Чтение онлайн

Молодая женщина и мальчик, которых захватили солдаты, нигде не были найдены. Так как их тел не было среди мертвых, Роран предположил, что эти двое сбежали из деревни, когда вспыхнуло сражение, которое, подумал он, было, вероятно, лучшей вещью, которую они, возможно, сделали. Он пожелал им удачи всюду, куда бы они не пошли.

К приятному удивлению Рорана, Сноуфайр прискакал назад в деревню за минуты до того, как вардены должны были отбыть. Сначала жеребец был своенравен и сдержан, не разрешая никому приблизиться, но разговаривая с ним тихим голосом, Рорану удалось успокоить жеребца достаточно, чтобы очистить и перевязать раны на плече лошади. Так как было бы неблагоразумно ехать на Сноуфайре, пока он полностью не вылечен, Роран привязал его к фронту вьючных лошадей, к которым жеребец ощущал прямую неприязнь, прижимая свои уши, щелкая хвостом из стороны в сторону и кривя губы, обнажая зубы.

– Веди себя прилично, - сказал Роран, поглаживая его по шее. Сноуфайр повернул глазное яблоко на него и заржал, его уши немного расслабились.

Тогда Роран залез на мерина, который принадлежал одному из мертвых варденов и занял место в тылу ряда солдат, собранных между домами. Он (Роран) игнорировал многие взгляды, которые они направляли на него, хотя он приободрился, когда несколько воинов пробормотали:

– Хорошо сделано.

Пока он сидел, ожидая, когда Эдрик даст команду двигаться вперед, то думал о Насуаде, Катрине и Эрагоне, и облако страха омрачило его мысли, поскольку он задался вопросом, как они отреагируют, когда узнают о его мятеже. Роран отодвинул свои заботы через секунду. "Я сделал то, что было правильно и необходимо, - сказал он себе. – Я не буду жалеть об этом, независимо от того, что из этого выйдет".

– Выступаем! – закричал Эдрик из главы процессии.

Роран пришпорил своего коня в оживленную рысь, и как один он и другие мужчины поехали на запад, прочь от деревни, оставляя груду солдат, сгорающих до исчезновения.

37. Послание в зеркале

Утреннее солнце, светило на Сапфиру, заливая ее приятным теплом.

Она лежала на гладком согретом скальном выступе, расположенном несколькими футами выше пустой тканевой-оболочки-палатки Эрагона. Ее ночные полеты вокруг мест, где расположились Имперские войска, которые она совершала каждую ночь с того дня когда Насуада, отправила Эрагона к большой-полой-горе Фартхен Дур, утомили ее. Полеты были необходимы для того, чтобы скрыть отсутствие Эрагона, но наскучили ей, поскольку ночь не представляла никакой опасности для нее, и еще не вошли привычку, да и к тому же Сапфира не любила делать что-нибудь с такой регулярностью. Также, из-за того, что варденам требовалось много времени, чтобы переместиться с места на место, она летала по почти одинаковому маршруту каждую ночь. Единственное недавнее волнующее событие произошло, когда она почувствовала чахлые¬-мысли-красно-чешуйчатого-Торна далеко на северо-востоке вчера утром. Он не полетел, чтобы противостоять ей, а продолжил путь вглубь Империи. Когда Сапфира сообщила, что она видела, Насуада, Арья и эльфы, охраняющие Сапфиру сильно отреагировали как скопление пугаемых соек, крича и вопя друг на друга, бросаясь во все стороны. Они даже настаивали, чтобы черно-синяя-волчья-шкура-Блодгарм летел с ней в облике Эрагона, на что, естественно, Сапфира не согласилась. Страх, что имперские войска заметят отсутствие Эрагона, был единственной причиной, чтобы разрешить эльфу заменить Эрагона под его маской на ее спине, но она не собиралась позволять никому кроме Эрагона ехать на ней, и даже в тот момент, когда сражение было бы неизбежно.

Сапфира зевнула и вытянула правую переднюю лапу, расправляя затекшие пальцы, заканчивающиеся мощными когтями. Расслабившись, она обхватила хвостом свое тело и положила голову на лапы, мысли об оленях и другой дичи, плавали в ее сознании.

Немногим позже, она услышала топот ног, кто-то бежал через лагерь к складчатой-куколке-краснокрылой-бабочки-палатке Насуады. Сапфира не обратила внимания на звук; посыльные часто бегали туда и обратно.

Засыпая, Сапфира услышала другого посыльного пронесшегося мимо, и, через недолгое время, еще двоих. Не открывая глаз, она высунула кончик языка и попробовала воздух на вкус. Она не обнаружила никаких необычных запахов. Решив, что волноваться не стоит, она унеслась прочь в объятия сна о нырянии за рыбой в прохладное зеленое озеро.

Сердитый крик разбудил Сапфиру.

Она не двигалась, когда вслушивалась в препирания большого количества круглоухих-двуногих друг с другом. Они были слишком далеко от нее, чтобы разобрать слова, но по тону их голосов, она могла сказать, что они могли убить друг друга. Споры иногда вспыхивали среди варденов, так же, как и в любом другом обществе, но никогда прежде двуногие не спорили так долго и с такой злобой.

В голове Сапфиры возникла пульсирующая боль, когда крики двуногих усилились. Она сжала когти на камне, лежащем под ней, с резким треском, тонкие пластины насыщенного кварцем камня осыпались вокруг кончиков ее когтей.

"Я досчитаю до тридцати трех, – подумала она, - и если они не остановятся к этому времени, то им придется заплатить за то, что они не дали отдохнуть дочери-ветра!"

Когда Сапфира досчитала до двадцати семи, двуногие затихли. "Наконец-то!" Пытаясь устроиться поудобнее, она приготовилась заново провалиться в сон, столь ей необходимый.

Металл зазвенел, зашуршало прикрытие-ткань-из-растения, покрытие-из-шкуры-с-лапами стукнулось об землю, и безошибочный аромат темнокожего-воина-Насуады донесся до Сапфиры. "Что на этот раз?" – задалась Сапфира вопросом, и кратко рыкнула так, что каждый убежал бы в страхе и оставил ее в покое.

Сапфира приоткрыла один глаз и увидела Насуаду и шесть охранников, приближавшихся к месту, где она расположилась. Насуада приказала охранникам остановиться в отдалении с Блодгармом и другими эльфами на маленьком островке травы – и затем она поднялась на камни одна.

– Приветствую тебя, о Сапфира, – произнесла Насуада. В своем красном платье она сильно выделялась на фоне зеленых листьев яблонь, а на лице играли блики света, отраженные от чешуи Сапфиры.

Сапфира мигнула в знак подтверждения, не чувствуя никакой потребности отвечать словами.

Оглядевшись вокруг, Насуада подступила ближе к Сапфире и прошептала:

– Сапфира, мне нужно поговорить с тобой с глазу на глаз. Ты можешь мысленно говорить со мной, но я не могу таким же способом ответить тебе. Можешь ли ты читать мои мысли и понять, что я хочу сказать тебе?

Входя в напряженное-утомленное-сознание женщины, Сапфира не стала скрывать от Насуады свое раздражение, которое осталось от ее пробуждения, и затем произнесла:

"Я могу делать так, если захочу, но я никогда не позволила бы себе сделать так без твоего разрешения".

"Да, я понимаю,"– ответила Насуада. Сначала Сапфира увидела только бессвязные картины и эмоции: виселица с пустой петлей, кровь, рычащие лица, страх, усталость и предчувствие сурового приговора.

"Прости меня, – попросила Насуада.
– Я делаю такое впервые, и если мои мысли слишком хаотичны, пожалуйста, попытайся понять".

Сапфира мигнула снова.

"Что же могло вызвать подобную реакцию у Варденов? Группа мужчин разбудила меня своим сварливым пререканием, а прежде, я услышала топот слишком многих посыльных, мчащихся через лагерь".

Поджав губы, Насуада отвернулась от Сапфиры и взмахнула клинком, обнажив свои вылеченные предплечья. Ее мысли стали мрачны, как полуночное облако, несущее смерть и насилие. После нехарактерно длинной паузы, она сказала:

"Один человек по имени Отмунд, вчера вечером прокрался в лагерь ургалов и убил троих, пока те спали возле костра. Ургалы не смогли поймать Отмунда сразу, но сегодня утром он заявлял о своем поступке и хвастался всему войску".

"Зачем он сделал это? Ургалы убили его семью?"

Насуада мотнула головой.

"Мне даже почти жаль, что они этого не сделали, потому что, когда ургалы опомнятся от своего горя, они начнут мстить. Самое странное, что у Отмунда нет причин ненавидеть ургалов. Они никогда не трогали ни его самого, ни его семью, и все же он ненавидит ургалов всеми фибрами своей души. Или вроде этого я поняла после разговора с ним".

"Но что ты сделаешь с ним?"

Насуада снова взглянула на Сапфиру, и в ее взгляде читалась глубокая печаль.

"Его повесят за это преступление. Когда я приняла в ряды варденов ургалов, я установила декрет о том, что любой, кто нападет на ургалов, будет осужден и наказан, как если бы он напал на человека. И я не могу не сдержать свое слово".