Эра воды
Шрифт:
И почему взрываются заводы? Я не верю, что какие-то натуралисты в силах устроить масштабные диверсии. Но что тогда?
Жак… Надо поговорить с Жаком, и я запрашиваю его местоположение. Чем черт не шутит? Ну, вдруг?
«Абонент зарегистрирован. Пребывает в изоляторе Службы Расследований, Оранжевый купол. Вы можете обратиться…»
«Ага!» — мысленно воскликнул я. — «Поехали! Но сначала Управление, потом Жак».
В два прыжка, которым позавидовал бы кенгуру, я оказался на ближайшем транспортере, буквально через пару минут доставившем меня к зданию Биоконтроля, где уже улыбался и кланялся приветливый господин Ли, чрезвычайно обязанный уважаемому господину доктору И-гол Мал-ков, всегда готовый приехать лично, но вот дела, дела… Господин Ли вручил мне пухлый пластиковый конверт и чуть ли не насильно усадил за стол. Наконец, вежливо похвалив жутко крепкий и пахучий зеленый чай, я откланялся, вернулся на транспортер и вскоре уже обивал пороги обители закона. Строгий двухэтажный особняк с античными колоннами и помпезным портиком, ступени под мрамор, двери под дерево, ручки под бронзу, прекрасный пример традиционного стиля в новой архитектуре. Не зря говорили: Ганимед-Сити — почти Земля.
Оказалось, меня ждут. Едва успел пройти идентификацию, как пригласили в кабинет.
Лестница на второй этаж. Впервые вижу лестницу на Ганимеде. Ступени втрое выше земных — забавно будет оказаться на планете-матушке, привыкнув к таким вот лестницам.
Свернув в коридор, прошел мимо прозрачной трубы пневмолифта. Ну да, можно было и так. Дорожка привычно липла к подошвам, не позволяя подпрыгивать слишком высоко. Вся обувь здесь адаптирована к гравидорожкам. Конечно, никакой искусственной гравитации в них нет, всего лишь электромагниты: наступаешь, и притягивает, отталкиваешься — отпускает. Намного удобнее, чем взмывать при каждом шаге под потолок, хотя тем, кто прибывает с Земли, нужно пообвыкнуться.
Босиком здесь ходят только в отсеках внутри гравитационных колес, где притяжение близко к земному. Вне их любая обувь крепко сидит на ноге и запрограммирована на оптимальную имитацию притяжения, учитывая вес владельца. Мрамор, что на входе в здание, транспортеры, пешеходные дорожки, паркет или плитка, — как бы ни выглядел пол, он содержит магнитные элементы. Обувь, контактируя с ними, обеспечивает хозяину привычную возможность шагать и даже немножко бегать. Но при желании можно прыгнуть так, что взлетишь над деревьями и почувствуешь себя почти птицей. В городе прыгать не рекомендовано, да и напрыгались уже. Разве что дикий гость, такой, как я.
Трава на лужайках — искусственная, содержит те же электромагниты. Она сминается и пружинит, поглощает углекислоту и выделяет кислород, ее непросто отличить от настоящей. Похожие штуки теперь проделывают со многими вещами, а потом испытывают на Луне и запускают дальше в Систему, на Марс, на спутники Юпитера или Сатурна. Искусственные камни, трава, деревья функционируют совсем как природные, разве что не растут и не размножаются. Они очень удобны и практичны. И очень не нравятся натуралистам.
Только автоклонирующихся минироботов, похожих на микроорганизмы, из лабораторий пока не выпускают. Хотя это перспективно. Еще бы: брызнул на какую-нибудь долеритовую дайку из шприца, пошипело, посвистело, и через пару минут в земле яма, наполненная металлами. Или даже не яма, а несколько куч: в одной медь, в другой никель, и так далее, до последней, в которой стройпыль, пригодная для формирования домов. Вывози и используй, все за тебя сделали микроботы, искусственные микробы. Сделали и перемерли, как запрограммировано.
Но опасно. Не дай бог, сбой в программе, мутация, повреждение кода. Есть небольшая, исчезающая, но все же вероятность, что размножение выйдет из-под контроля, и не сработает ни аварийное самоуничтожение, ни ликвидация по условному радиосигналу. И будет тогда черт те что. Чума покажется ерундой, потому что такой микробик, войдя в неконтролируемое деление, может сожрать земную кору за несколько дней, и будем купаться в магме, которая затвердеет, ее снова сожрет микроб, и так дальше до тех пор, пока не останется от планеты одна память. Ну да, не приврать — рассказа не будет, не спорю. Однако потенциальная опасность этих размножающихся микроботов такова, что если их где и применяют, то только после многолетних проверок, максимально осторожно и исключительно неразмножающиеся модификации.
Кстати, венерианский проект — о нем последнее время много разговоров. Вот где таким опасным микробикам цены нет. Растиражируются в мириады копий, перелопатят лишний газ в камень и отключатся. На поверхности Венеры воздушные заводы не построишь, там жуткое давление и жара в четыреста градусов, а закидывать с Земли тысячи атмосферных станций и подвешивать их на границе тропосферы на аэростатах слишком накладно, да и долго. Если запускать такие заводы по подобию ганимедийских, только летающие, не хватит и тысячи лет, а микроботы справятся в два счета. Для них атмосфера — еда. Чем больше еды, тем больше плодятся. Чем больше плодятся, тем больше едят. Лавинный процесс, гениальное решение. И будет покорена и преобразована настоящая планета с нормальной силой тяжести, не чета Ганимеду. И никаких гравитационных колес, можно строить дома прямо на поверхности и жить в них, распахивая окна навстречу ветру. Солнца там столько, что от него придется защищаться, не то, что на орбите Юпитера. Но придумают, как защититься, ведь сообразили, как сфокусировать солнечный свет на замороженных спутниках, чтобы обратить лед в воду.
На Венере своей жизни нет. Никто не выживет в таких условиях. Никто не нападет на захватчиков. Другое дело — Ганимед. Интересно, не поднимется ли из океана, расплавленного нами, что-нибудь такое, что нас сожрет?
И что же, все-таки, взорвало заводы?..
Дверь опознала меня и пропала. Я чуть не отпрыгнул от неожиданности. Не привык, знаете ли, к подобным штукам: была вещь — и нету. Слышал о таких, но в нашем медвежьем углу деструктурирующиеся двери из микроботов пока не прижились. Столица, похоже, впитывает экспериментальные земные технологии как губка.
В кабинете ждали три голограммы и ни одной живой души. Уже знакомый Роб Бобсон и еще двое, которых мне поначалу не представили: высокий строгого вида брюнет, которому я дал бы двадцать, если бы не чувствовал себя мальчишкой под его взглядом, и высокая светловолосая женщина с чрезвычайно правильными чертами лица. Ни одной морщинки, идеальная форма губ и линия подбородка… Она выглядела на те восемнадцать, за которыми угадываешь не менее трех полных восстановлений. Думаю, мой добрый Робби был самым молодым из них, хоть и смотрелся на биологические сорок. Аура власти окружала этих людей.
Важные птицы. Слишком важные для моей мелкой персоны.
Похоже, влип.
Видя мою нерешительность, Роб призывно махнул рукой. Я подошел ближе.
— Располагайтесь, Пол, — кивнул он на кресло, выросшее из пола прямо на глазах, и понимающе улыбнулся. — Не сталкивались еще? Не сомневайтесь, выдержит. Микроструктурные модели удивительно прочны, подстраиваются под любой вес и форму тела, у них никогда не ломаются ножки и не протираются подлокотники. Садитесь, Пол, оно настроится на вас, и вы уже не захотите вставать.
Я осторожно опустился в кресло и почувствовал, как расслабляется тело. Спине не мягко и не жестко, все в самый раз. Погладил материал подлокотника, царапнул ногтем — похож на пластикожу, но не липнет и чуть-чуть прохладный на ощупь.
Инспектор Бобсон следил за моими исследованиями с видом воспитателя детской группы, чьи подопечные возятся с куличиками в песке. Я покраснел и выдал ему прямо в голографическое лицо:
— На планете есть жизнь! Это они взорвали заводы!
Двое непредставленных переглянулись, бровь Роба слегка поднялась.