Чтение онлайн

– Не знаю, как это тебе сказать. Твой.

– Если не знаешь, зачем тогда мне такое говоришь? Зачем душу мне рвешь?

– Я не рву, Витенька, что ты, милый… прости, совсем этого не хотела… Наоборот, я другое хотела сказать… Я Настю почти как себя знала - мы же с пяти лет все время вместе. Как сестры были. Даже больше, чем сестры. А только сейчас поняла - она не приняла бы от него. Как не приняла за три года их совместной жизни.

– Подожди. Как это - не приняла?

– От таких не принимают. А тем более Настя. Не знаю, как это происходит. Спазмируются трубы, не пускает в себя матка, не открывается маточный зев, выплевывает влагалище, - откуда я могу знать, как? Не знаю. Но как-то же происходит - сколько таких пар, что годами не могут забеременеть… У Завацкого нужно спросить, он же гинеколог.

– Чепуха все это.

– Я бы от него не забеременела. Точно. Прямо физически чувствовала, как все там перекрывается. Само собой.

– Ты что, дала без презерватива?

– Нет. Но даже если бы и спустил в нее, она бы сразу выплюнула.

– Не слышал о таком.

– Не видел, как она плевалась?

Видел. И сразу вспомнил.

– То было совсем другое.

– Да, другое.

Она прильнула к нему тесно-тесно и замерла. Потом продолжила шепотом:

– Мне очень стыдно теперь, что я к нему пошла. И перед тобой, и перед собой. Не нужно было этого делать. И за то, что я теперь узнала… что это был наш ребенок… теперь только и думаю об этом.

– Не сочиняй. Еще и наш. При чем здесь ты?

– Не знаю. Наш. Он и мой тоже. Ты же как бы на меня тогда залез. И вообще…

– Не трави ерундой. Это их ребенок. Гораздо вероятнее, чем мой. В тысячу раз вероятнее. Настя сношалась с ним и за день до того, и сразу после. И они не предохранялись. Она мне об этом говорила.

– Зачем?

– Сказала, что он сыт на неделю и поэтому она свободна от него.

Ирина снова отклонилась и стала говорить в потолок:

– Она была очень сексуальная. Все время хотела. С двенадцати лет об этом начала говорить. А потом так вообще… Целовала меня туда несколько раз. И просила, чтобы и я ее туда целовала. Я три раза так делала. Но мне тогда это жутко не понравилось. Все три раза. Это с Катькой почему-то все иначе произошло. Ты не находишь, что они чем-то похожи?

– Я тебе тоже чуть было не задал этот же вопрос. Тогда, когда Катька первый раз к нам пришла. Но почему-то испугался.

– Похожи. Когда мы с Катькой сходили с ума, я все время Настю вспоминала…

Она помолчала, о чем-то думая или что-то вспоминая. А потом продолжила:

– Я ее и рукой там ласкала - она очень просила, говорила, что намного приятнее, чем самой. Это случалось редко. Эпизодами. Я считала это аморальным. Но на нее такое находило, что она точно отдалась бы тогда кому-нибудь. К нам ведь все время кололись. Особенно из старших классов. Ну я и лапала ее, как она просила. Вместо пацанов. Черта с два Пашка получил бы ее девственницей, если бы не я. Сейчас уже и не пойму - почему она меня слушалась? Даже после школы. Мы уже с тобой вовсю сексом упражнялись, а она прибегала ко мне, чтобы я только пощекотала. Или чтобы рассказывала, что и как мы с тобою вытворяем. И тоже принца ждала… Чтобы тоже взял ее целой. Как ты меня.

Снова замолчала, будто не решаясь сказать что-то особенно стыдное. Но все-таки сказала:

– Однажды вечером она пришла прямо сразу после того, как ты с меня слез. Ты ей открыл и тут же в институт убежал. Не помнишь?

– Нет. Я все время вечерами туда бегал.

– А я тогда даже подмыться не успела, все твое там внутри у меня чуть не плескалось. И взяла и сказала ей об этом… Она тогда… в общем, все твое из меня высосала. Как с ума сошла. Я не знала, куда мне от нее и от стыда деться - у нее столько силы в руках появилось, буквально изнасиловала меня. Мы даже поссорились на два дня. И после этого она меня больше ни разу не просила пощекотать… До самой своей смерти. Знаешь, как много я потом обо всем этом передумала? Наверное, так же, как и ты. И вроде не виновата я ни в чем, а все равно такое чувство, будто не права была, будто должна была ей отдаться тогда, позволить делать с собою все, что она хотела. И ничего со мною не сталось бы. А она что-то еще хотела… И так и ушла… И нет ее больше. А ведь я была единственной, с которой она смела все такое… Ни с кем из девчат даже не целовалась.

– Вот почему у тебя с Катькой так просто все произошло…

– Наверное. Тебе стыдно за меня?

– Нет. Совсем не стыдно. Любитесь. Когда захочешь.

– Я без тебя почему-то не хочу. А с тобой - да. Особенно сейчас. После этого Пашки. Давай ее пригласим? Только без Витьки.

– У них же свадьба в субботу. И дети. Светланка все сразу поймет.

Легкая на помин дочка в это время заскреблась в дверь. Потом тихонько постучала и приоткрыла ее:

– Мам, пустИте меня, а?

– Чего тебе?

– Просто. Мне нужно к вам.

– Хорошо, заходи. Только ненадолго.

– Вы еще не полюбились? Тогда я подожду. А потом приду.

– Не полюбились, не полюбились… - перекривила мать.
– Заходи сейчас.

– Не ворчи. Мне надо.

Она влезла между родителями, бесцеремонно растолкав их и освободив для себя место.

– Ну. Что?
– спросила Ирина, когда та улеглась.

– Что - что? Рассказывай дальше.

– Что рассказывать?

– Про то, где и как ты сегодня была.

Ирка откинулась на спину и замолчала, уставившись неподвижным взглядом в потолок. И очень долго так молчала. И Светка застыла в неподвижности, еще и отца ладошкой за руку сдавила - мол, не встревай, жди.

И та не выдержала:

– Я папе сегодня изменила с другим мужчиной.

– Но он же разрешил, - тут же, без секундной паузы возразила дочь.

– Да.

– Значит не изменила. Рассказывай дальше. Не останавливайся.

– Светка, я не могу при тебе, понимаешь? Уйди. Папе я все скажу, а тебе не смогу. Не смогу и все. Он тебе потом сам перескажет.

Дочь обиженно шмыгнула носом и тут же привстала, собираясь последовать ее приказу. Но передумала. Снова легла, тесно прижавшись спиной к отцу и набросив на себя его руку.

– Я и папа - это одно и то же. Я состою из его генов, поняла? Если уж ты считаешь, что изменила ему - ну, ты так обмолвилась, - значит ты изменила и мне. Ты понимаешь, о чем я? Рассказывай обоим.

Ирка сокрушенно вздохнула и закрыла глаза.

– Да. Помолчи немножко, - посоветовала Светка.
– Привыкни ко мне. И ты, папа, тоже. А потом говорите мне все, как есть. Оба. И не пудрите мне мозги. Я знаю, что у вас последнее время что-то происходит. Очень серьезное. Такое, чего в других семьях не бывает. Но очень хорошее. Честное. Меня вы не обманете. Даже не пытайтесь. Ты же хочешь, чтобы я стала сильной, уверенной и независимой? Хочешь, - ты говорила. Значит, я должна продолжать вас. Со всем тем, что произошло с вами. Со всеми удачами и неудачами, достижениями и ошибками. Я должна все знать. А ты па, кстати, потом расскажешь, куда вчера ездил. Ты приехал весь в женщине. С головы до ног. И не сочиняй, что это была Катя. Это совсем другая. Я ее еще не знаю.

– Ладно, - согласился отец.
– Только не налетай на маму. Сначала меня послушай. Ты уже знаешь, Пашутин - это муж погибшей десять лет назад маминой подруги…

И он рассказал вкратце об их отношениях с Пашутиными, а потом подробнее о том, как нечаянно залез на Настю и как они с нею как бы изменили и маме, и Пашке. И как он нес в себе все эти годы чувство вины перед обоими. И о том, что происходило с Пашкой после Настиной гибели. И о том, каким тот стал неуклюжим и неудачливым. И что мама его пожалела - еще раньше, потому что была подругой его жены - настоящей и единственной, и сейчас, сегодня, согласилась снова поддержать его своим самым близким участием, потому что ему очень плохо. И он, Виктор, разрешил и даже посоветовал ей это сделать, а сам не только не осудил, а наоборот, почувствовал какое-то облегчение…

И мать дополнила его рассказ подробностями из нынешней Пашкиной жизни. И о том, как она разрешила ему целовать свою грудь после гибели Насти. И о том, как и зачем он просил ее прийти к нему домой сейчас. И почему она пошла.

– И ты ему дала?

– Да.

– Сильно хотела?

– Нет. Я его почти совсем не хотела. Какой-то интерес был вначале - ну, типа того - как он поведет себя, как он вообще это делает, что именно я могу с ним почувствовать не так, как с твоим папой… И что чувствовала с ним Настя - это было особенно интересно, мы ведь с нею были очень близкими подругами, знали друг о дружке почти все. Но потом и этот интерес улетучился. Он какой-то… совсем чужой. Из другой жизни. Я теперь недоумеваю, как Настя с ним могла целые три года…