Чтение онлайн

Перед ними была огромная чашеобразная долина,окруженная крутыми горами,они видели как те пробивали облака. Густой лес елей и сосен покрывал горы и предгорья как армия солдат идущих вниз от пиков. Деревья были высокими и жалобными, даже с далека Эрагон видел бороды мха и лишайника покрывающие их. Обрывки белого тумана цеплялись за горы.

Высоко над дном долины, Эрагон увидел несколько каменных сооружений среди деревьев: обрушенные, заросшие входы в пещеры, останки сгоревших башен, огромные дома с рухнувшими крышами, и несколько меньших зданий которые выглядели так, как будто кто-то ещё может в них жить.

Дюжина или больше рек вытекали с гор и извивались по зеленым землям, пока они не вливались в огромное, спокойное озеро в центре долины. Вокруг озера расположился город Всадников, Дору Ариба. Здания были потрясающими – великолепные пустые дома таких огромных размеров, что многие могли охватить весь Карвахолл. Каждая дверь была похожа на вход в огромную, неизведанную пещеру. Каждое окно было таким же высоким и широким как ворота замка, а каждая стена была как отвесная скала.

Плющ оплетал каменную стену густым ковром, а где не было плюща – рос мох, что означало, что здания вписывались в ландшафт и выглядели так, словно они выросли из самой земли. Те немногие камни лишенные растительности проявлялись бледной охрой, хотя пятна красного, коричневого и темно синего так же были видны.

Как и все, сконструированное эльфами, здания были изящные и плавные и более утонченные, чем здания гномов или людей. Но они также обладали прочностью и крепостью, что не хватало хижинам в Элесмере. Эрагон заметил, что некоторые из них напоминали дома в долине Паланкар, он вспомнил что раньше люди Всадники прибывали сюда со всей Алагейзии. И в результате стиль архитектуры не был ни полностью человеческий ни полностью эльфийский.

Почти все здания были разрушены, одни более сильно, чем другие. Казалось, что ударная волна исходила из одного места в южной части города, где широкая воронка более чем на тридцать футов углублялась в землю. Во впадине выросла березовая рощица, и серебристые листья деревьев дрожали в порывах переменчивого ветра.

Открытые участки в городе поросли сорняками и кустарниками, в то время, как каменные плиты на улицах города обрамляла бахрома травы. Там, где Сады всадников укрыли здания от взрыва, разрушившего город, безжизненные цветы все еще сплетались в причудливых узорах, которые, без сомнения, были предназначены для каких-то давно забытых заклинаний.

В целом круговая впадина представила мрачную картину.

Вот руины нашей гордости и славы, сказал Глаэдр. Затем: Эрагон, ты должен навести другое заклинание. Оно формулируется так- и он произнес несколько строк на древнем языке. Это было странное заклинание; выражения были неясными и запутанными, и Эрагон не смог определить что он должен выполнить.

Когда он спросил об этом Глаэдра, старый дракон сказал, Здесь есть невидимый яд, в воздухе которым ты дышишь, в земле по которой ты идешь, и в еде которую ты съешь, и в воде, которую выпьешь. Заклинание защитит нас от него.

Какой…яд? спросила Сапфира, ее мысли были такими же медленными как взмахи ее крыльев.

Эрагон увидел через Глаэдра изображение кратера в городе, и дракон сказал: Во время битвы с предателями, один из нас, эльф по имени Thuviel, покончил с собой при помощи магии. Намеренно или случайно неизвестно, но в результате получается, что вы видите и что вы не можете видеть, в результате взрыва не осталось ни дюйма площади пригодной для жизни. Те, кто остался здесь в ближайшее время заработали поражения на коже и потеряли свои волосы, и многие умерли после

Обеспокоенный, Эрагон сотворил заклинание – не требующее много энергии – прежде, чем спросил. – Как могла одна личность, эльф или нет, причинить так много повреждений? Даже если дракон Тувиеля помогал ему, я не могу себе представить, как это возможно, если только его дракон не был размером с гору.

– Дракон не помогал ему, – сказал Глаэдр, – Его дракон был мертв. Нет, Тувиель разрушил все это сам.

– Но как?

– Единственным доступным ему способом: он обратил свою плоть в энергию.

– Он сделал себя духом?

– Нет, энергия была неупорядоченной и, будучи освобожденной, она вырвалась наружу с огромной силой прежде чем рассеяться.

– Я не знал, что одно-единственное тело может содержать столько мощи.

"Это не известно, но даже самые маленькие пятнышка материи равна большому количеству энергии. Материя, по-видимому, это просто замороженная энергия. Растопите ее и вы выпустите наводнения которому немногие могут противостоять… было сказано, что взрыв здесь было слышно,так далеко как Тейрм и то облако дыма что после поднялось выше, чем Беорские горы."

"Действительно ли это был взрыв, который убил Глаэрана?" Эрагон спросил, ссылаясь на одного из членов Проклятых, который как он знал, умер в Врёнгарде.

Да. Гальбаторикса и остальных Проклятых предупредили, и поэтому они были в состоянии защитить себя, но многим из нас так не повезло, и они погибли.

Когда Сапфира сколбзила вниз из нижней части не высоко расположенных облаков, Глаэдр показывал куда ей лететь, она изменила свой курс, повернув к северо-западной части долины. Глаэдр называл каждую гору которую она пролетала: Илтиарос, Фэлсверд, и Намменмаст, наряду с Хуилдрим и Тирнадрим. Он также называл многие трюмы и упавшие ниже башни, и он давал что-то из их истории Эрагону и Сапфире, хотя только Эрагон прислушивался к повествованию старого дракона.

Эрагон почувствовал пробуждение древнего горя в сознании Глаэдра. Печаль была не столько по разрушении Дору Ариба, сколько по смерти Всадников, по драконам на грани исчезания, и по потери тысяч лет знаний и мудрости. Память о том, что было-о его товарищеских отношениях которые он когда то имел с другими членами ордена-усугубляло одиночество Глаэдра. Это, вместе с его печалью, создало у него такое опустошенное настроение, что Эрагон тоже начал чувствовать грусть как и он.

Он он немного отключился от Глаэдра, но все же долина казалась мрачной и грустной, как будто сама земля была в трауре после падения Всадников.

Чем ниже летела Сапфира, тем больше появлялось зданий. Поскольку их истинный размер стал очевидным, Эрагон понял что, что то, что он прочитал в Домиа абр Вирда не было преувеличением: самые большие из них(зданий) были настолько огромны, что Сапфира будет в состоянии пролететь через них.

Рядом с краем заброшенного города, он начал замечать груды гигантских белых костей на земле: скелеты драконов. Зрелище наполнило его отвращением, но он не мог заставить себя смотреть в другую сторону. То, что поразило его больше всего – их размеры. Несколько драконов были меньше Сапфиры, но большинство было намного крупнее. Самый большой скелет который он увидел,был с ребрами, как он догадывался, по меньшей мере восьмидесятью футами в длину, и наверное пятнадцати футов в ширину. Череп одного – большой, устрашающий, покрытый лишайниками, как грубая каменная скала- был длинне и выше, чем большая часть тела Сапфиры. Даже Глаэдр, когда он был во плоти, был бы маленьким рядом с этим погибшим драконом.

Там почивает Бельгабад, величайший из всех нас, – сказал Глаэдр, заметив, что привлекло внимание Эрагона.

Эрагон смутно помнил это имя в одной из историй, которые он читал в Эллесмере; Автор написал только то, что Бельгабад был в сражении и погиб в бою как и многие.

Кто был его всадник? спросил он.

У него не было всадника. Он был диким дракон. На протяжении веков он жил только в ледяной досягаемости севера, но, когда Гальбаторикс и и Проклятые начинал устраивать резню нашего вида, он прилетел к нам на помощь.