Чтение онлайн

Похоже, живых на планете не осталось, если не считать меня, но и это явление временное и легко исправимое…

А нос катера все так же рассекал морскую гладь, а дождь все так же стоял стеной…

Всплеск на пеленгаторе оказался настолько неожиданным, что я не сразу осознал его. Но пеленгатор не унимался. Маяк? Устойчивый прием, простой повторяющийся сигнал, неужели кто-то уцелел?!

Волнуясь, как перед Самым Главным Экзаменом в Жизни, я перешел на ручное управление и повел катер по пеленгу. Одновременно запросил дешифрацию, чтобы определить тип маяка.

— Импульсный широкополосный сигнал, буквы S-O-S азбуки Морзе, устаревшая форма запроса экстренной помощи — ответил компьютер, — тип маяка не опознан.

Древний сигнал бедствия, как же я не вспомнил! Да какой, к черту, тип маяка, это человек, кому еще пришло бы в голову гнать в эфир такой архаизм! Три коротких, три длинных, три коротких. По автономному навигатору здесь нет ни станции, ни опорного пункта, ни даже спуска к воде, но сигнал идет с суши, и я иду к нему навстречу чуть быстрее, чем позволяет здравый смысл.

Наконец, показался берег — выскочил из тумана нагромождением глыб, крутыми обрывами, утесами, исчезающими в тумане так же, как в мутной воде скрывается затонувшее бревно. Вот когда я снова вспомнил о хоппере и пожалел, что в моем распоряжении нет ни его, ни тем более — аэрокара.

Вездеходу, несмотря на название, здесь не пройти. Но сигнал идет отсюда, и едва ли у меня есть время на поиски кружного пути. Оставив машину в режиме катера удерживать позицию, я вылез на броню, толкнулся и длинными высокими прыжками начал взбираться на стены природной крепости Архипелага. Несмотря на вес скафандра, особых проблем не возникало: все-таки лишь одна седьмая земного притяжения. Даже без каркасных усилителей, только на собственных мускулах, несложно стать великим альпинистом на маленьком Ганимеде. Я же, конечно, усилители задействовал, поскольку спешил, да и грех не воспользоваться преимуществами полевого скафандра. Встроенный пеленгатор держал цель, а я взлетал одним махом метров на пятьдесят по крутой баллистической траектории, почти наощупь ловил скалы, надвигавшиеся из мути тумана и дождя, отталкивался или цеплялся и подтягивался, прыгал снова по скользким камням — чем не кузнечик, скрещенный с горным козлом. Вода, льющаяся из туч и водопадов, ощутимо давила, словно сопротивлялась, сбивала с направления. В принципе, разбиться можно и здесь, если пролететь слишком долго, если отбросит назад. Это не входило в мои планы, и я укоротил прыжки, превратившись в обезьяну — в оранжерее на марсианской станции Контроля видел, как они ловко взбираются на высоченные деревья. Теперь я был одной из них.

Возможно, человек все же произошел от приматов, и гены помогли мне, но я ни разу не сорвался. Автотрассировка гарантировала возвращение к катеру даже в случае потери связи, которая не удивила бы меня, учитывая загадочный радиоволновой экран в тропосфере Ганимеда и хребет, который ляжет между мной и морем, если придется пробираться дальше вглубь суши.

Меж тем сигнал усиливался, я определенно приближался к источнику, хотя непонятно, как он мог оказаться в горах в десятках километров от ближайшего жилья. Заплутавший собрат-планетолог? Исследователь, которого катастрофа застала на маршруте?

Буквально следующим прыжком я выскочил на более-менее ровную площадку, со всех сторон, кроме моей, окруженную топорщащимися скалами. На ней, подобный грибу, инородным наростом красующемуся на стволе зараженного дерева, сидел ярко-оранжевый цилиндр робота-лаборатории. Такие обычно сопровождали биологов. Судя по всему, он был деактивирован.

Прислонившись спиной к броне роболаба, лицом в сторону моря сидел человек в легком скафандре. Вода тонким струящимся покрывалом стекала по нему и устремлялась к морю.

Обесточенный робот… Легкий скафандр… Неделя-другая в автономном режиме…

Этот человек мертв, и мертв уже давно.

Я подошел ближе, чтобы убедиться. Так и есть. Показатели биоактивности на нуле. Сквозь текущую воду лицо плохо просматривалось, или, возможно, шлем запотел изнутри, но я был уверен, стерильная атмосфера сохранила труп в целости. Возможно, несчастный убил себя сам, введя смертельную дозу какой-нибудь гадости из аптечки, чтобы избежать мучительной смерти от удушья. Судя по знакам на скафандре, он принадлежал механику. Что делал механик на таком расстоянии от станции, один, без мехботов, в такой неподходящей аммуниции?

Что-то мешало мне открыть его шлем…

Радиосигнал продолжал моргать на пеленгаторе, он шел сверху. Допрыгав туда, я обнаружил какую-то коробку, прикрытую от дождя импровизированным зонтиком, несколько металлических штырей и тянущиеся к ним провода. Что ж, часть картины прояснилась: механик собрал передатчик, использовав детали от робота-лаборатории, и затащил это устройство на самую высокую точку в окрестностях, чтобы радиосигнал ловился как можно дальше.

Это могло быть неделю или две назад, да хоть бы и в самый день местного Армагеддона. Почему он не пошел к станции? Высота и крутизна гор на Ганимеде обманчива, в своем легком скафандре он мог бы прыгать вверх на несколько метров, хвататься одной левой и подтягиваться чуть ли не на мизинце. Возможно, именно с ближайшей станции он и пришел сюда?

Внутри у меня похолодело: что если он обошел ближайшие станции, превращенные взрывами в радиоактивные кратеры, и, в последней надежде, наткнувшись на мертвого робота, попытался вызвать помощь, соорудив импровизированный маяк и послав в молчащий эфир древний, забытый большинством землян, сигнал бедствия?

Ничего не поделать, и я спустился обратно на площадку. Дождь собирался на ней, негрубоким ручьем омывал мои ноги, огибал неподвижную махину оранжевого робота, ярким пятном маячившую в тумане, и продолжал свой нескончаемый бег к океану.

Я присел рядом с мертвым механиком, насколько позволяло мое тяжелое обмундирование, и задумался, что с ним теперь делать. Наверное, лучше всего оставить здесь…

Рука уже потянулась к его шлему, как вдруг меня осенило. А что, если он оставил сообщение, записал в память скафандра или на каком-то личном устройстве? Нужно запитать его энергосистему от моей!

Я прислонился спиной к гладкому боку роболаба и соединился с внешним разъемом скафандра механика. Абсурдная и трагичная картина: мертвец и пока что живой спасатель среди отвесных круч, в одинаковых позах — прислонившись спинами к отказавшему роботу — глядят в невидимую даль, где за стеной тумана и ливня вяло накатывает на пустынные прибрежные скалы не менее пустынный океан и неслышно работает водомет пустого катера, оставленного на автоякоре. Возможно, ему предстоит честь оказаться первым Летучим Голландцем Ганимеда.

Вода стекает по плечам и ногам сидящих, а парой десятков метров выше механически повторяет радиовсхлипы собранный покойником маяк: S-O-S.

Изотопная батарея продержится долго. И через сотни лет, если не откажет другой блок самопальной радиостанции, ее сигнал будет носиться над Ганимедом. Точнее, над ближайшими окрестностями, мощность-то маловата, и кругом горы.

Если, конечно, люди так и не вернутся сюда.

— Алекс Данстон, регистрационный номер… — Раздалось под моим шлемом, да так громко, что я чуть не подпрыгнул. — Инженер-механик третьего класса, приписан к станции Ярошенко, номер двадцать один…

Несомненно, голос принадлежал моему соседу. Вернее, тому, кем он был сколько-то дней назад. Появилось и изображение. Видеозапись внутренней камеры шлема. Молодой парень, в глазах — растерянность, усталость и, одновременно, что-то несгибаемое.

Я напрягся, осознав, что не уберись я в свое время с Ганимеда, на подобной записи могло бы оказаться мое лицо.

— В результате необъяснимого происшествия наша станция взорвалась. Я в это время проводил диагностический осмотр отказавшего робота-лаборатории биологической службы. Вернее, я спал… — казенный голос, бесстрастно пересказывавший события, дрогнул, сбившись со взятого ритма, и мне показалось, парень слегка усмехнулся. — Работа затягивалась, не выспался, решил урвать пару часиков, пока мехботы трудятся. Проснулся от удара. Все как подпрыгнет! Огляделся — ни одного мехбота рядом. И станция молчит. Поискал каналы, но в эфире тишина. Гляжу, система связи-то накрылась, и спутниковый навигатор отключился. Но я дорогу знаю, хотя забрасывали прыгуном, на трассировщик записалась, а он живой. Карты тоже целы, память не полетела, и я пошел на базу. Тридцать километров отпрыгал, а базы-то и нету. Вместо станции нашел котлован с бурлящей водой. Датчик радиации орет, ушел я оттуда. И что делать?