой.

Странно, но никому эта мысль не показалась несуразной. Подсветка шлемов выключилась. Сигнальные лампы, напоминающие странный фонарик на палочке из моего сна про это место, медленно потускнели, сгустился мрак. Только тут я вспомнил, что мы ни разу не оставались без света с момента спуска в подземелье. Ни разу, и это, в каком-то смысле, парадоксально: на поверхности, хотя бы в личных блоках, освещение на ночь обычно выключают, а в этой экспедиции мы лишь приглушали его. Наверное, это от неосознанного страха, всплывающего из глубин сознания и доставшегося от первобытных предков — страха темноты в замкнутом пространстве, как в моих снах.

Как во сне, я сделал вслепую шаг к лицу Евы и нащупал его. Также, как во сне, только тогда не было темно. Дух настоящего ученого, искра авантюризма, детская глупость или что-то иное заставили меня снять перчатки. Скорее, иное. То, за коим открываются ранее невидимые двери. То, что является ключом к неведомому.

Я снял перчатки и наложил ладони на каменные щеки марсианки. Странно, они оказались не такими уж холодными и заметно нагревались от моих рук. Вспыхнул свет — наверное, минута темноты прошла, но никто и ничто уже не могло вытащить меня из бездонного колодца со скользкими мокрыми стенами, куда я провалился и где летел, подобно Алисе из одной старой сказки.

Как если бы Алиса была слепа.

Падение казалось вечным и остановилось не скоро.

Тьма снова поглотила меня, но на сей раз это был не сон. Обжигающе холодные, острые корни небытия возникли из болезненного клубка в животе и расползлись ледяными дендритами по венам, по сетке нервов, прокалывая и прорезая себе дорогу. Вспороли кожу, вырвали глаза и пробили уши, вышли из пяток и мощными колоннами врубились в камень, притягивая к себе размазанный по пещерам морозный мицелий, грибницу смерти.

«Пол, что с тобой?!» — затихло в гулких лабиринтах.

Больше не было ни меня, ни камня, ни льда, я был всем сразу: сетью ходов, глыбами известняка, пластами глин и бурными волнами моря, хлестко ударившими в плечо, ставшее берегом.

Я рванулся и словно бы вывернулся изнанкой наружу. Там оказался свет — ослепительно желтый, жаркий огонь, который невозможно не узнать. Это было солнце. Я не мог раскрыть глаза, не мог пошевельнуться, поэтому просто лежал, ощущая, как ледяные иглы и кинжалы покидают меня, превращаясь в талую воду. Они вытекали ручьями, а сам я становился все меньше и меньше, пока не почувствовал, что превращение закончилось. Что-то подсказывало мне, этот бой выигран: я выжил и остался тем же, кем был. На смену борьбе пришел покой.

Очнулся от холода, замерзли ноги. Кроме того, ныла спина.

Открыл глаза: ночь. С трудом повернувшись на бок, я застонал от боли — похоже, уснул прямо на камнях, на крупной, грубо окатанной гальке, поблескивавшей при свете луны. В нескольких шагах от меня лениво шипело море, пенной полосой наползая на пляж.

Медленно зашевелились мысли. Я был словно выморожен, не чувствовал ни тревоги, ни страха — скорее, слабое недоумение. Как я оказался на Земле и где конкретно? Почему не помню, как попал сюда?

Машинально растирая босые икры, влажные от брызг, я огляделся. Узкая полоса галечного пляжа. С одной стороны плескалось ночное море, с другой белела стена обрыва, нависшего над головой. Высоко в безоблачном черном небе сверкали звезды, но мне никак не удавалось сложить их в знакомые созвездия. Южное полушарие, что ли… Никогда не увлекался астрономией — звезды нужны, чтобы на них глазеть и мечтать, а не зазубривать выдуманные людьми линии какого-нибудь Геркулеса или Кассиопеи.

Я перевел взгляд на лунный серп…

И луна какая-то слишком маленькая…

Потер глаза, еще раз глянул, и понимание ошеломило: господи, это же Фобос! Его легко узнать по кратеру Стикни, ни с чем не спутаешь. Хотя, вообще-то, и для Фобоса маловат… Или кажется…

Но как…

Память услужливо проснулась и подсказала: мы были в пещерах, бились над загадкой барельефа. Сканировали все вокруг, мерили, анализировали, испытывали — просветили каждый камушек, окружающие пещеры и стены между ними. Даже вызволили модуль «С» из-под завала, хотя ради этого пришлось снаряжать специальную экспедицию, но я уперся и Катя меня неожиданно поддержала. Думаю, дело не только в личном. Нам пора было уходить. Бросить тайну марсианского лица нераскрытой. А эта вылазка за потерянным модулем давала отсрочку. Кто знает, вдруг за время, пока часть группы откапывает мою железяку, остальные на что-нибудь наткнутся. Да и Герберт клялся и божился, что вот-вот, еще чуть-чуть, и он раскроет какой-то секрет, заложенный в пропорциях лица Евы.

Однако, не наткнулись, а Герберт так и не выдал ничего кроме обещаний. Модуль «С» успешно спасли, он оказался почти неповрежденным, и Юн Хо обещал покумекать, как приделать его к Робу, ведь место уже занято.

Попутно со спасательной операцией мы получили отличнейшую виртуальную модель погребенного вулкана, конфетку для планетологов, ведь именно в старом вулканическом кратере завалило многострадальный модуль «С», и пришлось как следует посканировать район. Но любую миссию когда-то пора сворачивать. Мы пошли прощаться с Евой, и тогда я решился на глупость. Отсоединил перчатки и наложил ладони на щеки каменного лица, как и убеждали меня сны.

Несколько секунд ничего не происходило, затем камень начал нагреваться, а в меня вошел холод. Когда включился свет, Катя закричала, и вслед за этим наступила тьма, освобождение из которой произошло на берегу несуществующего марсианского моря.

Возможно, я все-таки сплю, хотя сон кажется чертовски реальным, особенно — больная спина. Похоже, первый раз очнулся днем, когда грело солнце, и отключился снова, провалявшись на берегу до тех пор, пока ночной холод не разбудил меня.

Но если это Марс, получается, мой сон длился много лет. Программа преобразования, которую, как видно, приняли окончательно, предполагала чуть ли не полвека только на начальную фазу: насыщение воздуха парами воды и углекислым газом до уровня, когда появится заметный парниковый эффект. А доставка азота? На одну только разработку проекта по откачиванию аммиака из атмосфер дальних планет ушло бы лет двадцать, а пока там развернут станции-аэростаты, наполнят резервуары, разгонят их, пока они долетят сюда, пока их разгрузят, пока все стабилизируется…