Чтение онлайн

– Дима! Ну почему ты не хочешь к нам вернуться, сюда, в Самарканд?

– Нет. Отсюда надо уезжать, и чем скорее, тем лучше.

– Да чего ты боишься? Землетрясения?

– Хуже.

– Что-то ты не договариваешь. Дину тоже всполошил, она уезжать собралась. Нас непременно хочешь к себе увезти...

– Да, Ирочка, нам русским надо обязательно отсюда уезжать, пока не станет поздно.

– Что ты меня пугаешь? Что, война из Афганистана к нам перекинется?
– с опаской спросила она, но добавила с усмешкой: - Или китайцы захватят?

И она рассказала, как девчонки в ее отделе принесли китайский разговорник и в обед потешаются - изучают китайский язык, говорят: "Вот придут китайцы, а мы им...", - и она произнесла фразу, звучащую, как русский мат.

Дмитрий улыбнулся.

– Так что?
– продолжала допытываться Ирина.
– Ты мне так и не ответил. Почему мы должны уезжать?

Дмитрий помолчал и очень серьезно, даже трагически, сказал:

– Это очень большая ответственность. Но я тебе расскажу. Когда я лежал в реанимации в коме, у меня было видение. Будто я сижу в каком-то огромном помещении, похожем на зал ожидания на вокзале. Кругом люди: мужчины, женщины, дети, старики, - все грустные, кто плачет, кто молится. Рядом сидит седобородый старик и тоже вздыхает и что-то бормочет. Я у него спрашиваю: "Что случилось? Кто они?" А он отвечает: "Это беженцы". Я говорю: "Что? Война?" Он отвечает: "Нет. Хуже. Страна развалилась, теперь каждая республика - отдельное государство. И всех русских оттуда выгнали, а кто не хотел уезжать - убили. Но России они тоже не нужны. Россия уже не та, что прежде..." Он вздохнул и добавил: "Вот они и сидят здесь - ожидают, когда Россия повернется к ним лицом. Многие умирают, так этого и не дождавшись". Я спрашиваю: "Почему же Россия их не принимает?" А он: "Не та Россия, не та, равнодушие и жестокость царят в ней. Но, если есть у тебя кто близкие в других республиках, поторопи их, тогда они могут выжить". Он встал и пошел между рядами. К нему бросились люди, падали перед ним на колени, как перед священником, протягивали руки. Он кого крестил, кому что-то говорил, но до кого дотрагивался, те начинали блаженно улыбаться и исчезали. Это были, в основном старики и мужчины, изможденные, растерянные. Я помню это очень четко, за два года не забыл ни одной детали. Вот только он не сказал, когда это будет. Но сказал - поторопи. Вот я вас и тороплю, - он замолчал. Ирина тоже молчала.

– Ну, что скажешь, Ирочка?

– Если так, надо уезжать. А ты еще кому говорил, кроме Дины?

– Нет. Я боюсь, не поверят, засмеют или того хуже: обвинят в антисоветской пропаганде и посадят. Но даже, если этого не случится, все равно, нам русским лучше жить в России.

– А у меня же Ольга в Вильнюсе, за литовцем замужем. Как же они?

– Не знаю. А помнишь, она тоже жаловалась, что русских там не любят. Погонят, и их погонят.

– А муж? Он же местный?

– Ирочка, если мы крепко осядем в России, мы и им поможем в случае чего. Так ведь?

– Да. В Норильск, так в Норильск. Надо все обдумать, с детьми посоветоваться.

Они снова замолчали, задумались, прижавшись друг к другу.

К костру подошли Вильдам с Еленой, сели рядом.

– Вы что приуныли?
– сами они так и светились от счастья. Вильдам достал из рюкзака бутылку красного вина.

– Захватил для особого случая. Выпьем ребята?

– После водки нельзя, - сказала Елена, - можно более крепкие напитки, но не слабые. Плохо станет.

– Да из нас уже вся водка вышла, мы трезвые, как стеклышко, - сказал Дмитрий.
– Наливай, Вильдам.

– А я?
– капризно надула губы Елена.
– Я тоже такое вино люблю, а мне нельзя.

– Чуть-чуть можно, - успокоила ее Ирина.

И Елена призывно подставила стакан. Вильдам пристально посмотрел на нее, усмехнулся и налил пару глотков.

– Все. Больше не налью, - он обернулся к друзьям и сказал:

– Я специально эту бутылку взял. Хотел закрепить нашу дружбу и перейти с вашей дочерью на "ты", все же жена у меня ее ровесница, а она мне все "выкает" да по имени-отчеству зовет.

– А я согласна, - раздался голос Тани из темноты, и на свет вышла она и Саша.

Ирина удивленно на них посмотрела.

– Вы же спали? Что вас разбудило?

– Ничего, - загадочно улыбнулась Таня.
– Выспались.

– Вот и замечательно, - обрадовался Вильдам.
– Тут Дима говорил, что мы с Еленой являемся связью между двух поколений. Давайте, закрепим эту связь. Таня, тебе тоже можно глоточек, я знаю, - он плеснул Татьяне в стакан вина.

– А ты откуда знаешь? Я - дед, и то, только что узнал, - удивился Дима.

– А я - муж лучшей подруги.

Ирина опять покачала головой, но промолчала.

– Так вы что, с Татьяной "на брудершафт" будете пить?
– лукаво посмотрела на Вильдама Елена.

– А ты против?
– ответил он вопросом на вопрос.

– Совсем нет.

– А я тоже хочу с тобой "на брудершафт" выпить, - обратился к ней Дима.
– Друзья, так друзья. А ты, Сашок, согласен меня на "ты" звать?

– Я не знаю. Вы же Танин папа...

– Ну, значит, и твой тоже. Ты же отца на "вы" не звал?

– Не звал, - замялся Саша.

– Да я на звание отца не претендую, будешь звать меня Дима и на "ты".

– Тогда можно, - повеселел его зять.

Ирина сидела молча, слушала всех и только качала головой.

– Ира, а ты что молчишь? Тебе эта затея не нравится?
– спросил у нее Вильдам.

– Это с твоей легкой руки Елена свекровь называет по имени и на "ты"?

– С моей, - расплылся в улыбке Вильдам.
– А тебе, смотрю, не нравится.

– Скорее, непривычно.

– А вы знаете, что в английском языке "ты" и "вы" одно слово?
– спросил Вильдам.

– Конечно, - ответила за всех Таня.

– А в Америке принято называть всех только по именам, не зависимо от возраста и родства.

– Но мы же не в Америке, - возразила Ирина.

– А на Руси и не было обращения "вы", это уже после Петра с запада привезли. А до этого и царям "тыкали", - вставила свое слово Елена и добавила: - Это же только в своем кругу на "ты", а на работе, при чужих - "вы". Я до последнего на работе Вильдама по имени-отчеству звала и на "вы", хотя "на брудершафт" мы пили здесь три года назад.

– Да?
– удивилась Ирина, подумала и согласилась: - Если так, то, конечно. Меня только это и смущало.

Все облегченно вздохнули.

– Так, - опять взял слово Вильдам.
– Девченки, у вас вина по глотку, "на брудершафт" все не выпивайте, потом за общую дружбу чокнемся, - и протянул открытые объятья Татьяне.
– Вот я сейчас тебя облобызаю...

Татьяна засмеялась и слегка попятилась, а Саша, тоже посмеиваясь, подтолкнул ее сзади навстречу к Вильдаму.

– Иди, иди. Кто кричал - я согласна? А теперь на попятную...

Когда церемония целования закончилась, все чокнулись стаканами.

– За дружбу!

Вильдам взял гитару и запел:

– Дружба - Фройншафт!..

– Тише, тише! Детей разбудишь, - шикнула на него Ирина.

Тогда все уселись потеснее и запели в полголоса. Потом спели "Песенку друзей":

– Мы едем, едем, едем

В далекие края...

– И куда же мы едем, - спросила весело Таня, когда песня закончилась, - Ирина сразу стала серьезной.

– К отцу в Норильск.