Чтение онлайн

Орик проворчал:

– Я умею считать, Эрагон.

Эрагон оперся локтями на колени, его глаза перебегали от одного гнома к другому. Желание действовать грызло его. Он не знал как, но всем своим нутром чувствовал, что должен найти способ гарантировать, что Орик станет королем и, таким образом, что гномы продолжат помогать Варденам в их борьбе против Империи. Несмотря на все свои попытки, однако, Эрагон не смог придумать ничего, кроме как сидеть и ждать.

Следующим встал гном Хавард из Дургримст Фангур. С подбородком, опущенным на грудь, Хавард вытянул губы и постучал по столу двумя пальцами, еще имевшимися на его правой руке, представляясь задумавшимся. Эрагон медленно вытянулся вперед на своем месте с колотящимся сердцем. «Поддержит ли он свою сделку с Ориком?» - задавался вопросом Эрагон.

Хавард снова постучал пальцами по столу, затем хлопнул по камню всей пятерней. Подняв подбородок, он сказал:

– От имени моего клана, я голосую за гримстборитха Орика как нашего нового короля.

Эрагону доставило невыразимое удовольствие наблюдать, как глаза Надо расширились, а затем гном заскрежетал своими зубами, мускул на его щеке задергался.

– Ха!
– пробормотал Орик.
– Это заставит его бороду встопорщиться.

Последними двумя предводителями кланов, которым еще предстояло проголосовать, были Хреидамар и Йорунн. Хреидамар, плотный, мускулистый гримстборитх клана Урзхад, казался неосведомленным в сложившейся ситуации, в то время как Йорунн, глава Дургримст Вреншрргн, Боевых волков, провела по шраму в форме полумесяца на своей левой скуле кончиком острого ногтя и улыбнулась как самодовольная кошка.

Эрагон задержал дыхание, ожидая услышать, что скажут эти двое. «Если Йорунн проголосует за себя, - подумал он, - и если Хреидамар все еще верен ей, то выборы должны будут перейти ко второму раунду. У нее нет никакой причины так поступать, однако, кроме как для того, чтобы задержать события, и насколько я знаю, она не получила бы выгоды от этой задержки. Она не может надеяться стать королевой на этот раз; ее имя было бы устранено от рассмотрения перед началом второго раунда, и я сомневаюсь, что она была бы столь глупа, чтобы тратить свой голос, который у нее есть теперь, просто для того, чтобы потом рассказывать внукам, что она была однажды претендентом на трон. Но если Хреидамар действительно разойдется с нею, то голосование останется привязанным, и мы в любом случае придем ко второму раунду… Агрр! Если бы я только мог заглянуть в будущее! Что, если Орик проиграет? Я должен тогда захватить контроль над собранием кланов? Я мог бы запечатать палату, таким образом, чтобы никто не мог выйти или войти, а затем... Но нет, это было бы…»

Йорунн прервала мысли Эрагона, кивнув в сторону Хреидамара и затем, переведя свой тяжелый пристальный взгляд на Эрагона, заставляя его чувствовать себя, словно он трофейный бык, которого она исследовала. Со звякнувшими кольцами своей стальной кольчуги, Хреидамар поднялся и сказал:

– От имени моего клана, я голосую за гримстборитха Орика как нашего нового короля.

Горло Эрагона сжалось.

Изогнув красные губы в веселой ухмылке, Йорунн поднялась со своего кресла волнообразным движением, и низким, хриплым голосом сказала:

– Похоже, что мне выпал жребий определить итог сегодняшней встречи. Я очень внимательно выслушала твои аргументы, Надо, и твои, Орик. И хотя по очень широкому спектру вопросов я согласна с вами обоими, самая важная проблема, которую мы должны решить, это - посвятить ли себя военной кампании Варденов против Империи. Если бы это была просто война между соперничающими кланами, для меня не имело бы значения, какая сторона одержит верх, и я конечно же не буду рассматривать принесение в жертву наших воинов для пользы чужаков. Однако дело обстоит не так. Далеко не так. Если Гальбаторикс восторжествует в этой войне, то даже Беорские горы не защитят нас от его гнева. Если наше царство хочет выжить, мы должны увидеть свержение Гальбаторикса. Кроме того, меня сильно задевает, что скрываться в пещерах и туннелях, в то время как другие решают судьбу Алагейзии, является не самым подходящим занятием для расы столь старой и столь могучей, как наша. Когда будут написаны хроники нашего времени, о чем они расскажут: что мы боролись наравне с людьми и эльфами, как герои прошлого, или что мы сидели, сжимаясь в наших залах, как напуганные крестьяне, в то время как сражение бушевало за нашими дверьми? Я, со своей стороны, знаю ответ.

Йорунн отбросила назад свои волосы, а затем сказала:

– От имени моего клана, я голосую за гримстборитха Орика как нашего нового короля!

Старейший из пяти чтецов закона, стоявших у круглой стены, вышел вперед и ударил концом своего посоха по каменному полу и провозгласил:

– Да здравствует Орик, сорок третий король Тронжхайма, Фартхен Дура и каждого кнурланина выше и ниже Беорских гор!

– Да здравствует король Орик! – проревело собрание кланов, вскакивая на ноги с громким шелестом одежды и брони. С закружившейся головой Эрагон сделал то же самое, осознавая, что он находится теперь в присутствии августейшей особы. Он поглядел на Надо, но лицо гнома было маской с мертвыми глазами.

Белобородый чтец закона вновь ударил своим посохом по полу.

– Пусть писцы сразу сделают запись о решении собрания кланов, и пусть новости донесутся до каждого гнома по всему царству. Глашатаи! Сообщите магам с их волшебными зеркалами о том, что выяснилось здесь и сегодня, а затем найдите стражей горы и передайте им: «Четыре удара в барабан». Четыре удара, и бейте своими молотами, как никогда раньше не били за всю свою жизнь, поскольку у нас есть новый король. Четыре удара такой силы, чтобы сам Фартхен Дур зазвенел новостями. Скажите им это, я вам поручаю. Ступайте!

Как только глашатаи отбыли, Орик выбрался из кресла и встал, оглядывая гномов вокруг него. Выражение его лица показалось Эрагону несколько ошеломленным, как будто он в действительности и не надеялся выиграть корону.

– Я благодарю вас, - сказал он, - за эту великую ответственность.
– Он сделал паузу, затем продолжил:

– Я буду заботиться теперь только о процветании нашего народа, и я буду преследовать эту цель без колебаний до того дня, когда вернусь в камень.

Затем предводители кланов выступали вперед, один за другим, и становились на колени перед Ориком, присягая ему на верность, как его подданные. Когда пришел черед Надо произнести присягу, гном не проявил никаких чувств, но просто произнес фразы присяги без подобострастия, слова падали с его губ словно свинцовые болванки. Ощутимый вздох облегчения пронесся по собранию кланов, как только он закончил.

По завершении принятия присяги Орик постановил, что его коронация пройдет следующим утром, а затем он и его спутники удалились в соседнюю палату. Там Эрагон посмотрел на Орика, а Орик - на Эрагона, и ни один не издал звука, пока широкая улыбка не появилась на лице Орика, и он вспыхнул, смеясь, с покрасневшими щеками. Засмеявшись вместе с ним, Эрагон схватил его за предплечья и обнял. Охранники и советники Орика собрались вокруг них, похлопывая Орика по плечам и поздравляя его сердечными возгласами.

Эрагон отпустил Орика, говоря:

– Я и не думал, что Йорунн примкнет к нам.

– Да. Я рад, что она так поступила, но это усложняет дело.

Орик сгримасничал.

– Я предполагаю, что должен буду вознаградить ее за помощь должностью одного из своих советников, по крайней мере.

– Это может быть к лучшему!
– сказал Эрагон, напрягаясь, чтобы совладать со своим волнением.
– Если Вреншрргн соответствуют своему названию, то они нам еще сильно понадобятся прежде, чем мы достигнем ворот Урубаена.

Орик начал было отвечать, но вдруг протяжный, низкий и зловещий звук раздался отовсюду: с пола, с потолка - в воздухе, заставляя кости Эрагона вибрировать со всей силой.

– Слушайте!
– закричал Орик и поднял руку. Группа затихла.

Всего четыре раза раздалось басовое звучание, встряхивая комнату с каждым повторением, как будто гигант колотил по стенам Тронжхайма. После чего, Орик сказал:

– Я и не думал никогда, что услышу, как барабаны Дерва объявляют мой королевский сан.