Эрато и Эрот. Поэты о любви: опыты ментального анализа. Часть III
Шрифт:
Естественно, что пострадавший полон решимости «вырвать из сердца» образ своего холодного, бесчувственного и недостойного «обидчика», а то и вообще безжалостно уничтожить в себе самую способность любить:
П.П.Ершов 1839 (1815–1869)
Друзья! Оставьте утешенья,Я горд, я не нуждаюсь в них.Я сам в себе найду целеньяДля язв болезненных моих.Поверьте, я роптать не стануИ скорбь на сердце заключу,Я сам нанес себе ту рану,Я сам ее и залечу. /…/Как горько собственной рукоюСвое созданье истребитьИ, охладев как лед душою,Бездушным трупом в мире жить! /…/Смотреть на жизнь бесстрашным оком,Без чувств – не плакать, не страдать,И в гробе сердца одинокомОстатков счастия искать! /…/Я не унижусь до молений,Как раб, любви не запрошу.Исток души, язык мученийВ душе, бледнея, задушу…Утешением отвергнутому в этом случае служит только надежда, что и противную сторону рано или поздно «не минует чаша сия»:
А.В.Добрынин (р. 1957)
Пусть спящие ваши страстиНе мне дано пробудить,Но верьте – не в вашей властиВсеобщий рок победить.Меня вы отвергли ныне,И я вас оставлю, – ноПоверьте: вашу гордынюМне наблюдать смешно.И я любую порукуСегодня готов вам дать,Что сладкую эту мукуИ вам предстоит узнать.На правом фланге – второй вариант, когда Человек любимый вознесен на пьедестал и служит «идолом»:
В.Н.Скобелкин (1924–2003)
Полюбивший без ответа,На незримый пьедесталСтавит, им в мечту одетый,Милый сердцу идеал.Манит образ днем лукаво,Миг безделья улуча.Безответная отраваОпьяняет по ночам.Естественно, что при встречах с объектом своей страсти Человек любящий глупеет, робеет и не может связать двух слов, а если и может, то только для того, чтобы извиниться за само свое существование:
В.Г.Бенедиктов до 1936 (1807–1873)
Люблю тебя – произнести не смея, —Люблю тебя! – я взорами сказал;Но страстный взор вдруг опустился, млея,Когда твой взор суровый повстречал.Люблю тебя! – я вымолвил, робея,Но твой ответ язык мой оковал;Язык мой смолк, и взор огня не мечет.А сердце все – люблю тебя! – лепечет.М.Ю.Лермонтов 1840 (1814–1841)
Без вас хочу сказать вам много,При вас я слушать вас хочу;Но молча вы глядите строго,И я в смущении молчу.Что ж делать?.. Речью неискуснойЗанять ваш ум мне не дано…Все это было бы смешно,Когда бы не было так грустно…В.Г.Бенедиктов 1850–1860 (1807–1873)
Скажите, я вам докучаю?Скажите, я с ума схожу?У вас, – скажите – умоляю, —Не слишком ль часто я бываю?Не слишком долго ли сижу?Я надоел вам, я уверен,При вас из рук я вон, хоть брось,При вас я жалок и растерян,При вас я туп и глуп насквозь.В особенно тяжелых случаях Человек любящий даже не помышляет о признании. Он боится огорчить Человека любимого, «озаботить» его своей заведомо безответной любовью:
Н.П.Огарев 1841 (1813–1877)
К чему слова? Люблю я тщетно,Любовь моя вам не нужна,И лучше, если незаметнаДля вас останется она.Вы будете моей мечтою …И заплачу я в жизни сейМоей безвыходной тоскоюЗа тщетный сон любви моей.Н.П.Огарев 1842 (1813–1877)
Как часто я, измученный страданьем,Любовь мою вам высказать хотел;Но ваш покой смутить моим признаньем,Благоговея, никогда не смел!Не потому, чтобы оно невольноМогло любовь вам в сердце заронить;Но вы жалели б, вам бы стало больно,Что вы меня не можете любить.Бывает, что, собравшись с силами, Человек любящий все-таки решается объясниться. Эта робкая попытка, естественно, заканчивается неудачно:
Франческо Петрарка (1304–1374) Италия
(пер. Е.М.Солоновича)
Хотел я верить, что она оттает,Найдет, что я достоин снисхожденья,А если так, таиться смысла нет,Однако гнев порой бежит смиренья,Порой в смиренье силу обретает, —И я, на все мольбы мои в ответ,Оставлен был во тьме, утратив свет.Человек любящий боготворит Человека любимого, воспринимает его отказ как должное, ибо не может всерьез надеяться на счастливое соединение двух существ из принципиально разных миров – высшего и низшего:
В.Ю.Степанцов (р.1960)
Но Парки нынче не хотят свестидве наши нити в вервие единое.Тебе – парить, а мне, увы, ползти,всю жизнь ползти и звать тебя, любимая.Действительно, больше ничего не остается. Ведь Человек любящий не решается даже выразить толком свои страдания и переживания:
Данте Алигьери (1265–1321) Италия
(пер. А.М.Эфроса)
Измученных, полупотухших глазУже не властен я отвлечь от вас,Затем, что скорбь излить они желают;Вы дали им частицу сил своих,И жажда слез испепеляет их,Но плакать перед вами не дерзают.Какое уж тут дерзание, если субъект любви пугается даже вполне естественных и могущих быть «отдушиной» эротических сновидений:
Мигель де Сервантес Сааведра (1547–1616) Испания
(пер. А.М.Косс)
Если невзначай приснитсяМне какой-то сон блаженный,Я, страшась тебя прогневать,В ужасе проснусь мгновенно.Погляди, как в честь тебя,Пересилил я природу:Чтоб не знать во сне отрады,Я не сплю, тебе в угоду!За такие и другие страдания Человек любящий не смеет винить Человека любимого. Напротив, он готов взять на себя всю вину сложившуюся ситуацию:
Хуан де Тассис-и-Перальта (1582–1622) Испания
(пер. А.М.Косс)
Пришел, увидел, был я побежден;Как все, я заплатил свой долг пред вами —В единый миг опутан был цепямиИ без вины на муки осужден.Непостижим вердикт, но утвержден.Надежд лишенный, тешусь я мечтами,Живу одним – своим служеньем даме,И знаю, что умру, не награжден.Тот, для кого надежда – преступленье,Не может согрешить и в помышленье,Я эту истину познал вполне.Но коль несчастия виной сочли вы,Конечно же, виновен несчастливый.И оправдаться не под силу мне.