Чтение онлайн

Взвеселим наши души, кто бы что ни сказал.

Одиночеству вредны плохие погоды,

Даже если дождей умоляет земля,

Даже если вокруг суетятся народы,

Одинокому плохо средь серого дня.

И приветливо лживы огни ресторана,

Краток миг поглощения вкусной еды.

Мелковаты советы поваров и гурманов.

Ну, а если те прАвы? А если правЫ?

Если смысл нашей жизни – одно размноженье,

Человеки дошли до пределов мечты.

Путь Господь указал для ее достиженья —

Размножайтесь, плодитесь. А как без еды?

А остатки негодных для деторожденья

Сохраняют приятный еды ритуал,

Получив гормональное увеселенье.

Ну, уж кто не успел, тот – увы! опоздал.

(24.02.07)

Еще на пару месячишек хватит –

Впрок купленный задолго черновик.

С японской четкостью впечатан иероглиф

На счастье.

Другой лежит на полке, ожидая –

Момент придет, и строчки побегут

И по его листам. А, может, лгут

Пророков стаи?

Железной леди кончится урок,

Уйдет в тираж посредственное рвенье.

И тленье

Коснется отсыревших строк.

Не начат, пожелтеет белый лист,

Как зубы черепа оскала.

И мало

Припомнит кто. Но как толпа орала,

– Ведь гол забил в ворота футболист!..

(25.02.07)

1. Преддверье

Я видела его. Он приближался.

Он шел стеной, белесый и густой.

И слабый дух в тугой комочек сжался,

И солнце плыло сферою седой –

Остывшей. И остылая земля

За ночь, пронесшую космическое жало

Над тропиками, в ужасе сжимала

В комок владенья – рощи и поля.

А люди уходили вслед

За динозаврами. И вслед смотрели крысы,

Чьи полчища неоднократно выжить

Уже смогли за миллионы лет.

2. Качаются чаши

А на Sierra опять выпадают снега.

Пик цветения куст завершает камелий.

Где-то в дождь, разрушаясь, оползают дома.

Заливает пруды, что летось обмелели.

И качаются чаши весов у судьбы,

Не спеша, равномерно, не как у Фемиды,

Не завися – насколь человеки добры,

Или злы, иль грешны, – не считая обиды.

Копошится на шкуре планеты зверье.

Срок придет – и планету замегавулканит,

И конец интеллекту-дебилу настанет,

И окутает ночь на столетья ее.

3. Белый ужастик

Сочиняю страсти, на ночь глядя.

Пусть приснятся под шумок дождя.

Запишу-ка сны свои в тетради

И привру чуть-чуть. А что? Ведь автор – я.

В синем и далеком океане

Под зеленым слоем вод

Встанет теплое теченье. Станет

И холодное за ним. Стоп.

И застынут мертвенные воды,

Расплывутся льдины. Панцырь льда

Землю скроет там же, где народы

Процветали в деревнях и городах.

Вдаль несется белая планета

Так безлюдна, белым саваном одета –

Белый гроб бесплодной старой девы.

Где вы бродите, Адам и Ева?

(26.02.07)

На нашем взгорке выпал снег –

Фантазии спираль –

А солнцем свитер разогрет –

Шутействует февраль.

Ему бубенчики к лицу,

Гирляндова петля.

Не подобают мудрецу

Такие кренделя.

Сквозь занавес оранжев свет

Ложится на ковер.

Пожара здесь в помине нет –

То солнце жжет костер.

И красных колокольцев ряд

Украсили бамбук –

Февраль-затейник свой наряд

Пораскидал вокруг.

Кончается зима весной,

Промыт дождем асфальт.

И луж сверкает водостой –

Шутействует февраль.

(28.02.07)

Мальчишка за мороженым поплыл

До бакена в Лисицком и обратно.

Куда девался мальчугана пыл? —

Он здесь при нем, и не суди превратно.

Мужчина в цвете лет, как Карлсон, на коне –

Он вглубь плывет на ластах по волне,

По океанской с гарпуном за рыбой –

Прошло лет сколько-то, ну, может, тридцать было.

Куда влечет его завидная судьба?

К морским конькам, к гиппопотамам, или

Он поплывет к далеким островам

В подводном – от Ниссан – автомобиле?

(1.10.08)

На синецветном кусте устроилась синяя птица

В синенебесной южной прекрасной стране.

Сон голубой, сон необъятный снится:

Синее море, и в синем купальнике я на синей волне.

Синий купальник, наверное, лишний предмет в рассказе –

Синею тряпкой его отшвырну на песок.

Пусть в броске, как Ху, окажется первым на базе,

Что сумашедший Рейнмен никак не мог взять в толк.

Море и небо в тумане, исчезла синяя птица –

Синее сердце нашла подвеской на синем шнурке.

Сон черно-белый мне этой ночью приснится:

Куст синецветный острижен, купальника нет на песке.

(2.10.08)

Замазавши фингал свой финалгелем,

Опять беру урок у славного Емели –

Лентяю здоровей и ловче,

Ах, dolce vita… Vita dolce!

Опустошение после праздника

Как черные монахи, собрались

И ждут меня на выходе вороны,

И чернослив в мешке, и черных досок риск

Продажи дома.

Смуглеет небосвод под черными очками,

Асфальт в маренго, смоченный водой.

И темен контур гор под облаками,

Застывшими смолой.

В провалах окон шахтою пространство,

И угольный прикид принял автомобиль.

Когда же небо голубым мне крикнет – здравствуй!

Вернется красок стиль?

Но ищет глаз графические темы,

Снижает цветность утренний туман.

И разум мечется, не зная – что мы, где мы?

И черный зрит обман.

(3.10.08)

… А пеликаны там же… Как давно

Мы те места проведать не ходили…

И ветер так же подымает тучи пыли,

И солнцу в тучах пробивает луч окно,

Как Петр в Европу. Белый абсолют

Тех пеликанов спящих оперенья

Легитимирует беспочвенность решенья

Забыть про соблазнительный уют

И броситься на поиск приключений –

Туда, где в прошлом испытали наслажденье,

В попытке обновить то настроенье,

Где нас не ждут.

(4.10.08)