Чтение онлайн

Когда эта фантастическая тварь приблизилась ко мне буквально на расстояние дыхания, я сумел по-настоящему разглядеть и оценить её не укладывающиеся в привычном сознании размеры. Облик её был такой: два круглых, выпуклых, чёрных глаза, словно два чёрных солнца светились по обоим бокам её головы, свободное пространство между ними равнялось небольшой горной долине, там свободно разместилась бы добрая крепость с гарнизоном на тысячу кнехтов. Ноздри, которыми оканчивалась змеиная голова, зияли как пара глубоких гротов, в них бы в каждый без труда въехали бы по три всадника в ряд с поднятыми вверх копьями, не коснувшись потолка.

Не скоро, но я дождался, когда чудовище перевалилось через край трещины в пяти шагах от меня и начало выползать на ровную поверхность. Я для него не существовал, вероятно, я представлялся ему чем-то вроде тонкого прутика или крошечного осколка камня. Стало даже как-то немного досадно и обидно: в глазах какой-то, пусть и не совсем обычной, змеи я --- ничто. И мне даже не пришла в голову мысль, что поднимись гадина в том месте, где, как дозорный, стоял я, то от меня ничего бы не осталось --- тварь раздавила бы меня, растерев по камням и ничего не почувствовав. Но об этом я думал потом, вспоминая, сейчас я думал о своём спасении. Я из-за всех оставшихся сил подковылял к змее, отдыхавшую после тяжёлого подъёма, и стал карабкаться по её телу --- кожа на нём состояла из исполинских чешуйчатых пластин, каждая размером как два круглых рыцарских щита. Они как бы наслаивались друг на друга, крепко сочленяясь между собой, поэтому там, где верхняя чешуйка нависала над нижней, имелись выступы, по которым я и полез по туловищу твари как по широким, неудобным для нормальной ходьбы ступеням. Но у меня не было выбора. Правда, как можно спастись при помощи огромной змеи, я не знал, и на что я рассчитывал... Да ни на что, очевидно, не разум руководил мной, а присущее каждому животному организму природное желание жить.

Словом, я забрался на самый верх змеиной головы, где нашёл очень удобное углубление возле правой, гороподобной глазницы. А прямо за глазницей лежала приличная тень и была приятная прохлада, и там я сразу же лёг, устроившись на дне в уютной ложбинке, будто в колыбельке и мигом, как сытый сосунок, уснул. Выспался я отлично, а проснулся от того, что ощутил сильное потрясывание и неприятно резкие толчки. Кое-как, цепляясь за выступы, я подтянулся повыше и выглянул наружу из своего убежища: змея неожиданно быстро ползла вперёд. И я закричал от радости: она неумолимо приближалась к озеру, такому большому, что его противоположный берег находился где-то за горизонтом. Я вылез из углубления, и поднялся во весь рост. Страннейшее, полностью не соответствующее привычным представлениям о действительности, чувство пропитало всего меня: возвышаясь на голове змеи как на вершине высокого холма, между двумя ещё более высокими вершинами, которые были живыми и двигались, я представлял себя наездником горы, верховым немыслимого чудовища, императором всего обозримого мира, выехавшим на осмотр своих бескрайних владений.

Змея исполинским бревном, выпущенным из катапульты, влетела в озеро и быстро поплыла по спокойной воде, выставив голову над поверхностью. Частые мелкие брызги, словно драгоценные жемчужины, летели на меня с двух сторон. Я и не знал, что можно испытать такое дикое бессознательное счастье от заурядной прохлады, нахлынувшей вместе с обычными каплями воды, словно драгоценные алмазы падавшие на меня. Я стоял, широко расставив ноги и орал, разинув во всю рот, как зверь, радующийся воли и свободе, и не было никого во всём космосе, кто бы мог тогда, как мне казалось, обескуражить меня или развенчать. Я ощущал себя всем --- всем, что есть этот мир.

И вдруг основа под моими подошвами куда-то ушла, я стремительно полетел вперёд и упал лицом вниз, жёстко ударившись о кожу змеи и разбив себе в кровь нос. Я приподнялся на четвереньки --- струйка густой крови лениво текла из моего расквашенного носа. Я глядел на эту кровь и тихо смеялся: "Наверное, я скоро сдохну, а пресмыкающееся и не заметит этого, --- думал я, --- и вообще ничего не изменится в движении планет и звёзд, когда не станет меня. Словом, я, несомненно, величайший человечишка во всём свете".

Причиной того, что я упал, стало то, что моя змея выпрыгнула из воды на берег и резко остановилась, замерев то ли в ожидании, то ли просто отдыхая. Так, не шевелясь, словно в оцепенении, она пролежала часа три, и я успел заскучать и впасть в уныние. Сначала я долго ждал, что произойдёт дальше, потом устал ждать и пошёл гулять по змеиному телу, желая узнать что-то новое и интересное, но ничего нового и интересного я не увидел: тело гада на всём его протяжении оставалось удручающе однообразным. И уже ближе к хвосту, там где было не так высоко прыгать вниз, я потихоньку спустился на землю. Сходил к озеру, с удовольствием искупался, почувствовав себя лучше, но что делать дальше я не понимал, как выбираться отсюда, куда направиться и сколько идти от озера до мест, обитания людей и как идти, без запасов еды. Мне даже воды толком не во что было набрать --- те кувшины, что имелись у меня, остались притороченными к седлу павшей лошади, а из сосудов, в которые можно набрать воды у меня были лишь ножны, правда, занятые мечом. Но меч я, конечно, никогда не согласился бы выкинуть, даже ради спасения собственной жизни. "Хорош рыцарь, --- говорил я сам себе --- один, без коня, без копья, без доспехов, с мечом, годным только для того, чтобы зажать его в щели между камнями остриём, выставленным вверх и броситься на него, чтобы покончить со всем этим..."

Пока я таким манером разговаривал сам с собой, змея зашевелилась: она осторожно и неторопливо заползла за невысокую гору --- для неё-то он был как простой валун --- и снова притаилась, явно чего-то выжидая. Но не успел я что-то понять --- лишь распахнул рот от изумления --- как по всему берегу, прямо возле меня и дальше до горизонта стали слетаться, словно стая птиц, и садиться на землю целое сонмище крылатых драконов. Они казались не такими большими, как можно было представить себе дракона, ростом, наверное, всего лишь, со взрослого слона. Правда, по сравнению со змеёй они смотрелись так, как, очевидно, смотрелись бы голуби перед королевским удавом. Драконы, опустившись на голое, без единой травинки побережье, начали, наклонив к камням продолговатые, с маленькими рожками головы, мирно пастись, не обращая на меня никакого внимания, будто я как бы и не присутствовал.

В первую минуту я не разобрал, что они могут найти там, где нет ничего, но подойдя поближе к одному из них, я совершенно чётко разглядел, чем питаются драконы. Они ели камни --- обычные серые камни, такие твёрдые, что их не так-то лёгко и расколоть. Но драконы поглощали их не в сыром, если можно так сказать, виде, а в сильно разогретом или, лучше говоря, поджаренном. Они, как мы привыкли ждать от драконов, изрыгали из себя струю огня, направляя её на понравившийся камень, и, едва камень раскалялся докрасна, заглатывали его. Так вот для чего нужно дракону испускать из себя огонь, сделал я открытие, он ему необходим, чтобы питаться, без огня дракон умрёт с голоду, не будет же он есть холодный или, точнее, неприготовленный как следует камень. Дракон подошёл ко мне совсем близко, и я смог хорошенько изучить его сказочный внешний вид: он был, тёмно-бурого цвета, с гладкой, но не однородной, а состоящей из отдельных выпуклостей кожей, с длинной, хорошо изгибающейся шеей, и широкими, перепончатыми крыльями и с несколько бугорчатой спиной. Лапы он имел толстые, мощные, с крепкими когтями, но короткие и передвигался он короткими шажками.

"Это чудовище вытащит меня отсюда.
– -- Подумал я, --- если оседлаю его, оно сбросит меня или спокойно взлетит? Может, повернёт голову и мгновенно спалит, как щетинку. Но как спастись ещё? Только так или никак". Я зашёл к дракону с хвоста, и по хвосту же, как по лестнице без ступенек, забежал ему на спину и, дойдя до основания шеи, спокойно уселся в небольшой выемке, образовавшейся в том месте, где кончалась спина и начиналась шея. Мне показалась, что это очень удобно. Дракон, не поднимая головы, дёрнулся всем телом, но не настолько сильно, чтобы я не удержался, и продолжил заниматься своим драконьим делом. Я понял, что моё присутствие на его спине, совершенно ему не помеха.

И тут я вдруг увидел, что совсем забытая мною змея вылезла из свой засады и неумолимо подползает к другому дракону, бывшему в некотором отдалении от моего, явно желая напасть на несчастного. Я следил за ней, околдованный и заворожённый мистически равномерными движениями её бесконечного тела, в них, словно подчиняясь бесшумному стуку барабанной палочки, проступал определённый ритм, которому хотелось следовать и подчиняться. Змея, тем временем, приблизившись вплотную к намеченной жертве, одним ловким и неуловимым броском кинулась на неё, вцепившись той в горло и завалив набок, быстро обвила и закрутила её тело тугими и тесными кольцами своего долгого тела, не давая своей законной добыче дохнуть. Бедный пойманный дракон, успевший только с хрипом выпустить воздух, не сопротивляясь, мгновенно затих. А дракон, на котором, как тряпичная кукла, восседал героически-жалкий я, встрепенулся, вскинул голову, замахал неуклюже расправленными крыльями и, неловко подпрыгнув, взлетел. И остальные его собратья, напуганные появлением змеи и гибелью своего собрата, тоже взлетели следом всей стаей.

Но летали они не долго, скоро им надоел полёт и они пошли снижаться, очевидно, найдя новое пастбище. И мой верховой дракон вместе со всеми почти перестал махать крыльями, а наоборот, придерживал их, чтобы лететь не вверх, а вниз. Но меня-то это не устраивало, что мне делать, там, где другого человека кроме меня встретить невозможно? Я достал меч из ножен, перевернулся в обратную сторону, чтобы сидеть лицом к драконьей спине и стал колоть его у основания крыльев попеременно то у одного, то у второго. Дракон невольно, чувствуя боль, начинал махать крыльями, и мы снова пошли подниматься вверх, летя всё время вперёд. Так мы пролетели над озером, над красной пустыней, над ещё какими-то неизвестными мне, видимо, уже давно обезлюдившими землями, где иногда, как плохо затянувшиеся шрамы, попадались полуразрушенные и покинутые города. Мы с драконом миновали эти места: мне необходимо было попасть туда, где никто не покидал своих домов, где продолжали бы жить люди, которые ждали бы меня как героя. И, как только ослабевали взмахи крыльев, я до онемения в руках, продолжал тыкать и колоть дракона, чтобы он издох, но долетел туда, куда мне надо.