Чтение онлайн

– Не болтай. Который час? Сережка спит?

– Начало первого. Спит. И лыбится.

Она заменила простыню, бесцеремонно перекатывая их голые тела с одного края кровати на другой и поучая:

– Полотенце надо подкладывать. Накопили… море целое.

Потом улеглась на бок под руку отца, тесно прижавшись к нему спиной. Уложила под щеку обе ладошки и, зевнув во весь рот, заверила:

– Я рано встану. Сережка не заметит. А вы продолжайте ругаться.

– Мы не ругаемся.

– Все равно. Продолжайте. Я вам не мешаю.

Но они не стали продолжать. Молча думали одни и те же свои мысли.

>Забоялись, да?

>Нет. Просто спать уже хочется, - ответил отец.

>Забоялись. Я же вижу. Про меня и Толик-Танечку говорили.

>А ты подслушивала?

>Нет. Я и так знаю. О чем вы еще можете сейчас говорить? Мама, ты меня слышишь?

>Слышу.

>Класс. А они нас - нет. Ты расстроились, да, мама?

>Чему?

>Что я вас слышу.

Ирина промолчала.

>Не расстраивайся. Чему быть, то и будет. Радоваться должна. Нас же никто больше не слышит. Никто-никто в мире.

>Ты и за стенкой нас слышишь?

>Нет. А вы что, слышите?

>Тоже нет. Только вблизи, когда видим друг друга.

>Ну вот. А ты расстраиваешься. Знаешь, почему это так?

>Почему?

>Потому что мы любим друг друга. Самой необыкновенной любовью. О такой любви больше никто не знает. Только мы. Одни единственные на всем белом свете.

>Так не бывает.

>Ну и что? Все равно - только мы.

>Светка. Мы иногда такие слова говорим… - засмущалась Ирина.

>Ругательные? Ну и говорите. Я что - их не знаю, что ли? Я с папой их уже даже вслух говорила. А когда "про себя" - они вовсе и не ругательные. Обыкновенные. Даже красивые бывают. Иногда. Когда хочется. Кстати, знаете, почему почти все ругательные слова с сексом связаны? Не знаете? А я знаю. Так что - можете не стесняться.

>Ну и почему?

>Не сейчас. Я потом как-нибудь скажу. Это очень долгая история. Вы лучше мне про Толика и Танечку поговорите. Мне интересно.

>Что именно?

>Что, что… - перекривила Светка маму.
– Ты же знаешь про Катю?

>Ну?

>Ты знаешь, что она - папина собственная женщина?

>Что значит - собственная?

>В прямом смысле. Принадлежит ему. Он может делать с нею все, что только захочет - она и не пикнет.

>Почему ты так решила?

>Я же видела ее.

>Когда?

>Какая тебе разница? Видела.

>И при чем здесь Катя?

>Мамочка, не строй из себя недотепу. Ты же знаешь, что Толик тоже уже почти принадлежит тебе. У меня что, глаз нету?

>Светка! Что ты такое говоришь? Неужели ты думаешь…

>Ничего я не думаю. Никто нас уже не сможет разъединить. Но Толик - тоже уже почти твоя собственность. И ты почти что уже можешь с ним делать все, что захочешь - он и не пикнет.

Ирка откинулась на спину и замолчала.

>Да я уже не ревную, чего ты. Ну, может самую малость. И папа тоже. Спроси у него.

>Ты что, ей все рассказал?
– и в самом деле обратилась Ирина к мужу, тяжело при этом вздохнув.

>Ничего я ей еще не рассказывал. Почти ничего.

>Ничего?
– чуть не радостно всполошилась дочь.
– Тогда давайте все про Катю. А потом про моих. То есть, я имею в виду - про Толика и Танечку.

Ирка повернулась и обняла их, прижавшись всем телом к дочери:

– Нет. Давай спать, доченька. Потом. Не сейчас. Мы все тебе расскажем. Все-все. Правда. Только не все так сразу… Ты уже взрослая, должна понимать. Спи родная…

Они заспались до девяти утра. Светки рядом не оказалось - смылась так тихо, что они и не услышали, когда она это успела.

Виктор первым потопал в ванную. Дети уже хозяйничали на кухне, откуда слышались аппетитные запахи и словесные препирательства.

– А почему ты тогда к ним в кровать залезла? Ты что, не знаешь, чем они там ночами занимаются?
– недовольно ворчал Сережка.

– Как ты мне уже надоел. Что они - непрерывно там этим занимаются, что ли? Делать им больше нечего? Просто заболтались. Заболтались - и я так там и заснула.

– О чем заболтались?
– чуть не завистливо спросил он.

– Обо всем. Про жизнь. Про школу. Про тебя тоже, - на тренировках чтобы по-настоящему выкладывался, а не так - время отбывал. Про Толика и Танечку.

– Могла бы и меня разбудить.

– Да уж. Ты так спал, что тебя даже шторм не разбудил бы.

– Пальцем в лужу. Мне с вечера как раз такой шторм приснился, что я аж и проснулся. А потом снова заснул.

– Шторм ему приснился. Бери и сам к ним ходи. Чего боишься?

– Но ты же обещала?

– Ничего не обещала. Вечно я тебя, что ли, за руку буду водить? Ходи сам. Здоровый уже. Не прогонят.

Виктор осторожно проскользнул в ванную, боясь скрипнуть дверью и попасться на нечаянном подслушивании.

Шторм ему приснился… А той буря почудилась. От которой все пространство по дому ходуном ходит. И ему с женой в это же время вообще черт-те что неизвестное причудилось…

А Сережке они и в самом деле что-то меньше внимания уделять стали… Нехорошо это. Наверняка думает: ее то берут к себе, даже на всю ночь, а его - нет. Конечно ему обидно. Сегодня же нужно им заняться. Поговорить хотя бы. О море, о кораблях. Тельняшку бы ему достать - где, интересно, их продают? Где-то же наверное продают. Вот был бы сюрприз! И вечером перед сном о чем-нибудь поболтать… Обязательно надо! Сегодня же.

Ирке он потом полностью передал подслушанный им разговор. И она тоже согласилась, что Сережка нуждается в более частом и обстоятельном общении с родителями. А то все с Леной, да с Леной. Да со Стасиком своим. Так и упустить можно - замкнется в себе, не разомкнешь потом…

Они сидели на кухне, а дети по своим комнатам занимались своими делами.

– Ты так и не спросил меня, где я в четверг после работы шлялась, - напомнила она еще вчера высказанную в его адрес претензию, будто осуждая за проявленное невнимание.