Чтение онлайн

– -- И какова ваша великая идея?
– -- Скривив губы, спросил Этьен.

– -- Сотворение из ничтожества героя и гения, --- шёпотом ответил Кулквид.

– -- Не слишком ли высокого мнения о своих способностях?
– -- Громко спросил вступивший в разговор Рауль, --- гениями, как всем известно, рождаются, а героя никто не может сотворить, кроме как если герой не сотворит себя сам. Не захочу стать героем, то и не буду им, и никакая сила не заставить меня сделаться таковым. А пожелаю быть героем, то лишь я один смогу предпринять всё то, что для этого надо. И кто-то иной мне не поможет, он будет, как посторонний, только мешать.

– -- А вдруг не посторонний, --- сказал Кулквид, --- а вдруг почти родной, совершенно свой, который без конца внушает тебе, что ты лучший, ты самый, ты необыкновенный и не такой как все остальные, и ты достоин особой участи? Знайте, если человеку что-то постоянно внушать, то в итоге обязательно поверит этому, тем более в отношении Эсхита и напрягаться особо не надо было, так как он и без того понимал, что как воин, как боец он несомненно один из самых выдающихся. Правда, нечто случилось у него в юности, он получил некую душевную рану, о которой ни вспоминать, ни тем паче говорить не хочет и из-за чего он стал бояться мира и людей, сторонясь и прячась ото всех. Впрочем, то дела прошлые, и касаются они его одного, меня волнует лишь настоящее и будущее. В общем, из нелюдимого полного предубеждений затворника, ненавидящего и одновременно страшащегося по своей тайной причине людей мне посчастливилось вылепить подлинного властелина вселенной.

– -- А вы, господин Кулквид, не страдаете скромностью, --- сказал раздражённо Этьен.

– -- Говорю как есть, --- вздёрнув брови, ответил Рыцарь Насмешки, --- и если быть по-настоящему откровенным, то не так уж и легко и просто было переубедить барона, переиначить его на нужный лад. То, что вы завёте совестью, которая, в сущности, есть строгое следование правилам исполнения законов рыцарского долга, наверное, с год или даже более того, мне пришлось вытравливать, выжигать из него бесперебойными внушениями и сверхдоказательными убеждениями. Он, как коршун за зайчонка, мёртвой хваткой держался за понятие святости рыцарской чести, считая преступным и кощунственным отказываться от него. Но чтобы стать великим, необходимо забыть и отвергнуть всё общепринятое, устоявшееся, являющееся истинным для всех, ибо великий устанавливает свою собственную истину. Рыцарь, воин, мужчина обязан переступить буквально всё ради своих целей, он не вправе иметь друзей, родных, возлюбленных и вообще каких-либо привязанностей. Всё будет помехой, ведь невозможно стараться бежать быстрее всех, продвигаясь через заросли терновника. Таким образом, безжалостно избавившись от всего лишнего и ненужного, человек перестаёт задумываться о постороннем, он начинает помнить только о главном и предпринимает всё, чтобы достичь этого главного. И вся его физическая сила и духовная мощь будут направлена в сторону торжества его воли, как единственной воли, имеющей дозволение быть в этом мире. Его сила в его воли, и если его воля пересилит все остальные воли, и станет всеобщим законом, то он объявит себя повелителем мира и ему будет можно всё, спрашивать дозволения ему придётся только у одного себя. Вот такие мысли я упорно старался влить в сознание Эсхита, и мне это удалось: идея стать выше всех и выше не только по положению, но и по праву --- по праву избранного, по праву силы и воли --- по праву, добытого им самим, благодаря своей исключительности (ведь, если подходящему человеку в подходящее время намекнуть, что он совершенно не то, что иные, что он единственный такой --- непохожий и особенный --- то он с открытым, девственным сердцем примет это как веру) полностью поглотила его разум, он мог думать и говорить только об этом. Словом, из обычного, не слишком задумывающегося над смыслом жизни, несостоявшегося вояки, проводившего, как правило, всё своё время либо на охоте, либо в бесцельном прогулкам по своим не слишком обширным владениям получился, благодаря моим стараниям, настоящий великий воин, который стремится не просто к победе в битве, но к победе в битве за покорение вечности. Ведь каждый желает остаться в вечности --- пусть не телесно, то хотя бы как герой и легенда.

– -- А вам, Рыцарь Насмешки, зачем это, --- спросил Этьен, --- какая вам выгода?

– -- Власть, --- ответил Кулквид, блеснув глазами, --- скрытая, неявная, тайная власть. Власть из-за спины, из-за плеча, из тени, из тёмного угла, из-за ширмы. Власть над отдельным человеком, то есть над бароном Эсхитом, и через него власть над всеми. Кто направлял его, кто руководил его поступками, кто знает все его постыдные слабости и понимает, как правильно использовать его преимущества, кого он слушает, как своего наставника и попечителя, кому подчинена его воля, кто собрал для него войско, кто заставил его добыть Ключ Любви, который потом принёс нам Меч Победы?
– -- Я, всё один я. Да и Меч Победы остался бы лежать в каком-нибудь золотом ящике в качестве трофея, которым можно только любоваться, но никак не воевать им, если бы я неустанно не напоминал Эсхиту о возможном величии, дающееся счастливому обладателю Меча. Вы не представляете, как полюбил барон Меч Победы, что не желал первое время даже слышать о том, чтобы использовать его как используют оружие, ему достаточно было обладать им, а всё остальное перестало для него иметь смысл и значение. Но оружие не есть вещь, предназначенная для созерцания, но вещь, предназначенная для действий. И я, играя на тщеславии Эсхита, говоря ему, что никто никогда не узнает, что он лучший воин, если останется сидеть в замке, разглядывая Меч, подтрунивая над его даже некоторой мнительностью, основанной на том, что нет его заслуг в добывании Меча, он, лишь, как меняла, обменял Меч на что-то другое, и чтобы оружие оправдывало своё существование, оно должно быть применено. Иначе оно не оружие, а предмет мебели. Он, конечно, согласился с моими доводами, и, как результат, недавняя битва. Да, без меня не случилось бы ничего: ни битвы, ни победы, ни императора. И ведь есть в том, что я как бы неизвестен и вроде бы незаметен какая-то особая сладость: я же знаю, кто всё устроил и кто виноват.

XXII глава.

...Этьен, а за ним и Рауль, откинув тяжёлый, как кольчуга двойного плетения, полог, вошли в шатёр барона, а вместе с ними, едва не наступая им на ноги, ввалился самодовольно улыбающийся, словно до отвала наевшийся кот, Кулквид. Хозяин шатра сидел в дальнем углу, опустив глаза в землю и вытянув ноги, на узкой походной кровати, по его виду казалось, что он не спал три или четыре ночи и, неимоверно желая уснуть, никак не может сделать этого: беспрерывный поток мыслей не давал ему успокоения. Он поднял тусклый, как слюдяное окошко в хижине бедняка, взор на вошедших, и его лицо просветлело --- что-то наподобие приветливой улыбки тронуло его пересохшие губы:

– -- Планси, ты ли это, --- сказал он сипло, --- я сегодня вспоминал о тебе, думал, помнишь ли ты некого барона Эсхита?

– -- Разве твои "великие деяния" дадут забыть тебя?
– -- Ответил Этьен.

– -- Господин Планси и его оруженосец, --- вмешался Кулквид, --- желают, кажется, стать воинами армии императора Эсхита Великого.

– -- Мы ничего не говорили о своих желаниях, --- сказал Этьен, --- всё ваши фантазии, Кулквид.

– -- Но тогда зачем вы здесь?
– -- Удивился Рыцарь Насмешки.

– -- Зачем?
– -- Усмехнулся Этьен, --- это я могу сказать только лично барону. Это наши с ним личные дела.

– -- Выйди, Кулквид, --- устало сказал Эсхит.

– -- Но Харгрив, как же без меня, --- возмутился Кулквид, --- я же должен присутствовать везде, чтобы знать всё.

– -- Успокойся, всё равно ты не знаешь всего, --- сказал Эсхит, --- так что иди...

– -- Куда я пойду, если моё место тут?
– -- Вскричал Кулквид, --- понимаешь, только тут и нигде больше. Мне нигде нет места, где нет тебя, так что мне некуда идти, я должен остаться, ведь я твой лучший друг и самый близкий товарищ.

– -- И всё-таки ты иди, мой лучший друг, --- с нескрываемым раздражением сказал барон, --- если останешься, то будешь мне не товарищем, а врагом. И ты отлично знаешь, что случается с моими врагами, а я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Уходи!

– -- Но Харгрив...
– -- пробормотал Кулквид.

– -- У-хо-ди.

Рыцарь Насмешки изобразил лицом гримаску со значением "как знаешь" и вышел, громко топая.

Эсхит поднялся со своего ложа и широкими шагами, выставив вперёд как-то неуклюже большие ладони, подбежал к Этьену и крепко пожал ему правую кисть, обхватив её обеими руками. Этьен представил своего оруженосца, и они по приглашению хозяина сели в узкие, с тонкими подлокотниками кресла, стоявшие напротив большого, широкого кресла, в котором устроился сам барон.

– -- Планси, --- обратился он к Этьену, --- мы встречались с тобой всего два раза и то как-то так... мельком, постольку-поскольку, но почему-то ты мне запомнился, врезался, как говориться, в память. Мне зачем-то хотелось, чтобы ты всегда присутствовал рядом, может быть как соратник или даже как друг. Возможно, будь ты на месте Кулквида, все было бы иначе, всё произошло бы не так как произошло...

– -- Не будь меня, не появись я тогда в замке Эсхит, то вообще ничего не произошло бы, --- ответил Этьен.
– -- Не было б меня, не было б ничего

– -- Да, ты, прекрасно помню, представился такой, как всем нам показалось, простой и непосредственный, --- сказал Эсхит, --- и прямо заявил, отдай мне Ключ взамен на Меч, которого у тебя пока нет. Я согласился, так как ничего не терял, а в случае твоей удачи, наоборот, приобретал.

– -- А теперь я пришёл, чтобы забрать назад, то, что отдал по глупости и недомыслию, --- тихо, но очень внятно сказал Этьен.

– -- Забрать?
– -- Переспросил барон, --- хочешь обратно обменять Ключ на Меч?

– -- Нет, --- ответил Этьен, --- именно забрать... Забрать Меч, не отдавая Ключа.

– -- Но почему, Планси, --- усмехнулся Эсхит, --- ведь я честно поступил, когда получил от тебя Меч, а ты от меня Ключ? Ты что, хочешь владеть ими обоими, я слышал, кто обладает и Ключом и Мечом, тот бессмертен, ты возжаждал бессмертия?

– -- Нет, Эсхит, к бессмертию я равнодушен, и не о том я сейчас думаю. Я думаю лишь о том, что никто на земле из простых смертных, вроде тебя и меня не имеют права владеть Мечом Победы. Мы не герои, мы всего лишь обычные люди, и все наши так называемые подвиги являются следствием наших ошибок или преступлений. Поэтому, Меч должен быть уведён из мира, причём навсегда.