Чтение онлайн

– -- Нет, Кузнец, меня родила мать. Просто я вошёл сюда через другой вход. Так удобнее.

– -- Сколько здесь провёл, никогда не слышал про второй вход.

– -- А зачем тебе знать, что есть другой вход, он же выход, ты же никогда отсюда не выходил? И разве не достаточно одного входа, чтобы выйти, ты ж когда-то через что-то сюда вошёл, ведь было же начало у твоего пребывания тут? А войдя раз можно так же и выйти обратно. Сколько лет ты здесь работаешь?

– -- Не знаю.

– -- Далдаф, ты вроде как бессмертен... Ты, можно сказать, вечен. Но вечна и твоя работа. Ты не устал?

– -- Я не понимаю, что такое "устал".
– -- Ответил Кузнец ровным голосом.

– -- Как вообще ты очутился здесь, в подземелье, в глубине пещеры, как ты попал туда, откуда не можешь или не хочешь выходить?

– -- Когда-то я был обычным сельским кузнецом. Страшно любил свою работу, мог с утра до вечера не вылезать из кузни и стоять часами у наковальни и горна. Я не думал о девках, как остальные парни из деревни, мог обходиться без денег, о еде я вспоминал лишь тогда, когда желудку было уже невмоготу. Я любил только одну работу и полное одиночество, чтобы никто не мешал мне работать. Я впадал в страшное отчаяние, если из-за проклятой усталости не мог продолжать делать своё дело и ненавидел часы, убитые на сон. Я досадовал и доходил до крайнего неистовства, когда долго не случалось заказов. А заказы у сельского кузнеца обычно бывают по сезону, и я порой неделями сидел без настоящей работы. Как я тогда страдал, наверное, обманутый любовник не мучился так в своей неудовлетворённой страсти. И тут в нашу деревню зашёл вроде ещё не старый, очень даже в расцвете лет странник. Не знаю, сколько ему было лет, по виду он выглядел достаточно молодым и бодрым, но говорил как умудренный долгой жизнью пожилой человек, много переживший и перетерпевший на своём веку. И оказался он не простым пилигримом, а волшебником или чародеем, не знаю, как правильно сказать. А пришёл он как раз по осени, когда я сидел без дела. Проведал он о моём горе и о моём нестерпимом желании трудиться всё время, беспрерывно, без сна, отдыха и пищи. Чтобы не отвлекаться на ненужное, чтобы день и ночь стоял я у наковальни, стуча молотом, чтобы всегда были заказы, работа, дело. И чародей, усыпив меня, перенёс в эту пещеру, приковал навечно цепью к горе, сказал, пока я на цепи, я не умру и не буду знать усталости, забуду, что такое голод и жажда. То, что я как будто бы вечен, не совсем правда --- я жив, пока цепь держит меня, пока стоит Великан-Гора, и умру только когда рухнет гора, а произойдёт это не менее, чем через сто тысяч лет. Так что я "почти" бессмертен... Все годы, а может и столетия, что я провёл в пещере я ни разу не спал, ничего не ел, не пил, я, как я понял из того, что мне говорил странник, нахожусь как бы вне времени: для всех оно идёт, а для меня времени не существует. Или я не существую для времени... Всё эти годы я орудовал молотом, раздувал мехи, плавил железо, закалял сталь, словом, работал, и так обрёл покой и удовлетворение. Делал я в основном орудия труда: сохи, плуги, косы, серпы, лопаты --- раньше их очень много требовалось. После, как что-то изменилось в людях, стали больше заказывать оружия, скоро я начал изготовлять лишь одно оружие: мечи, секиры, наконечники копей, рыцарские доспехи. А орудия труда вообще стали никому не нужны. Почему, не понимаю... То, что я произвожу своими руками близко к совершенству, произведения моего ремесленного искусства неповторимы, такое могу делать только я один. Я кричу от радости и захожусь в восторге, когда держу в руках своё новое творение. И я ещё не насытился работой: каждый новый выкованный меч, что первенец для молодого отца.

– -- Кузнец, --- сказал Этьен, --- твои оружейные шедевры, твои чудесные клинки несут смерть и страдание. Король Гуго X, для которого ты куёшь мечи, готов залить кровью весь мир. Он пока разорил и разгромил только одно небольшое королевство. Он не просто покорил его, а именно уничтожил --- уничтожил всех его жителей: воинов, землепашцев, ремесленников, мужчин, женщин, детей, правителя и его подданных. Гуго не достаточно разбить вражеское войско, ему сладостно вырезать всех, кто стоял против него. Кто не с ним, тот, по его понятию, должен быть убит. Он не воин, он --- палач. Далдаф, ты творец смерти, бессмысленной и напрасной смерти. С твоих пальцев стекает кровь младенцев, твоя наковальня стоит на человеческих костях, в твоих глазах отражение адского огня, твою душу обволокли трупные черви, твоё блаженство --- боль и несчастие невинных и беззащитных.

– -- Замолчи!
– -- Закричал Кузнец, --- я делал оружие не для войны, а для удовольствия. Меня убедили, что оно используется на рыцарских турнирах, и больше нигде.

– -- Сколько мечей ты изготовил?

– -- Тридцать пять тысяч лежат готовые, завтра должны их все забрать.

– -- И неужели ты думаешь, что такое количество нужно только для использования на рыцарских турнирах. Не бывает турниров, где одновременно участвуют тридцать пять тысяч рыцарей. Столько оружия, причём сразу, необходимо, чтобы вооружить целую армию.

– -- Я не обязан об этом думать. Моё дело --- делать то, что должен делать. Страсть к работе меня не покидает. И я не тупо произвожу одно и то же, но я творю. Я, если хочешь, не просто ремесленник, я --- художник. Моё последнее творение меч...

– -- Перерубающий камень с бычью голову, --- с раздражением перебил его Этьен, --- Кузнец, ты обязан бросить всё и уйти отсюда навсегда.

– -- Незнакомец, ты же знаешь, я навеки прикован. Цепь не перерубить никаким мечом, даже моим самым лучшим. Правда, помниться, старик говорил про какой-то легендарный Меч Победы. Но где тот Меч?

Этьен, молча, достал из Сумки Кристалл горного хрусталя и положил его на наковальню и произнёс:

– -- Бери свой молот, Кузнец и бей сюда, бей по Кристаллу. И станешь свободным.

– -- Свободным, --- упавшим голосом повторил Далдаф, --- нужна ли она свобода. И где она свобода? Может здесь, прикованный и погребённый я свободнее, чем, если бы жил там, на земле среди людей? Несвобода она же не снаружи, она внутри человека, и сейчас я ощущаю столько свободы во всём своём существе, сколько нет, наверное, и в тысячи вольных бродяг.

– -- Нет, ремесленник, после того, что я тебе сейчас сказал, ты никогда уже не будешь истинно свободным. Делая очередной меч или наконечник копья, ты будешь помнить, что их жертвой могут стать дети, женщины, старики. Нет больше для тебя свободы --- ни внешне, ни изнутри.

– -- Но смысл моей жизни в работе, я без неё погибну...

– -- Работы тебе хватит и среди людей: вещи, пригодные к труду нужны вечно.

– -- Господин рыцарь,? ты сейчас сделал меня самым несчастным человеком на свете. Я вынужден выбирать между двух зол: я не могу тут оставаться и до смерти не хочу выходить отсюда.

– -- Забудь, кузнец, о себе: твоя личная воля отныне поглощена всеобщей волей. Теперь твоё ничтожное Я принадлежит всем: будущее мира в твоих сильных руках. Бей, и довольно разговоров.

Кузнец повиновался, он ухватился обеим руками за свой гигантский молот и, размахнувшись так, словно делал это в последний раз, опустил его на Кристалл. Раздался сухой треск, и над наковальней вспыхнуло переливающееся облако разноцветной пыли. Едва оно опало, как на чёрной поверхности огромной, как поле для игры в шары, наковальни остался лежать весь усыпанный радужными частицами Великий Меч Победы величиной с женскую ладонь.

– -- Это что?
– -- Спросил Кузнец.

– -- Тот самый легендарный Меч Победы.

Далдаф ухмыльнулся и неодобрительно зыркнул на Этьена. Рыцарь же взял Меч двумя пальцами, стряхнул с него блёстки пыли и коснулся его тончайшим остриём цепи, державшей Бессмертного Кузнеца, и цепь, будто бы ожив, зашевелилась, как-то неловко звякнула и слетела с ноги пленника горы, оставшись валяться ненужной мёртвой змеёй на грязном полу. Кузнец с откровенно детским ужасом в расширенных зрачках глядел на происходящее, когда он окончательно понял, что теперь не прикован и свободен, то с каким-то животным стоном, идущим с самых низов утробы, повалился на колени и зарыдал так искренне, словно рядом стояла его родная мать, и только она одна могла прочувствовать всю глубину его горя.

– -- Перестань, будь мужчиной, --- сказал Этьен и, достав Талисман в виде змеи, вставил Меч между изгибами её тела, --- где тот меч, что ты закончил последним? Мой сломался и мне нужен новый.

– -- Вот он, --- пробормотал Кузнец, --- бери его, рыцарь, он по праву теперь твой. Моё самое лучшее творение. Где бы взять камень, чтобы показать, как он может рубить. Да я их все уже поколол. Наковальня! Руби её, она всё равно уже бесполезна.

Этьен, не колеблясь, размахнулся и с плеча ударил по холодному железу, и закалённое лезвие прошло сквозь него до самого основания, словно наковальня была сделана из бумаги, и две тяжёлые половинки упали в разные стороны, гулко стукнувшись об пол.

– -- Вот и всё, --- тихо вздохнул Далдаф.

– -- Нет, Кузнец, ещё не всё, ---сказал Этьен, --- ты забыл про тридцать пять тысяч мечей, их надо уничтожить.

– -- Это не сложно. Вон там, у той дальней боковой стены есть проход, куда никто не заходит, ведь он заканчивается обрывом, и где-то далеко внизу, неизвестно на какой глубине слышен шум воды --- подземная горная река. Вот туда и можно всё сбросить. Тут у меня не только мечи, но ещё и наконечники, топоры, щиты --- всё пойдёт в бездну. Весь мой труд. Трудился и жил я, выходит, напрасно.