Чтение онлайн

Теперь перед нами стоят несколько главных тем "теоретического интереса". Действительно ли любовь существует в неотыгрываемом состоянии? Где разделительная линия между моторными и физическими выражениями в любви? Действительно ли у каждого человека свой собственный эволюционный ход развития и различные энергетические черты и в какой мере?

Перед тем как вернуться к этим вопросам и имея их в виду, мы можем теперь обратить внимание на эволюционную историю любви — на которой будет тесно основываться любовь в переносе.

Что имеет в виду Фрейд, когда пишет об инфантильной предыстории любви в переносе? В данной работе Фрейд сосредоточивает внимание, главным образом, на "сексуальной любви". Для этого есть несколько причин. Во-первых, непосредственной причиной было то, что форма отыгрывания переноса-контрпереноса, ставшая возможной вследствие сексуальной любви, представляла непосредственную опасность для пациентов(ок), аналитиков и психоаналитического движения. Во-вторых, имел место повышенный интерес Фрейда к формам любви, ставшим возможными вследствие работы и достижений эдиповой фазы. И наконец, как отмечали различные авторы (например, Купер, 1991), Фрейд был склонен воспринимать любовь как базисную данность, как "стихийный феномен", как нечто "несомненное, ядро эмоционального состояния". В этой связи, хотя он действительно исследовал психологические отличия в объектном выборе, интенсивности, сублимации и так далее, он не копал слишком глубоко, чтобы раскрыть основное чувственное состояние. Это остается во многом справедливо, несмотря на установление им нежного, в отличие от сексуального, вклада любви и упоминание некоторых вкладов из различных психосексуальных стадий развития. Работа рассечения любви или, альтернативно, компоновки природы любви в эволюционном ключе с нулевой точки, не была чем-то, что Фрейд считал необходимым делать (это и понятно). Тем не менее в данной работе он оставляет открытой дверь, чтобы другие могли сделать именно это. В действительности, он побуждает нас провести такое исследование, так как все, что появляется в любви в переносе, ранее имело место в предшествующей инфантильной любви. Знание природы такой ранней любви становится важным. И Фрейд дает нам обширный список для работы:

* "все ее (инфантильной любви) предварительные условия для любви" (в работе Фрейда о психологии любви [1910] он говорит об "условиях любви" — например, "любви к проститутке" или "потребности в оскорбленной третьей стороне". Я считаю, что под "предварительными условиями" он имеет в виду более ранние версии, которые будут развиваться в "условиях для любви");

* "все фантазии проистекают от ее сексуальных желаний";

* "все подробные характеристики ее состояния влюбленности" и

* инфантильные "объектные" выборы пациентки.

Давайте теперь взглянем на инфантильную любовь, принимая во внимание кое-что из более современного знания и перспектив, полученных от наблюдений за младенцами, но держа в уме, что этот эволюционный интерес будет оправдан тем, что он нам говорит о любви в переносе и поднятых теоретических вопросах.

Выражения любви начинаются поразительно рано. Наиболее базисный физический язык нежной любви складывается и ему научаются к четвертому или пятому месяцу жизни. Сравнение моторного любовного поведения младенцев и аспекты моторного любовного поведения взрослых иллюстрируют этот момент. Явно выражаемое поведение, по которому узнают взрослых любовников в фазе влюбленности, состоит, главным образом, в том, что они пристально глядят в глаза друг другу, не произнося слов; лица влюбленных очень близки друг к другу, всегда имеет место касание частей тела; чередование вокальных паттернов; синхронность движений; выполнение особых жестов, таких как поцелуй, крепкое объятие, прикосновение и держание головы и рук партнера. Мы видим такой же самый набор образцов поведения, выполняемый в младенчестве с матерью или главным осуществляющим уход лицом.

Начинаясь около двух с половиной месяцев, когда младенцы начинают пристально глядеть на своих матерей, они (и их матери) могут проводить десятки секунд, даже минуту или более, погруженными в молчаливое пристальное взаимное глядение друг на друга. Младенцы не делают этого, когда глядят на другие объекты. Продолжительное пристальное глядение друг на друга без говорения — очень редкое событие во взрослой человеческой жизни. Если двое взрослых глядят в глаза друг другу без говорения более пяти секунд или около того, они, вероятно, будут сражаться или любить. Применение взаимного глядения между родителями и младенцами и между любовниками составляет отдельный список.

Сходным образом, родители и младенцы, подобно взрослым любовникам, используют особую запись близости. В каждой культуре точно фиксируется то расстояние, которое должны сохранять друг относительно друга двое взрослых. Лишь близко знакомым людям, любовникам и детям позволено нарушать эту дистанцию. В действительности, матери и младенцы проводят намного больше своего личного времени вместе, знакомясь друг с другом на очень близком расстоянии, которое нарушает культурную норму, точно так лее, как это делают любовники.

Речь тоже имеет собственную особую запись. Когда родители говорят с младенцами, и иногда когда любовники говорят друг с другом, они нарушают нормы речи. Они придают особое значение музыке по сравнению с лирикой, они используют "детский лепет", они полагаются на более широкий спектр невербального применения голоса и меняют установившееся произношение слов. Сходным образом, в игру вступает определенный регистр выражений лица. Диады любовников и родитель-младенец совершают параллельные изменения, нарушения и преувеличения мимических и вокальных экспрессии.

Любовники склонны синхронно двигаться вместе в хореографических паттернах одновременного приближения-приближения и одновременного удаления-удаления. Родители и младенцы показывают такой же самый паттерн своих совместных движений. Именно эти паттерны, длящиеся в течение нескольких секунд, подают нам, главным образом, сигнал о статусе любовников.

Имеются также особые жесты и действия, наблюдаемые у любовников, которые очень рано развивают младенцы. Поцелую обычно научаются до второго года жизни, а крепким объятиям — много раньше. В то же самое время, дети любят гладить и покачивать в своих руках лицо родителя. Лежа напротив или на родителе, дети до двухлетнего возраста часто совершают тазовые толчки как часть того, что представляется как волна нежности. Утонченные выражения кокетничанья хорошо видны до начала эдиповой фазы [63] .

Все эти вариации в особом регистре являются не просто формами или паттернами нежной любви. Сюда вовлечена страсть — в смысле временного потока возбуждения, драматических нарастаний и пиков и угасаний активности. Преходящая игра элементов в этих особых регистрах во многом находится на службе порождения "глубоких волнений". Мы не говорим здесь лишь о спокойной, дающей блаженство любви. Здесь не уравнивается чувственность и "неспецифическое возбуждение". Однако развивается возбуждение, которое однажды будет наполнено чувственным (сексуальным) окрасом содержания.

Не только момент зарождения физического языка любви является очень ранним, довербальным, но и сам ее язык — это язык действия. Эти особые любовные поведения формируются различным образом по времени, интенсивности, частоте и выявленным условиям в каждой семье. Другими словами, самый базисный физический язык любви — тот способ, которым она физически проявляется — также является кандидатом на широкую индивидуальную вербальность, как и лицо объектного выбора.

Предпочтения, диапазоны терпимости, позволяемые и непозволяемые интенсивности и продолжительности определенных актов — все они являются частью "химии" любви, которая может шествовать под личиной "объектного выбора". Не является ли этот базисный язык частью "всех детальных характерных черт состояния влюбленности" и типом "предварительного условия" для любви?

Эти соображения поднимают другой вопрос. Действительно ли младенцы на первом году жизни влюбляются в своих родителей или же они некоторым образом плавно переходят в более стабильное состояние влюбленности? Или же они вообще не находятся в состоянии любви? Нуждается ли индивид в чувственном потоке — будь он вытеснен, сублимирован или еще не развит — для того, чтобы влюбиться? Данный вопрос важен в той степени, в какой переживание влюбленности, со всей ее интенсивностью и безотлагательностью, является или не является инфантильным переживанием. В конечном счете, более неистовые и непосредственные части любви в переносе, которые описывает Фрейд, лучше всего приписываются фазе влюбленности. Есть ли у них инфантильный предшественник? Мое понимание младенцев заключается в том, что они действительно влюбляются и делают это снова и снова несколько раз по мере того, как развитие прогрессивно дает им новый набор способностей, с которым они снова или "более глубоко" влюбляются. Форма любви в основном установилась. В нее будут вливаться новые содержания.