Эрато и Эрот. Поэты о любви: опыты ментального анализа. Часть III
Шрифт:
Н.К.Доризо 1983–1984 (1923–2011)
О, как эгоистичноБез памяти любитьИ несамокритично,Любим ли ты, забыть.Простаивать часамиПод окнами ееПреследовать глазамиИ говорить: «Мое!»О, как эгоистичноПроходу не даватьИ несамокритичноК другому ревновать. /…/Грозить ей исступленно,Собой не дорожа,Что брошусь вниз с балконаВосьмого этажа.О, как эгоистично,Безжалостно любя,И тайно и публичноНавязывать себя.Все это отлично видно со стороны. А изнутри – нет. Поэтому наш самовлюбленный эгоист продолжает гнуть свою линию. Спрашивается: как быть в этой ситуации Человеку любимому? Открыто и демонстративно отвергнуть предлагаемую любовь позволяют себе только высокомерные и уставшие от поклонения люди. Их можно понять. Не могут же они, в конце концов, индивидуально «нянчиться» с каждым из многочисленных воздыхателей. Очередной поклонник не вызывает у них ничего, кроме раздражения:
А.Н.Апухтин Начало 1860-х (1840–1893)
Как чужды мне твои пустые бредни!И что же в том, что любишь ты меня?Не первый ты, не будешь и последнийГореть и тлеть от этого огня!Ты говоришь, что в шумном вихре светаМеня ты ищешь, дышишь только мной…И от других давно я слышу это,Окружена влюбленною толпой.Если же говорить про обычных людей – не злых и не избалованных чрезмерным вниманием, то здесь возможны два основных варианта, которые, пожалуй, встречаются одинаково часто. Первый – это когда Человек любимый вообще-то не прочь кого-то полюбить, но конкретно Человек любящий не вызывает у него встречного энтузиазма. Высказать это прямо в полные мольбы и восторга глаза Человека любящего решаются немногие. Поэтому «официальной версией» отказа является обычно второй вариант – полная неспособность к любви и отсутствие потребности в ней:
К.Ф.Рылеев 1824 (1795–1826)
Я не хочу любви твоей,Я не могу ее присвоить;Я отвечать не в силах ей,Моя душа твоей не стоит.И.П.Клюшников 1840 (1811–1895)
Я понимаю взор твой страстный,Я знаю смысл твоих речей:Я вижу все… Но друг прекрасный,Я не прошу любви твоей!Тоску души моей холоднойОна не в силах исцелить:Я не могу любить свободно,Я не могу, как ты, любить.Эти свойства личности могут быть как врожденными, так и приобретенными. В случае «первичного» бесстрастия страсть пугает, как все непонятное:
Д.П.Ознобишин 1826 (1804–1877)
Но тщетны все твои терзанья:Язык любви ей незнаком,Ей непонятны ни страданья,Ни бледность на лице твоем.Когда в волненьи страсти буйнойТы с жаром руку жмешь у ней,Ее пугает взгляд безумный,Внезапный блеск твоих очей.Холодная к твоей печали,Ее душа тиха, ясна,Как волн в недвижимом кристаллеС небес глядящая луна.При «вторичном» бесстрастии диапазон эмоций несколько шире. Оба варианта широко распространены, однако, когда дело доходит до объяснений, то опять-таки по понятным причинам почти всегда выдвигается второй вариант. Мало кому хочется выглядеть просто изначально бесчувственным бревном. Куда привлекательней романтический образ обожженного страстями и разочаровавшегося в любви «Чайльд-Гарольда, угрюмого, томного»:
Я.П.Полонский 1855 (1819–1898)
Любви прекрасным упованьямРассудком положа предел,Страдая сам, твоим страданьямЯ отозваться не хотел.Шарль Пьер Бодлер (1821–1867) Франция (пер. Эллиса)
Ты вся – как розовый осенний небосклон!Во мне же вновь растет печаль, как вал прилива,И отступает вновь, как море, молчалива,И пеной горькою я снова уязвлен.Твоя рука скользит в объятиях бесплодных,К моей поруганной груди стремясь прильнуть;Когтями женщины моя изрыта грудь,И сердце пожрано толпой зверей голодных.Оба фрагмента отражают известное явление. Потенциал любви, как и все в этом мире, имеет свой срок хранения. Не использованный вовремя, он пропадает зазря, приходит в негодность. Обидно, но ничего не поделаешь:
А.С.Пушкин 1820–1821 (1799–1837)
Забудь меня: твоей любви,Твоих восторгов я не стою.Бесценных дней не трать со мною:Другого юношу зови.Его любовь тебе заменитМоей души печальный хлад;Он будет верен, он оценитТвою красу, твой милый взгляд. /…/Ты видишь след любви несчастной,Душевной бури след ужасный;Оставь меня;но пожалейО скорбной участи моей!Несчастный друг, зачем не преждеЯвилась ты моим очам,В те дни, как верил я надеждеИ упоительным мечтам!Но поздно: умер я для счастья,Надежды призрак улетел;Твой друг отвык от сладострастья,Для нежных чувств окаменел.Я.П.Полонский 1859 (1819–1898)
Когда во мне душа кипела,Когда она, презрев судьбу,Рвалась из тесного пределаНа свет, на волю, на борьбу, —Зачем тогда не укротилаТы дух мой гордый и слепой,Чтоб даром не погибла силаВ борьбе бесплодной и пустой?Когда тоскливый, беспокойный,Без цели – вдаль от суетыТо мчался я по степи знойной,То лез на снежные хребты, —Зачем звездою путеводнойТы не сияла предо мной?Быть может, гордый и свободный,Нашел бы я мой путь прямой.Когда от жизни уставаяВ нетрезвом полузабытьи,Я повторял: О, жизнь пустая!О, силы прежние мои! —Как луч востока благодатный,Зачем тогда не разбудилМеня твой голос, сердцу внятный,И падших сил не обновил?Когда лампаду трудовую,Как раб нужды, зажег я вновьИ проклинал страну роднуюБез веры в славу и любовь, —Зачем, когда лампада гасла,Не ты пришла и в поздний час,Как вдруг, спасительного маслаНе ты влила, чтоб свет не гас?Когда, по слякоти шагаяВ туман, я отличал едваСебя от грязи – так больнаяБыла туманна голова, —Зачем от этого ненастьяТы разум мой не сбереглаИ от постылого участьяСвоим участьем не спасла?Как может наш «даритель» квалифицировать такое поведение «одариваемого»? Возможны два варианта. Первый – это черная неблагодарность:
О.Н.Григорьева (р. 1957)
Не произносишь ни звука,Смотришь, потупившись, мимо.О, эта вечная мука —Неблагодарность любимых.Второй вариант – недоразумение. Все мы судим обычно по себе. Вот и Человек любящий уверен, что его любовь есть благо для Человека любимого. Нужно только как следует объяснить ему это:
А.С.Пушкин 1819 (1799–1837)
В уединенном упоеньеТы мыслишь обмануть любовь.Напрасно! – в самом наслажденьеТоскуешь и томишься вновь.Амур ужели не нагрянетВ не освященный твой приют?Твоя краса, как роза, вянет;Минуты юности бегут.Ужель мольба моя напрасна?Забудь преступные мечты:Не вечно будешь ты прекрасна,Не для себя прекрасна ты.Арсений Альвинг 1940 (1885–1942) Советский андеграунд