Чтение онлайн

Он открыл портфель и стал рассматривать фотографии, письма, дневники. «Дневник юной Мари». Читать или не читать? А что там плохого может быть написано? Его писали в начале века. Барышни тогда были очень романтичны. О Господи! Да он на французском! Вот те на, вот так сунул нос! И письма, они тоже на французском или на немецком, но точно не на английском — расстроился Николай. Как же так получилось, что он, кандидат наук, не знает других языков? Только английский, да и то плохо. Что ж, придется просто разглядывать фотографии начала века, решил он. «Красиво одевались дворяне. А вот этот господин похож на меня», — удивился Николай. Рядом сидела дама и двое детей. Николай перевернул фотографию и прочитал на обороте: «Князь и княгиня Володарские и их дети Николай и Мари».

«Никак это тетя Мари в детстве! Она что, действительно княжна?! Постой, постой! — сказал себе Николай. — Кем же приходится ей моя мать? Моя мать ее сестра и тоже княжна? Нет, на фотографии ее нет…» Николай стал дальше перелистывать альбом, разглядывая фотографии. Он не нашел никакого упоминания о своей матери. И тут выронил маленький смятый листок от какой–то газеты. Николай поднял его. Между строчек он прочитал по–русски: «Мари, помоги Амалии вырастить Коленьку. Прощай. Я любил вас».

— Кто же обращается к тете Мари? Ее брат? Но Амалия моя мать. А Коленька — это я. Ничего не пойму, — в растерянности говорил себе Николай. — А кто князь? Отец, мать? Нет. Отец был простой крестьянин, и все в роду у отца были крестьяне. Это он в гражданскую, а потом в ЧК красным командиром стал. Стоит ли над этим голову ломать? Все в прошлом. Он сложил бумаги и собрался к тетке. Там, пусть хоть на минутку, но он увидит Эрику. «Сокровище мое!» — с нежностью подумал он. И впервые почувствовал боль за нее. Ему стало страшно уезжать и оставлять ее здесь. Он подумал о том, что общество, в котором он живет, далеко не так совершенно, как ему раньше казалось. Почему Эрике нельзя уйти с фабрики? Почему не увольняют немцев с работы по их собственному желанию, а только в исключительных случаях, например из–за женитьбы? Он мог бы взять ее с собой. Но Эрике нет восемнадцати, и с этим ничего нельзя поделать. Получасовые утренние встречи в чистом поле, несколько вечеров, проведенных в ресторане — вот и все. Вечером за ней следит какой–то тип и его компания, и она боится за его, Николая, жизнь. Но надо было идти к тете Мари. Ему захотелось посмотреть на людей, от которых он раньше просто шарахался, не желая о них ничего слышать. И если уж честно признаться, то всегда боялся оказаться на их месте. Но что скрывала от него мать? Ему очень хотелось об этом узнать.

* * *

Тетка поднялась навстречу Николаю:

— Ну, здравствуй, здравствуй, племянник. Дай я на тебя погляжу. Красивым мужчиной ты вырос. Высокий, весь в отца, — говорила она, любуясь племянником.

Николай возразил:

— Нет, я не похож ни на мать, ни на отца. — Он оглядывал комнату, увешанную картинами.

— Мой муж Петр рисует, — объяснила тетка.

— Ну это же прекрасно! Ему надо выставляться, — сказал Николай.

— Нам нет доверия. Пока выполняет государственные заказы. Рисует вождей и передовиков производства, по клеточкам с открыток. Выставляться можно только с ними. Проявит сознательность, тогда, может, и допустят к выставке. Ну да ладно. Ты ведь давно здесь, недели две. Земля слухом полнится, — укоризненно посмотрела тетка на племянника. — Почему не приходил, боишься за свою карьеру?

Николай уклончиво ответил:

— Работы много было. Теперь полегче стало. — И вдруг спросил: — Вы меня простите, тетя Мари, но я что–то запутался. Вы мне по какой линии родственница?

— Мать писала, что женишься. — Сделала тетка вид, что не слышит вопроса.

— Женюсь? Ах, да! Наверное, осенью сыграю свадьбу, — думая об Эрике, ответил Николай, и продолжил: — Я ведь ваш портфель довоенный привез. — Ему не терпелось получить ответ на свой вопрос.

— Да, твоя мать писала. Как же не побоялся, разбирал мои бумаги? — строго спросила Мари.

Он честно ответил:

— Заинтересовал меня ваш архив, не скрою, и я попытался в нем разобраться. Но, к своему стыду, обнаружил незнание языков.

Николай положил портфель на стол и снова спросил:

— Тетя Мари, а какая вы мне родственница, сестра матери?

— Нет. Я сестра твоего отца, — ответила она рассеянно, с волнением перебирая дорогие сердцу вещи. — Как же все–таки это сохранилось? Как он это не сжег? — с удивлением говорила она.

— Кто — «он» и почему вы говорите, что являетесь сестрой моему отцу, когда я сам видел здесь на фотографии вас, вашего брата и ваших родителей? На обороте написано: «Князь и княгиня с детьми», — недоумевал Николай.

Тетка растерялась:

— Твоего отца сестра? — переспросила она, затем стала строгой и сказала: — Ну, во–первых, сядь. Ты, наверное, голодный. Сейчас я тебя кормить буду.

— Нет, нет, я сыт, — отказался Николай.

— Ты взрослый человек, и я не хочу тебя больше обманывать. Сталина нет, времена переменились, и ты не зверь, должен знать свои корни. Мой брат Николай написал мне эту записку, когда его арестовало ЧК. Речь в ней идет о тебе. О тебе, Николенька. Он боялся, что твоя мать не сможет вырастить тебя одна. Ты сын князя Володарского, моего брата Николая…

Николай в полной растерянности смотрел на тетку… А Мари продолжала:

— Не знаю, как посмотрит на это твоя мать, но я расскажу все. Ты считал этого никчемного человечка своим отцом и небось и сейчас гордишься им. А как же — погиб за Родину. Да, погиб, как гибли миллионы людей во время войны. И многие из них, если не большинство, были лучше его. Он арестовал твоего отца только для того, чтобы заполучить его жену, твою мать. Потому что вышедшие из низов большевики, придя к власти, не желали брать в жены себе подобных — подавай им лучших женщин! А для этого надо было под любым предлогом убрать их мужей. И твоя мать пожертвовала собой ради тебя. Сама она могла голодать, но чтобы ребенок умер с голоду — этого допустить не могла. Вот твой отец. — Тетка положила перед Николаем фотографию. — И заодно полюбуйся на своего деда и бабку. Посмотри, какие прекрасные, одухотворенные лица. Разве среди большевиков встретишь таких? Твой так называемый красный отец и меня отправил следом за братом. Мы враги народа, а они нет. Что сделали с Великой Империей?!

Николай со страхом слушал крамольную речь тетушки, поглядывал на дверь. Наконец остановил ее:

— Тетя Мари, потише, услышать могут. Но я ничего не понял.

Тетка усмехнулась:

— Ты не хочешь понимать, что князь по рождению? Оттого что коммунист?

«Так я не то, что я есть? — удивился Никола про себя и подумал: — Совсем как Эрика. И мне теперь тоже придется это скрывать. Как же можно жить, постоянно что–то скрывая от общества, от друзей? Но живет же Эрика так. Бедная девочка!» — думал он, пока тетка накрывала на стол. Ему совсем не хотелось есть. Он бы говорил и говорил на эту тему, но тетка сказала:

— У нас еще будет время обсудить эту тему. Для начала я познакомлю тебя со своим мужем, графом Петром, и князем Гедеминовым. Кстати, сейчас должна прийти их дочь. Я ее учу вязать вологодские кружева и накидки. Они такие, какие были у твоей бабушки. — И заслышав шаги за дверью и стук, тетка сказала: — А вот и она.

Эрика вошла, поздоровалась, извинилась за опоздание и спросила:

— Мария Ивановна, я не вовремя? — На Николая она даже не взглянула и держалась замечательно.

Тетка улыбнулась ей и сказала:

— Проходите, барышня. Познакомьтесь, Эрика. Это мой племянник Николай Николаевич Володарский.

— Очень приятно, — ответила Эрика.

Николая бросило в жар. Он посмотрел на нее и подумал: «Это ты, любовь моя!». Мари перехватила его взгляд и сказала Эрике:

— Сегодня занятий не будет. Передай, пожалуйста, родителям, что я жду вас всех завтра к ужину в честь приезда моего племянника князя Володарского.

— Хорошо, — Эрика, попрощалась и ушла, подумав по дороге: «Странно, Мария Ивановна как будто и не старая, а все путает. Николая почему–то назвала князем Володарским».

После ухода Эрики Мари строго взглянула на племянника:

— Мать твоя писала, что ты легкомысленный. Но не настолько же? Не надо бросать такие взгляды на невинное создание! Пожалуйста, обращайся так со своими комсомолками, но не с юной баронессой.

Николай живо откликнулся:

— Но тетя Мари! Она прекрасна! Я никогда не видел никого красивей!

Мари с удивлением посмотрела на племянника. Он говорил так, как будто был влюблен. И она покачав головой сказала:

— Бедная твоя будущая жена! Что же будет с ней, если ты продолжаешь любоваться девушками, даже когда собрался жениться? Ну и нравы у вас сейчас!