Чтение онлайн

– -- Нет, Далдаф, не напрасно. Кто, кроме тебя освободил бы Меч Победы. Впрочем, довольно медлить: действуй. Где всё сложено?

– -- А всё здесь, --- сказал Кузнец и сорвал высокий полог из оленьих шкур.

Открылся уходящий вглубь пещеры длинный тоннель --- он, был весь заставлен деревянными подставками с торчащими из них рукоятками готовых мечей, которые словно бы ждали, когда воины придут и заберут их, чтобы сразу броситься в битву. Далдаф начал грубо, словно сорняки в поле, по одному выдёргивать мечи из подставок и, набрав их с десяток в большие, как лапы дракона, руки, уносить в дальний проход, ему приходилось каждый раз пересекать кузницу от края до края, но он с лёгкостью бегал туда и обратно, таская свой груз. Его лицо в тот момент казалось беспредельно печальным, такое бывает у того, кто навсегда покидает родной дом, но пройдя треть тоннеля, Кузнец как-то разом остервенел и разозлился, теперь, казалось, попади кто-нибудь под руку, убьёт, не размышляя, а под конец он вдруг успокоился, и выражение лица стало отрешённым и отсутствующим...

– -- Странно, я устал, --- удивлённо сказал Далдаф, --- я никогда не уставал. Всё понятно: сейчас я смертный, а значит, как любой смертный должен уставать, а так же спать, мёрзнуть, страдать от жары, болеть, испытывать голод, стареть и, может быть, даже любить. Всё правильно...

– -- Идём отсюда, ремесленник, --- бодро сказал Этьен, --- дел здесь больше нет.

Кузнец повернулся к выходу, но рыцарь предостерёг его:

– -- Нет не туда, там стража, там не выйти просто так. Идём через второй выход.

Он взял Факел и, запалив его, пошёл, не оглядываясь, к проходу, сквозь который попал внутрь пещеры, а заскучавший Далдаф поднял свой молот --- единственное, что он пожелал забрать с собой --- положил его на плечо и покорно побрёл следом.

Подниматься вверх оказалось проще: зелёная слизь высохла, и ступеньки покрылись плотной коркой, ноги больше не скользили. Этьен шёл быстро и слышал, как за его спиной сильно, будто молотом по наковальне, стучит толстыми подошвами железных башмаков Кузнец, стараясь не отстать, и он громко и сипло дышал, словно перегруженный конь-тяжеловоз.

Как только они выбрались из пещеры, поднялась любопытная луна, и воцарилась полночь.

– -- Надо как-то запереть эту дыру, чтобы туда никто больше не влез, --- сказал Этьен, --- найди камень помассивней и заложи её.

Далдаф повиновался, он отыскал среди камней, кругом лежавших россыпью, огромный отколовшийся осколок скалы, волоком перетащил его к дыре и, при помощи молота, плотно, словно пробку в дубовую бочку, забил им выход.

– -- Прощай, рыцарь, --- сказал Кузнец, закончив дело, --- пойду в те края, где родился. Не знаю, правда, для чего, кто там ждёт меня... Я же даже не знаю, сколько лет прошло, как я исчез оттуда --- может всего три года, а может и все триста лет. Но всё равно пойду, больше некуда...

– -- Прощай, Мастер, --- сдержанно сказал Этьен, --- удачи тебе.

– -- Спасибо, --- ответил Кузнец и зашагал вниз прямо по камням. И скоро его чёрный силуэт растворился в прозрачной темноте ночи.

XXXVI глава.

...Этьен не поехал обратно той же дорогой: ему говорили, что существует более короткий путь --- через владения короля Бальбо II, прославившийся тем, что всякий проезжающий по его землям воин обязан был сразиться с тремя самыми лучшими рыцарями королевства. Незадачливого побеждённого, как правило, не убивали, а держали в качестве заложника, в ожидании, пока родственники не заплатят богатый выкуп. Король и его вассалы весьма наживались на этом, так как всегда находилось достаточно охотников испытать своё рыцарское умение и поиграть в чёт-нечет с судьбой. И за 12 лет, что действовало такое правило, лишь троим выдающимся воином удалось одолеть всех трёх королевских бойцов --- первым победителем был Фламм Рыцарь Башни, вторым --- Трофинт Рыцарь Белого Вепря, третьим --- Кулквид Рыцарь Насмешки.

Этьен, не колеблясь, въехал во владения Бальбо II --- если бы он обогнул королевство стороной, то потерял бы девять дней. О поединках он не думал --- он думал совсем о другом.

Дорога, прежде шедшая по уклон, стала ровной, и рыцарский конь скакал по ней резво и без заминок. Скоро дорога побежала мимо березняка, где деревья казались выстроившейся на королевский парад армией кнехтов в белых плащах, и выросший прямо посреди пути всадник в розовом плаще показался тут вполне к месту --- он стал поперёк, выставив копьё и мешая проехать Этьену. На гербе всадника краснела когтистая тигриная лапа, держащая серебряный топор.

– -- Уважаемый, --- закричал неизвестный, --- я Донги Рыцарь Тигра! Будьте любезны, назовите ваше имя и примите бой!

Отвергнутый Рыцарь ничего не ответил: он молча опустил своё копьё --- у него просто не оставалось времени на бессмысленные церемонии --- и ринулся на дерзкого противника, и едва тот успел разогнаться, как получил страшнейший удар в центр щита. Толстый щит выдержал, не раскололся, но не выдержал всадник: одним махом, будто выброшенный из метательной машины, он вылетел из седла и, с раздражением отшвырнув копьё, словно оно было во всём виновато, повалился навзничь на землю, широко раскинув руки, будто ждал в объятия того, кто сейчас упадёт к нему с неба. Рыцарь Тигра так и остался лежать, когда равнодушный Этьен проскакал мимо, не удосуживаясь полюбопытствовать о состоянии поверженного, а услышав за спиной далёкое: "Незнакомец, назови хотя бы своё имя...", то был уверен, что обращаются не к нему.

...К полудню он достиг короткого по протяжённости, но весьма широко раздвинутого в стороны каменного моста, возведённого над быстротекущей, буйной рекой, вода в ней клокотала и бурлила, как в большом закопчённом разбойничьем котле, подвешенным над сильным огнём. С той стороны моста, в самом его начале, напоминая гриб подберёзовик из-за странного удлинённо-шишковатого шлема, как-то вполне естественно возник всадник, застывший, словно восковая фигура, он крепко сидел на невысоком, но мощном коне, и, казалось, никакая сила не вышибет такого из седла. На его чёрном, как кожа тропического дикаря, щите пестрело изображение павлина с раскрытым хвостом.

– -- Эй, --- заорал всадник, перекрикивая громовым голосом шум воды, --- я Горди Оик Рыцарь Павлина. Ещё никто не проезжал по этому мосту, не сразившись со мной. 200 человек за 15 лет сокрушил я своим копьём, правда были ещё те трое, что оказались сильнее и удачливей... Но они проезжали здесь так давно, что я о них почти не помню, даже подозреваю, не выдумал ли я их со скуки. А скуки здесь хватает: тот первый, что на дороге, мало кого оставляет мне. Но сегодня великий день: появился, наконец, соперник --- единственный за последние три года. Так что, незнакомый паладин, назовитесь и в бой. Вам уготована честь стать двести первым. Счастливое число, между прочим!

Отвергнутый Рыцарь, выкрикнув своё прозвище, дёрнул повод и пустил коня на врага, и через 2 секунды они сошлись прямо посреди моста. Раскатистый грохот от ударов стальных наконечников копий об обитых железом щиты перекрыл голос разъярённой реки, а каменный мост страшно затрясся, точно слабые деревянные мостки, когда Рыцарь Павлина повалился на него, будто кусок скалы, оторвавшийся от горы, поверженный вместе с лошадью: налетевший Этьен, своим непреодолимым натиском, словно бы сковырнул его как застарелый нарост на коре тысячелетнего дуба.

– -- Ты победил, счастливчик, --- прорычал Рыцарь Павлина, который сразу же, легко отпружинив от холодных камней, вскочил на ноги, он не выглядел каким-то обескураженным и раздосадованным, --- но зато ты развлёк меня и отогнал на время мою лучшую подругу госпожу скуку. Что ж, тебя ждёт третий, если он, конечно, уже не подох там от тоски в своём тоннеле.

...Когда блёклое солнце нижним краем чуток коснулось ободка горизонта, дорога, изредка прихотливо изгибаясь, вывела Этьена к невысокой горе с пробитым сквозь неё тоннелем. Он заехал внутрь, и ему стало несколько жутковато: всё --- неровный пол, шероховатые стены, сводчатый потолок отливали тёмно-багряным отсветом, и невозможно было понять, то ли это естественный цвет, то ли всё это получилось благодаря свету многочисленных факелов, торчавших исполинскими иглами по всей продолжительности тоннеля. Их дрожащее, неуверенное горение давало мерцающий свет, контуры предметов едва улавливались, всё виделось неясным, призрачным, и возникший впереди силуэт высокого худого всадника на длинноногом коне, выглядел непрорисованным, нечётким, почти бесплотным. А стоило ему выступить из тени, как можно было рассмотреть долгое, опустошённое лицо с глубоко провалившимися глазами, обрамлёнными тёмными кругами. "Такого строгого и осмысленного выражения во взгляде не бывает у живого человека, --- подумал Этьен, --- как на старинной картине. Ощущение, что этот человек знает то, чего нельзя знать, и никто, кроме его одного этого не знает." Этьен придержал коня: впервые за все месяцы странствий у него не возникло решительного намерения тут же пойти в атаку на неприятеля, этот странный рыцарь не мог восприниматься как воин, он скорее походил на забытого всем миром отшельника или на обычного, может быть ещё не старого, но до последнего предела усталого от однозначного восприятия хода времени человека. С ним хотелось не биться в кровавом бою, а просто поговорить.