Эрагон.Брисингр
Шрифт:
Лигой дальше вверх по течению, Вардены расположились напротив Реки Джиет как стадо обыкновенных оленей напротив края утеса. Вардены достигли вчера переправы, и с тех пор, примерно одна треть людей-которые-были-друзями, и ургалов-которые-были-союзниками, и лошадей-которых-она-не-должна-есть перешли вброд реку. Армия двигалась так медленно, что она иногда задавалась вопросом, как у людей остается время, чтобы совершатьчто-то кроме путешествий, учитывая, насколько короткой была их жизнь.
«Было бы намного удобнее, если бы они могли лететь», - подумала она, и задалась вопросом, почему они не выбрали такой вид передвижения. Летать было так легко, что она никогда не прекращала удивляться, почему каждое существо продолжает ходить по земле. Даже Эрагон отдавал предпочтение мягкой-прочной-почве, хотя она знала, что он мог присоединиться к ней в небе в любой момент, просто произнеся несколько слов на древнем языке. Она не всегда понимала действия тех, кто шатался на двух ногах, имели ли они круглые уши, заостренные уши, или рожки, или были настолько малы, что она могла раздавить их у себя под ногами.
Вспышка движения на северо-востоке обратила к себе ее внимание, и она повернулась по направлению к ней, любопытствуя. Она увидела линию из сорока пяти утомленных лошадей в каждом, направлявшихся к Варденам. Большинство лошадей шли без всадника; поэтому, она не могла разобраться, пока не протекли еще полчаса, и она смогла различить лица мужчин в седлах, могла ли это группа быть возвращением Рорана из его набега. Она задалась вопросом, что такого могло с ними произойти, что так сократило их количество и породило чувство молниеносной боли беспокойства. Она не была связана с Рораном, но Эрагон заботился о нем, и это было веской причиной, чтобы заставить ее волноваться о его здоровье.
Продвигая свое сознание вниз к беспорядочным силуэтам Варденов, она искала, пока не нашла музыку сознания Арьи, и как только эльфийка признала ее и позволила дотронуться своих мыслей, Сапфира сказала:
«Роран должен быть здесь к концу дня. Однако, его компания понесла значительные потери. Большое зло случилось с ними во время этой поездки.»
«Спасибо, Сапфира», сказала Арья. «Я сообщу Насуаде».
Когда Сапфира покинула сознание Арьи, она почувствовала выискивающее прикосновение иссиня-черной-волчьей-шкуры-Блодгарма.
«Я не только что вылупившийся птенец», пророкотала она. «Ты не должен проверять мое здоровье каждые несколько минут».
«Приношу тебе свои самые смиренные извинения, Бьяртскулар, только сейчас ты уходила на достаточно долгое время, и если кто-нибудь будет наблюдать, то они начнут задавать вопросом, почему ты и»…
«Да, я знаю», проворчала она. Уменьшая размах крыльев, она наклонилась вниз, чувство веса, покинуло ее, и она начала медленно двигаться по спирали, когда нырнула вниз по направлению к разлившейся реке.
«Я буду там недолго».
Над водой, на высоте в тысячу футов она сложила крылья и почувствовала напряжение в своих летательных мембранах, когда ветер, начал давить на них с огромной силой. Она замедлилась почти до бездвижья, затем позволила воздуху разлиться под крыльями и ускорилась еще раз, скользя в пределах ста футов над непригодной-для-питья-водой коричневого цвета. Случайным взмахом крыльев, чтобы поддержать высоту, она подняла Реку Джиет в воздух, сигнал тревоги для внезапных изменений давления, которое изводило прохладный-воздух-над- плавной-водой и могло толкнуть ее в неизвестном направлении или, хуже, на острые-деревья или в обрыв.
Она пронеслась высоко над Варденами, располагавшимися рядом с рекой, достаточно высоко, чтобы ее прибытие ненароком не напугало глупых лошадей. Затем, дрейфуя вниз на крыльях, она приземлилась на пустыре среди палаток – расчищенном по приказу Насуады специально для нее — и поползла через лагерь к пустой палатке Эрагона, где Блодгарм и еще одиннадцать эльфов, которыми он командовал, ждали ее.
Она приветствовала их мерцанием глаз и щелчком языка, а затем свернулась перед палаткой Эрагона, погружаясь в дремоту и ожидая темноты, как она обычно делала, когда Эрагон был в палатке, и они вместе летали на миссии по ночам. Это была унылая, утомительная работа, говорить неправду день за днем, но это было необходимо, чтобы поддерживать обман, что Эрагон был все еще с Варденами, поэтому Сапфира не жаловалась, даже если после того, как она двенадцать или больше часов потратила на грубой-твердой-земле загрязняя чешую, она испытывала желание бороться с тысячей солдат, или сносить лес зубами и когтями, и огнем, или подскакивать и лететь, пока у нее не осталось бы сил для полета или пока она не достигла бы конца земли, воды, воздуха.
Ворча себе по нос, она месила землю когтями, смягчая ее, затем положила голову на переднюю лапу и закрыла внутренние веки, таким образом, она могла отдыхать и все еще наблюдать за проходящими мимо. Стрекоза гудела над ее головой, и не впервые она задавалась вопросом, что же вдохновило глупцов называть насекомое в честь ее расы(от переводчика: стрекоза – dragonfly, а дракон - dragon).
«Оно совсем не похоже на дракона», проворчала она, затем унеслась прочь в объятия легкого сна.
Большой-круглый-огонь-в-небе был близко к горизонту, когда Сапфира услышала вопли и крики приветствия, который означали, что Роран, и его товарищи добрались до лагеря. Она пробудилась. Как и прежде, Блодгарм, наполовину пел, наполовину шептал заклинания, которые создавали иллюзию силуэта Эрагона, которого эльф вывел из палатки и заставил подняться на спину Сапфиры, где он уселся, озираясь в прекрасной имитации независимой жизни. Визуально, появление было безупречно, но у него не было никакого собственного ума, и если бы любой из агентов Гальбаторикса попытался подслушать мысли Эрагона, то он бы немедленно обнаружил обман. Поэтому, успех уловки зависел от Сапфиры, которая должна была передвигаться через лагерь и с глаз долой как можно быстрее, и в надежде, что репутация Эрагона столь огромна,что отговорит тайных наблюдателей от попытки извлечь информацию о Варденах из его сознания, из страха мести.
Сапфира начала пробираться через лагерь, двенадцать эльфов, бежали сгруппировавшись вокруг нее. Люди отпрыгивали у них на пути, крича, "Приветствуем, Губитель Шейдов!" и "Приветствуем Сапфира! Это разжигало теплый жар в ее животе.
Когда она добралась до створок-похожих-на-бабочкины-крылья-красной- палатки-кокона Насуады, она присела и заглянула в темную щель вдоль одной стен, где охранники Насуады потянули в стороны складки ткани, чтобы позволить ей войти. Блодгарм возобновил мягкое пение, когда призрак Эрагона, спустился вниз с Сапфиры, вошел в темно-красную палатку, и, как только он оказался вне поля зрения таращащих глаза зрителей снаружи, растворился в небытие.
– Ты думаешь, что наша уловка была раскрыта?
– спросила Насуада со своего стула с высокой спинкой.
Блодгарм поклонился изящным жестом.
– Снова, Леди Насуада, я не могу сказать наверняка. Мы должны будем ждать и смотреть, перемещается ли Империя, чтобы использовать в своих интересах отсутствие Эрагона прежде, чем будем знать ответ на тот вопрос.
– Спасибо, Блодгарм. Это все.
С еще одним поклоном эльф вышел из палатки и занял положение в нескольких ярдах позади Сапфиры, охраняя ее фланг.
Сапфира устроила поудобнее свою нижнюю часть и начала облизывать чистые чешуйки вокруг третьего когтя на ее левой передней лапе, между которыми накопился неприглядный слой сухой белой глины, в которой стояла, насколько она помнила, после своего последнего убийства.
Больше минуты спустя, Мартланд Рыжебородый, Роран, и человек-с-круглыми-ушами, которого она не знала, вошли в красную палатку и поклонились Насуаде. Сапфира прекратила чиститься, чтобы попробовать воздух языком и уловила сильный запах высушенной крови, горько-кислый мускус пота, аромат лошади и кожи, смешанный и слабый, но безошибочно острый, шип человеческого-страха. Она исследовала трио снова и увидела, что человек-с–красной-длинной-бородой потерял свою правую руку, а затем она снова вернулась к очистке чешуек от глины.
Она продолжала облизывать свои лапы, отполировывая каждый дюйм до первоначального блеска, пока Мартланд, потом человек-с-круглыми-ушами-Улхарт, затем Роран рассказывали о крови и огне, и о смеющихся людях, которые отказались умереть в отведенное им время, но настояли на продолжении борьбы, когда Ангвард назвал их имена. Как будто это было привычкой, Сапфира держала свой мир закрытым от Насуады и ее советника, высокого- мужчины-с-вытянутым-лицом-Джормундура, который расспрашивал воинов о деталях их злополучной миссии. Сапфира знала, что Эрагона иногда озадачивало, почему она не участвовала больше в беседах. Причины для ее молчания были просты: если бы не Арья или Глаэдр, она комфортно общалась бы только с Эрагоном, и по ее мнению, большинство бесед были бы не чем иным, как бессмысленным возбуждением. Казалось, круглоухие, остроухие, рогатые, или гномы, двуногие склонны к возбуждению. Бром не трепетал, это было то, что Сапфире нравилось в нем. Для нее выбор был простым; или было действие, которое она могла предпринять, чтобы улучшить ситуацию, и тогда она применяла его, или не было, и все остальное относительно предмета беспокойства, вызывало много бессмысленного шума. В любом случае, она не волновалась по поводу будущего, кроме того, в котором был заинтересован Эрагон. О нем она всегда волновалась.