Чтение онлайн

— Пол, проводи нас к южному склону, там удобнее спускаться, — полупрозрачное лицо Мэгги появилось в моем шлеме, улыбнулось и исчезло. Она воспользовалась общим каналом, но наши спутники, конечно, не поняли, о чем речь, идут себе, как ни в чем не бывало. А вот я — покраснел. Не забыла старушка, как навернулся на первой экскурсии и полетел бы кубарем, не будь пристегнут тросом. Вообще-то, основное предназначение страховочной системы — не дать потеряться, если откажут приборы скафандра, и послать сигнал в случае ЧП. На главных маршрутах за пределами купола размещены стойки коммутаторов экстренной связи, по штангам между которыми, бледно светясь в тумане, бегут зеленые трассировочные огни — всегда в сторону станции, не заблудишься. При достижении предельной длины трос перестегивается на следующую штангу.

Мы шли цепочкой: впереди я, за мной рыжая Жанна, дальше Ван, замыкала Мэгги. Радиолокационно-акустическая панорама, конечно, глаз не заменит, но ориентироваться при ходьбе можно вполне сносно. К морю спустились без каких-либо приключений, и тут произошло чудо. Вернее, то, что кажется чудом, пока бывает редким, а как начнет случаться регулярно, перестанешь замечать: прекратился дождь, разошелся туман и посветлело. Как по команде мы остановились и задрали головы, ожидая, наверное, что сейчас тучи порвутся, и солнце Ганимеда впервые явит нам свой лик. Но время тому еще не пришло. Упала одна капля, за ней другая, и вот уже снова хлынуло и погрузило окрестности в непроглядную струящуюся серость.

Жанна и Ван, поглазев, готовы были спускаться дальше. Конечно, для них пока каждый шаг — экзотика, и почем им знать, что на Ганимеде такое зрелище увидишь раз в десять лет, да и то если случайно окажешься в подходящее время в правильном месте. А мы с Мэгги почти минуту простояли истуканами, бережно наполняя свою память, хотя ведь будет стереозапись, которую всей станцией тем же вечером прокрутим еще несколько раз.

В тот краткий миг мы видели небо, как оно есть: сплошное, тяжелое, серое. Видели острые темные скалы, пробитые кое-где жилами пирита и халькозина, залитые водой. Бурлящие ручьи и ручейки. И еще мы видели море. Своими глазами, метров на пятьдесят, дальше туман становился слишком плотным. Оно словно бы чуть-чуть горбилось вдоль линии берега, выгибалось вверх крутой дугой под действием силы поверхностного натяжения. Море Ганимеда было серым, как и тучи над ним. Серым и почти зеркальным. Когда дождь вернется, морская гладь разобьется в рябь ударами капель, их прозрачные тела восстановят статус-кво.

Вот в протянутую ладонь упала первая. Красавица разлеглась на половину перчатки и показалась вязкой, стеклянной. Иллюзия, это всего лишь обычная вода. Слабая сила тяжести не может расплющить каплю так же, как на Земле, и она упрямо выгибает спинку, пытаясь вернуться к форме совершенной сферы, которую имела бы в невесомости и которую почти достигла в падении от облаков к моей руке.

Человек консервативен. Никак не могу привыкнуть, воспринимать естественно, что знакомые и простые вещи выглядят здесь не так.

Мы возвратились усталыми, но полными впечатлений.

Искусственная ночь охотно приняла меня, распластавшегося по кровати, и погрузила в сон, где господствовали мрачные тучи, иссеченные молниями, заполнила грохотом раскатов и шквальными порывами, немыслимыми в привычном безветрии Ганимеда. Или это рушился нависший над головой диабазовый массив, пронизанный полиметаллическими рудами? Кишащее тварями коричневое море раздвинулось и выпустило на берег невероятное существо размером с остров, помесь медузы и кашалота. Оно смотрело на меня, хотя не имело глаз, и подчинило себе мою волю. Почти подчинило; в последний миг я рванулся и выдрался из сна, будто чудом ускользнувшая из цепких объятий осьминога добыча.

Вокруг было тихо.

Сумрак персонального блока, индикаторы на стене, светящиеся цифры времени. Я поднялся и распахнул дверь. Приглушенный свет подействовал успокоительно, но я хотел убедиться и подошел к куполу. Ничего не изменилось: как вчера и позавчера, как месяц и полгода назад, по обманчиво-прозрачной стене стекали ручьи дождя. Но в тот миг я точно знал: за всей этой водой, в глубине океана, живет нечто, пробужденное нашей силой, и оно хочет нас убить.

Я вернулся в блок и, засыпая, думал о будущем людей. Когда-нибудь мы столкнемся с теми, кто сильнее и умнее нас. Что, если поначалу мы просто не заметим их? Возьмемся переделывать под себя чужой дом? Мысли путались, несуразно смешивались, вплетая сюжеты с Катей, Жанной, Мэгги, Робом Бобсоном, Жаком и слономордыми телепатами с Денеба, пока наконец я не провалился в глубокое забытье, будто в бездонный колодец. Время свернулось и выстрелило пружиной, смяв оставшиеся до утра часы, и мне показалось, что пробуждение случилось уже через мгновение.

Утром станцию сотряс удар. Задребезжало все металлическое, подпрыгнули чашки, у Мэгги выплеснулся кофе. Вторым ударом качнуло столик, за которым механики играли в шахматы, фигуры с цоканьем разлетелись по бетонитовому полу. Кто-то едва устоял на ногах.

— Внимание, станция! — голос Маркова звучал одновременно повсюду. — Сохранять спокойствие! Ганимед трясет, магнитуда шесть и четыре, ждем новых толчков. Действуйте по инструкции. Кто забыл, напоминаю: дежурные остаются на местах, остальным прекратить работы, надеть скафандры и рассесться на сборной площади. Гравитационное колесо будет временно остановлено. Двери во всех отсеках, а также шлюзы должны быть закрыты. Станция рассчитана на сейсмы до восьми баллов, ситуация штатная.

Народ быстро собрался на площади. Редкий случай увидеть всех вместе. Лица сонные, ошеломленные, заинтересованные, несколько испуганных. Третий удар оказался слабее, за ним последовали новые, постепенно затухающие. Поверхность планеты подрагивала, словно приходя в себя.

Снова раздался голос начальника станции:

— Внимание! Сообщают, в области Мариуса началось извержение, образовалась двухкилометровая кальдера. Больше толчков не ожидается, отбой тревоги. Пол Джефферсон, зайдите, пожалуйста, ко мне.

Игорь Марков показался на пороге главного корпуса, продолжая вещать по общей связи. Заметил меня, махнул рукой: мол, давай сюда, есть дело, и нырнул обратно. Что-то не увидел я на нем скафандра — видать, инструкции нашему педанту не писаны.

Неторопливо переодевшись, я отправился в кабинет Маркова. Там уже сидели Мэгги, Ван и Жанна, которая улыбнулась мне как лучшему другу. Я потупил взгляд. Женщины — не моя сильная сторона. По правде сказать, я их боюсь. Всех, кроме Мэгги. И, пожалуй, Кати. Хотя кто я, и кто она, мы практически не знакомы, никогда уже не встретимся, не о чем и думать.

— Пол, я слышал, вы приступили к диссертации. Что-то на тему эффузивов и декомпрессионного горообразования? — Марков метнул быстрый взгляд в сторону Мэгги, а та ободряюще кивнула мне.

— Ну-у-у… — потянул я, как мне кажется, с достаточной многозначительностью.

— Вот и прекрасно! — Игорь обвел рукой коллектив. — Коллеги помогут вам в этом нелегком деле. Как только утихнет в кальдере, поедете туда. Доктор Боровски возьмет на себя руководство экспедицией. Спасибо, все свободны, готовьтесь.

Доктор Боровски, то есть Мэгги. Это ее затея — вон, как глаза блестят, хоть сейчас в полет. Только нас никто к вулкану в ближайшие дни не подпустит — на Ганимеде существует четкая и, кстати, здравая инструкция. Извержения здесь почти всегда взрывные, да и плотнейший туман с дождем отнюдь не способствуют безопасности. Придется Мэгги подождать и порыть каблуком гравий.

Вулканы я не люблю. Не унаследовал. И о теме диссертации впервые слышу, так что уважаемого доктора Маргарет Боровски ждет взбучка. Чуть позже.