Чтение онлайн

— А бабы у него нет? — осторожно спросила Нюра.

— Пока не водит. Но смотрит только на молодых. Все девушек разглядывает. А может, он уже совсем негодный, старый? Старые всегда смотрят на девушек. Думают, сойдутся с девушкой и полноценными станут. Да — еще. Как выпьет, то все говорит: не была она мне дочь, не была. Как вроде спорит с кем.

— А этот сапожник, князь, он как — разговаривает с тобой?

— Какое там разговаривает? Скажи лучше, когда он не работает. За столом и то что–то чертит. Знаешь, они дом строят и все будут жить под одной крышей. Ну, художник с женой… И еще какие–то городские — скульптор, архитектор. А я буду там работать.

— Чего это ты решила, что они тебя возьмут? — удивилась Нюра. — Может, и не возьмут.

— А кто будет большой дом убирать? Своих они берегут. Адель–то теперь барствует. Врачом работает. Ей ручки пачкать нельзя. А мне в радость. У них интересно. Да, чуть не забыла сказать. Умора! Дьякон ко мне клеится. Я ему говорю: «Верующая, а в церковь не хожу. Так что не пара мы с тобой».

— А он?! — в нетерпении спросила Нюра.

— Он говорит: «Это у тебя затмение. Оно пройдет». Еще говорит: «Тебе не надо будет день и ночь лоб бить, прощение за грехи просить, один только раз за все тридцать шесть лет. Бог простит. Церкви фанатики не нужны. А ты женщина хорошая, есть в тебе Бог».

— Молодой он или старый?

— То–то что молодой. На шесть лет моложе меня.

— Думай, подружка, сама. А одной вековать страшно. Уже сейчас мы никому не нужны. Но дьяк… — И вдруг увидела своего постояльца. — Смотри, он идет!

Надя ахнула:

— Вот мужчина так мужчина! Долго он еще у тебя пробудет? Может, придумаем день рождения и его пригласим? — предложила Надя и добавила: — С таким даже посидеть рядом счастье.

Но Нюра отвергла ее предложение:

— Не выдумывай. Он вечерами все время что–то пишет, слышала я, докторскую диссертацию. Видишь, ему некогда. Ладно, уходи. А то он меня попросил, пока он здесь будет, чтобы шума не было.

* * *

Попов ненавидел ночи. Днем на фабрике или после обеда, когда он восседал в своем кабинете секретаря партийной организации, он чувствовал себя полноценным человеком. После работы он все чаще сидел у своей сестры Параси и помогал Римме готовить доклады к очередному комсомольскому собранию. Или говорил с ней о довоенном времени. Сестра рассказывала ему, как в войну их эвакуировали вместе с фабричным оборудованием. Но теперь она не вспоминала о том времени, когда увидела его первый раз и он помог им выжить. «Вот неблагодарная», — думал Попов о сестре. И когда говорить было уже не о чем и надо было идти домой, ему не хотелось оставлять ее уютную комнату. «Нет, надо скорей жениться на какой–нибудь молоденькой. Позвать в домработницы, сделать ей ребенка и жить уже своим домом». Это стало для него навязчивой идеей. По праздникам его, как фронтовика, приглашали в школу. Десятиклассницы вручали ему цветы и целовали. «Ах, какие девочки! Кровь с молоком!» — думал он. Но приходило время идти домой спать, и тут–то начинались кошмары. Одиночество для того и существует, чтобы подводить итоги. А итоги были такие, что лучше и самому бы о них забыть навсегда. Ночью являлись ему по очереди убитые им или по его приказу. Однажды явилась жена и, показав на подушку, сказала: «Скоро свидимся». Он проснулся в холодном поту. Электричество уже выключили, а свечей в доме не было. Только он снова задремал, как привиделось, что кто–то ножом открывает дверной крюк. Он повернулся на другой бок. Но дверь скрипнула, и он в ужасе вскочил.

— Кто там?! — закричал он, все еще думая о покойнице.

— Не бойся, это я, — шепотом сказал женский голос.

— Кто — я? — спросил он, обрадовавшись, что это на жена.

Та, что пришла, держала в руке сверток. Она наклонилась над ним и положила сверток на кровать. При свете полной луны он разглядел ее бледное лицо и взлохмаченные волосы. Она шепотом сказала:

— Не бойся, это я, Таня. Я принесла тебе дочку. Я ее нашла. Теперь у нас все будет хорошо. Мы будем жить втроем. Ты, я и наша дочка.

Попов соскочил с кровати и как был в нижнем белье, так и побежал звонить по телефону в психиатрическую больницу.

— У вас сумасшедшие сбегают! Куда вы смотрите? — орал он в трубку. Там удивились, но обещали тут же приехать.

Он ждал врачей на улице и провел их в свою комнату. Татьяны там уже не было.

— Где же она? — удивился дежурный скорой помощи.

Санитары осмотрелись.

— Да вот, здесь была. Смотрите, сверток на кровати оставила. Она сказала, что это ее дочка.

Врач ехидно спросил:

— А может, она говорила, что это ваш совместный ребенок? Нам она так говорит и еще многое другое. Вам лучше знать.

Попов возмутился:

— А почему я должен знать, что говорят сумасшедшие в бреду?

— Ну оно и так, но кто–то же изнасиловал ее дочь на Новогоднем празднике. Она указывает на вас и говорит, что это ваша дочь. Знаете, она это говорит, когда приходит в себя.

— Да ты и сам уже ненормальный! — ответил Попов врачу. — Одна бредит, а другой выслушивает. Девчонка тоже была сумасшедшая. Никто не знает правды. Вранье все это.

— А может, кто–то и знает, да молчит? Но шило в мешке не утаишь. — И, пожелав Попову спокойной ночи, врач ушел.

Попов еще раз проверил все углы. Татьяны действительно не было.

— Вот чертова ведьма! — выругался он. — Болтает там все подряд, а я и не знал. Что там врач говорил? Кто–то еще знает? А кто? Моя племянница Римма? Девчонка эта, Ирина Рен? А что если она рассказала князю? Тогда все всплывет. Но и сам он опасный для меня. Затаился, а что у него в голове? Зарежет из–за угла, уголовник проклятый. Или просто рукой ударит по шее. Сила дьявольская в нем сидит. Ходит, как король. Наверное, где–нибудь клад зарыл и ждет смены власти. Нет, не будет смены. Наша власть, не дождешься, князенька. А может, он знает, где золото Дончака? А, может, выжидает время, чтобы отомстить?

Мысли о Гедеминове отвлекли Попова от страшных видений. Но когда он, наконец, задремал, кто–то навалился на него, большой и лохматый. Он вспомнил, что в таких случаях надо креститься. Но руки были прижаты к кровати, и он перекрестился мысленно. И тогда сразу стало легко. Кто–то в темном костюме, стоявший у открытой двери, четко произнес: «Через три месяца приду за тобой». Попов окончательно проснулся. Дверь была закрыта на замок. «Так, — решил он, — надо комнату поменять на другую. Здесь нечисто. Во! Гедеминов строится. Как он уйдет, я займу его комнаты. И тогда я с ним сведу счеты. Надо будет сходить к начальнику здешней тюрьмы. Он у меня в долгу. Пусть поможет убрать князя».

* * *

Начальник тюрьмы Спиридонов ничего не был должен Попову. Просто они вместе воевали, и Спиридонов, тогда Широбоков, был заместителем начальника по политической части. Он сообщал родным и родственникам об их близких, погибших в боях. От него, Широбокова, зависело, кого представить к награде после боя, а кого нет. Попов был с ним в дружеских отношениях. Именно Широбоков представил его к трем орденам и нескольким медалям. У Широбокова в городе Орле была жена и две дочери. А здесь появилась фронтовая подруга. И молодой капитан влюбился по уши. Он просто не знал, как отделаться от жены и детей. И тут Попов, как черт под боком шепнул ему: «А ты себе похоронку выпиши. Поплачут там, да и перестанут. Твои дочки по льготам в институт пойдут. А женишься на Спиридоновой, фамилию ее возьмешь. Просто тебе дорога в родные края заказана будет».

— А мать? Каково ей будет получить на меня похоронку? А сестра?

— Так ты сам говорил, что у вас с матерью разлад был. Ей не большой удар будет, да и сестра твоя с ней живет, успокоит. Не бойся. Печать у тебя есть. Напиши: «Геройски погиб в бою…»

— А подпись? — почти согласился Широбоков.

— Да любую, неразборчивую…

Прошло много лет, и теперь Широбоков — Спиридонов понадобился Попову. «Могу и рассказать где–нибудь о нем… прощай тогда его карьера. Вот он мне и отпустит бандюгу дня на три, чтобы убрать князя. А там я этого бандюгу самого прикончу. Кто его будет искать? — думал Попов. — Этого уберу, — продолжал он строить планы, — а с девчонкой справлюсь как–нибудь по–другому. Видел на днях, расцвела… Ладно, что там мне черт наобещал, придет за мной через три месяца? Не придет, я здоров. Знаем эти шутки». С этими мыслями Попов начал новый день. Он побрился, надел пиджак с орденами и медалями. День был предпраздничный. Сегодня его, как фронтовика, будут поздравлять. А главное — юные школьницы. «Ох, как поздравят да поцелуют, так всего и забирает», — радостно думал Попов, совсем забыв про ночные кошмары.