Чтение онлайн

– -- Там, в пустыне, --- пробормотал Рауль, напившись, --- за такой кувшин с водой, если бы меня поставили бы перед выбором, я согласился бы отказаться от всех благ, дающихся бессмертной славой. Только бы глоточек хлебнуть бы сейчас, думал я, и ничего не надо больше. Как сказал тот умник, Рыцарь Тени: желание жить самое сильное желание человека, оно перебивает все остальные желания, делая их мелкими и ничтожными. Но как желание славы может быть ничтожным? Я бы никогда не поверил бы в это. Теперь и верить не надо, я просто это знаю...

– -- Рауль, --- сказал Этьен, --- зря ты полез в воду: вода солёная, и ткань твоего балахона намокла, а когда она высохнет, то станет жёсткой, негнущийся, как сброшенная змеиная кожа, лежащая на солнцепёке.

Трое странно высоких, с крайне смуглыми, тёмно-коричневыми, словно дубовая кора, вытянутыми до невозможности лицами человека, одетые в точно такие же свободно спадающие до земли одежды, что были на странниках, появились из ближайшего дома и направились прямиком к ним.

– -- Вот и дуданы, --- сказал невесело Этьен, --- почему-то они не прыгают от радости, приветствуя тут наше появление.

Они не только не прыгали, но их суровые, на грани неприкрытой злобы и явственной ненависти лица не предполагали ничего доброго.

– -- Не напасть ли они хотят на нас?
– -- Спросил Рауль.
– -- Я всегда не прочь поучаствовать в хорошей стычке. Но мы теперь безоружны... Но какие верзилы.

Маленький проводник бросился навстречу дуданам и став у них на пути, начал бегло тараторить, пытаясь им, то ли что-то объяснить, то ли в чём-то их убедить, причём Этьену и Раулю на слух было понятно, что изъяснялся он не на своём языке --- тагонтский звучал плавно и протяжно, долгие гласные в нём преобладали. А сейчас он выражался короткими, односложными словами, такая речь казалась похожей на однообразно-отрывистый клёкот встревоженной чайки. Хмурые и неприветливые туземцы, не прогнали его с дороги, внимательно, как подопечные своего наставника, стали слушать, то, что он им рассказывал --- этот крошечный, чёрненький, как клякса, тагонт, с невероятным достоинством стоял, высоко задрав приплюснутый, словно горелая лепёшка, подбородок, окружённый тремя настоящими, по сравнению с ним, великанами --- макушка его головёнки находилась где-то в районе их талий --- и не просто кому-то что-то говорил, а выступал как истинный лицедей перед зрителями: строил различные гримасы, без конца жестикулировал, показывая невидимые образы, повышал и понижал голос. И чем дальше заходил его рассказ, тем сильнее вытягивались и без того лошадиные физиономии дуданов, страх и смятение до предела расширяли их до невозможности выпуклые глаза, а как только говоривший закончил, они с ужасом уставились на белых людей. Тагонт, между тем что-то вынул из своего мешка, ослепительно блеснувшее на свету и протянул это местным, те, приняв подарок, почтительно склонились перед ним и, не разгибаясь и не поворачиваясь спиной, дико сверкая белками глаз, удалились.

– -- Что наш проводник им дал?
– --Спросил Рауль.

– -- Похоже на золото, --- отозвался Этьен, --- наверное, плата за услугу. А может, это некий знак, дающий понятие о том, кто он и зачем он тут. И заодно с ним и мы...

– -- А чем они так напуганы, --- опять спросил оруженосец, --- что малыш тагонт им мог сказать этакого, что они такими страшными глазами пялились на нас?

– -- Мы, видимо, по их понятиям смертники, --- ответил Этьен, --- ведь на острове Силодолис, куда мы направляемся, нет места живым. Там живой человек, едва ступив на землю острова, моментально превращается в мертвеца. Он не сгорает, не рассыпается в прах, внешне он остаётся таким, каким был, но мёртвый. От человека остаётся пустое вещество, лишённое души, а, значит, и жизни. Поэтому город, что расположен там называется городом Живой Смерти, так как всё выглядит словно оно живое, но на самом деле мёртвое. И никто, кроме нас с тобой, не может ступить на этот остров и не умереть. Но они-то этого не знают...

Какое-то время ничего не происходило, они стояли и ждали.

– -- Странное побережье, --- сказал Рауль, --- ни одной лодки, ни места, где их привязывают. Они что, живя на берегу океана, никогда не плавают и рыбу не ловят?

– -- Наверно, всё-таки плавают, --- сказал Этьен и показал на появившихся из проулка шестерых здоровых мужчин, которые по трое с каждой стороны несли на плечах, придерживая за её борта, длинную узкую лодку.
– -- Значит, и мы поплывём.

Дуданы, словно гигантское двенадцатиногое чудовищное насекомое в едином ритме, нога в ногу прошагали мимо них и, не задерживаясь, зашли прямо в воду, где и опустили лодку на спокойные, почти незаметные волны: она едва покачивалась, когда туземцы отпустили её, такой тихой была водная гладь. Потом они выбежали на берег и стали поодаль, глядя на странных чужаков так, словно те вот тут сразу на их глазах упадут на землю и умрут в страшных судорогах или сгорят заживо, бегая по берегу живым факелом, и никакого спасения им не будет, участь обречённых известна всем.

Этьен с Раулем запрыгнули в лодку --- не её дне лежали два коротких весла и те бурдюки с водой, что спасали путников в пустыне, а попрёк были приделаны на одинаковом расстоянии от носа и кормы две узенькие дощечки, предназначенные для того, чтобы сидеть на них во время плавания. Этьен, взяв одно из вёсел, сел спереди, Рауль, ухватившись за второе, уместился сзади.

– -- Рауль, --- обратился к нему Этьен, --- давай греби по правому борту, а я --- по левому. Если сразу поймаем единый ритм, то пойдём быстро и только вперёд.

И он оглянулся, чтобы видеть, понял ли его Рауль и чуть не выронил своё весло: толпа, наверное, в несколько тысяч человек стояла на берегу: люди молча смотрели на них --- так молчат на похоронах, когда гроб уже опустили в землю и засыпают его землёй. "Весь город здесь.
– -- Подумал Этьен.
– -- Когда они успели так быстро собраться? Только что берег был пуст, и как они узнали, что мы именно сейчас отплываем?" Действительно, вышли все: мужчины --- от стариков до юношей, дети --- и мальчики, и девочки, женщины --- молодые замужние, седые старухи и даже невинные девушки, объявленные невестами, которым до свадьбы положено сидеть дома. А самым первым, отделившись от толпы, шагнув по щиколотку в воду, стоял маленький тагонт, с грустной, как у старой панды, улыбкой, казалось, позови они его, и он с радостью бросится за ними.

– -- Пришли проводить нас в последний путь, --- сказал Рауль, обернувшийся за взглядом Этьена, --- ничего, поглядим, как они станут нас встречать, и какие у них будут рожи, когда мы вернёмся. Ведь никто и никогда не возвращался оттуда?

– -- Бери весло, --- сухо ответил Этьен, --- надо плыть.

XIV глава.

...Они легко достигли полной слаженности в движениях: вёсла идеально точно входили в воду, не отставая и не опережая друг друга, собственно, вёл впереди сидящий Этьен, а Рауль только подстраивался под его скорость хода и манеру грести, и получалось у него это очень удачно.

Примерно, после целого часа, как они отошли от берега, на стыке тёмного моря и светлого неба появилось неясное по очертаниям, как бы размазанное пятно, похожее издали на тень от скорлупы земляного ореха, но с каждым новым гребком, с каждым рывком лодки вперёд, пятно постепенно вырисовывалось в чёткие линии пугающего своей голой скалистостью острова. На нём ничего не росло --- ни травинки, ни деревца, одни сплошные камни, даже песка не было, всё выглядело как единая, неприступная скала, возвышающаяся, словно спинной гребень растянувшегося на животе дракона. И когда они подплыли вплотную к острову, то им пришлось уныло долго идти вдоль берега, чтобы найти удобное место, где нагромождение чёрных камней не казалось бы таким крутым и непреодолимым. Наконец, проплавав до самого вечера, им удалось набрести на небольшую бухточку, где виднелся маленький просвет между скал, а открывшийся в нём спуск к воде являлся приемлемо пологим для того, чтобы по нему могли бы подняться двое молодых людей. Они осторожно подгребли к гранитному краю, и Этьен, отбросив назад весло, ловко выпрыгнул на сушу, он одним движением поймал конец верёвки, сразу же брошенной Раулем и придержал лодку, чтобы её не унесло, пока оруженосец вылезал на берег. Потом они вместе подняли лодку из воды и волоком дотащили её до неглубокой, звездообразной расщелины, находившуюся гораздо выше уровня моря, где и спрятали её --- лодка как раз отлично уместилась в одном из естественных ответвлений звезды.

Разобравшись с лодкой, они направились вглубь острова.

– -- Что теперь, куда мы идём, что ищем?
– -- Спросил Рауль.

– -- Вход в Город Живой Смерти, --- ответил Этьен, --- он обозначен плитой с четырьмя равными сторонами и с прямыми углами. То есть её противоположные стороны и углы как зеркальное отражение друг друга. Здесь, среди всех этих бесформенных груд один совершенный предмет, думаю, найти будет просто. Только надо постараться успеть до захода солнца, а то ночевать на голых камнях не очень приятно. Гляди, Рауль, внимательно под ноги.

И пройдя совсем немного, они действительно наткнулись на небольшую всего в два локтя, если мерить каждую сторону в отдельности, плиту --- её поверхность выглядела хоть и ровной, но не идеально гладкой, а ещё ближе к углам к ней были приделаны что-то вроде ручек, за которые можно взяться, чтобы её поднять. Этьен и Рауль, каждый со своего края, не сговариваясь, одновременно ухватились за эти ручки и подняли плиту. Под ней открылся вход. Они отнесли плиту в сторону и положили на землю, и, подойдя к входу, замерли на мгновение, словно пропуская вперёд себя кого-то невидимого, но тут же, опомнившись, решительно, сначала Этьен, и за ним Рауль начали спускаться вниз по едва видимым в полумраке ступенькам, зажатыми между двумя близко расположенными стенами. Спуск оказался долгим, идти было очень неудобно, потолок нависал прямо над головами, и им приходились постоянно отклоняться назад, чтобы не ударяться, а потом стало так темно, что шагали они на ощупь и думали только о том, как бы не упасть и не переломать костей. А спустившись, они очутились в длинном коридоре, в противоположном конце которого горел свет, и они пошли на этот свет --- свет испускали высокие двустворчатые двери, отделанные золотом, которое, казалось, сияло само по себе, ведь в подземелье не было источников света. По обеим сторонам дверей стояли два широкоплечих стража, облачённых в древние доспехи, сделанные из толстой кожи и красной меди, стражники не шевельнулись, когда путники приблизились к ним, на их прекрасных лицах не мелькнуло даже тени эмоции при виде незнакомцев. Рауль подошёл совсем близко к одному из воинов, на расстоянии рукопожатия и уставился ему в глаза --- тот и не шелохнулся, а его пустые глаза продолжали смотреть в никуда. И вдруг Рауль осознал, что перед ним мертвец, что стражник мёртв и мёртв он, похоже, не одну тысячу лет, раз на нём такие несерьёзные старинные латы, и поэтому город и называется Городом Живой Смерти --- в нём мёртвые изображают живых.