Чтение онлайн

И он долетел: стоило нам перемахнуть невысокие горы, как сразу за ними распростёрлась большая, зелёная долина. Деревья там почти не росли, зато широкие, засаженные разными злаками поля и луга, с обильно растущей травой чередовались бесконечной цепочкой. Я сразу же перестал терзать своего уже совсем ослабевшего воздушного коня, и он, едва держа крылья, пошёл, чуть ли ни падая, вниз. Тяжело, спотыкаясь и переваливаясь, дракон приземлился на ближайшем лугу, со свежескошенной травой и тут же ринулся что-то искать среди шарообразных стогов, тыкаясь своим удлинённо-тупым рылом в землю. Побегав так немного и ничего так и не отыскав полезного для себя, он задрал голову к верху --- я в этот момент успел пересесть лицом к драконьей шее --- разинул пасть и негромко заревел низким утробным голосом. Видимо, он не нашёл своих любимых съедобных камней, а травой и вообще растениями драконы, видимо, не питаются.

Мой бедный дракон снова теперь с большим трудом замахал вялыми крыльями и кое-как взлетел, но подняться высоко он уже не имел сил и поэтому летел над самой землёй, опустив глаза вниз, высматривая место, где могли попасться камни годные в пищу. Миновав луг, кончившийся не мощеной дорогой, мой летучий змей, уже совсем загребая дрожащими крыльями, полетел прямо над дорогой, едва не касаясь низкой травы, росшей по обочинам. Скоро из-за небольшого бугра показались странные сооружения --- когда мы подлетели поближе, до меня дошло, что это всего лишь обычные дома необычного вида. Их стены шли по кругу, или, точнее, дома состояли как бы из одной сплошной стены, беспрерывно закруглявшийся, нигде не заканчиваясь углами, и если бы не висела дверь на входе, то понять где у них перед, а где зад было бы невозможно. Словом, формой они напоминали высокий рыцарский шлем с прорезью для глаз без забрала с плоским верхом. Сложены те дома были из необтёсанных тёмно-серых камней, скреплённых между собой какой-то чёрной смолой и крыты простой выгоревшей на солнце соломой.

Дракон, завидев эти дома, опустился на землю и ретиво --- откуда только взялись силы --- побежал к крайнему и, едва приблизившись к нему, выпустил долгую струю огня, направленную точно в каменную стену. Я быстро соскочил с драконьей спины и спрятался за дом, стоявший напротив. Сразу стало ясно, что чудовище восприняло каменную стену как свою обычную драконью пищу. Солома, служившая крышей, моментально вспыхнула, а из дверей начали выбегать с криками ужаса люди. Из других домов народ также, заслышав вопли соседей, всей деревней повыскакивал наружу, и сразу же неистовый, разноголосый ор превратился в общий дикий вопль. Тем более что дувшим в сторону деревни ветром огонь быстро разнесло по остальным домам, стоявшим достаточно близко друг от друга, и скоро уже полыхали все строения, какие только там случились. Все жители деревни, скопом окружили неожиданного гостя, впрочем, сильно к нему не приближаясь. Но некоторые отчаянные смельчаки, подбегая к чудовищу со стороны хвоста, изловчались колотить дракона по спине и колоть тонкую, нежную кожу его широких перепончатых крыльев какими-то деревенскими инструментами и приспособлениями, бросать в него камни и большие куски глины, нанося ему довольно неприятные раны, особенно если это касалось его чувствительных крыльев. И без того измученный змей не понимал как от них отбиться. Он, то изрыгал пламя, пытаясь-таки раскалить кусок стены и откусить от неё, но ему никак не удавалось, как следует разогреть её до такой степени, чтобы можно было отломить от неё хотя бы маленький камушек. То отбивался от нападавших селян, совсем переставших его бояться, ведь дракон, пуская огонь в стену дома, ни разу не направил его на людей, он не воспринимал их как свою еду, поэтому, наверное, не видел смысла тратить на них своё огненное дыхание. А люди, совершенно потерявшие меру, уже огромной толпой набросились на пришельца и со всех боков дубасили и мутузили несчастного. Один из них вообще залез ему на шею и старался какой-то длинной палкой с крючком на конце достать до драконьей головы. И, наконец, не выдержав и бросив возиться с неподатливой стеной, дракон расправил крылья, попутно сбив с ног два десятка нападавших, пятерым из которых разбил острыми окончаниями крыльев, как спелые арбузы, головы, так что брызнули окровавленные мозги из расколотых черепов, и люди упали замертво, и после нескольких трудных махов грузно, с трудом всё-таки взлетел, уронив ещё и смельчака, забравшегося ему на загривок, тот упал головой вниз, ударился о землю и тут же испустил дух. Летучий змей, поднявшись чуть выше домов, направился в сторону поля, что простиралось за деревней. Я не знал, что мне делать и побежал туда, куда полетел дракон, вернее, я побежал вслед за людьми, ринувшиеся всей оравой --- кроме, конечно тех шестерых, что погибли в великой битве с чудищем и остались лежать на земле --- за улетающим от них сказочным существом.

Когда я, пройдя через догорающую деревню, где каждый дом, мгновенно став факелом, выгорел весь изнутри (сохранились лишь каменные стены), догнал людей, они уже плотным кольцом выстроились вокруг дракона. Правда, никто теперь не отваживался подходить к нему, все находились на расстоянии хорошего броска дротика. А чудо-змей, опустившись там, где покинули его силы --- посреди зелёного поля --- стоял на широко раскоряченных лапах, на полный мах разведя перепончатые крылья, опершись ими о землю, чтобы не завалиться на бок. Его длинная, ссужающаяся к голове шея гнулась вниз, он уже не мог держать её высоко, из-за чего едва не упирался своим тупым носом в мягкую траву. Из открытой пасти у него шёл тёмный, жидкий дым, а в его утробе что-то клокотало и шипело, а наружу с громким сипом выходил горячий воздух.

Люди долго не решались что-то предпринять, но, видимо, не хотели просто уйти, не отомстив, ведь они помнили, что возвращаться им придётся к своим теперь сгоревшим дотла жилищам. И они так и продолжали толпясь в приличном отдалении окружать дракона, просто крича и галдя, видимо надеясь на то, что, может, он сам улетит. Один смельчак всё-таки выскочил из толпы и, забежав чудовищу сзади, кольнул его заострённым концом палки в самую широкую перепонку крыла. Змей непроизвольно, отзываясь на боль, махнул хвостом и задел его стреловидным кончиком горло отбегавшего смельчака: кровь брызнула, как вода в бурлящей горной реке на крутом перекате. И человек, сделав ещё пять-шесть шагов упал на спину --- его серое одеяние целиком превратилось в красное. Люди, потрясённые новой смертью, перестали орать и начали молча шаг за шагом отходить подальше, готовые, если что, в любую секунду пуститься отсюда бегом.

Мне всё это надоело и, выйдя из-за спин толпящихся, я решительно расчистил себе среди всей этой дрожащей массы проход и пошёл прямо на дракона. За спиной раздались стоны, вопли и причитания, люди что-то кричали на чужом мне языке, но можно было догадаться, что они пытались меня остановить. Подойдя к огнедышащему с правой бока, я приблизился к нему как раз там, где гигантской виноградиной висела на шее его тяжёлая голова. Дракон даже не покосился в мою сторону, ему уже было не до чего, он, похоже, находился на последнем издыхании. Я вынул меч из ножен и, хорошо замахнувшись, разрезав воздух, одним верным ударом, почти не ощущая сопротивления плоти, срубил его тяжёлую голову. Она, глухо ухнув, упала на землю и осталась лежать на месте, не шелохнувшись, словно прилипла. Глаза остались по-прежнему открытыми, а усталое выражение драконьей морды никак не поменялось. А обезглавленное тело постояло с полминуты, а потом осело --- ноги разъехались, обмякшие крылья растопырились ещё больше, шея легла бревном, и только слабый дымок некоторое время продолжал выходить из неё...

Всё было окончено, ужасное явление пресечено, доблестный и отважный рыцарь принёс избавление, благодарный народ ликовал. Ну да, люди всей толпой с воплями бросились ко мне, к своему герою. Но если честно многие, да, в общем-то все накинулись сначала на бездыханный труп летучего змея --- каждый считал долгом и обязанностью несколько раз пнуть его ногой или двинуть дубиной или палкой. Особенно сильно досталось отрубленной голове: её катали, возили, подбрасывали вверх, подцепив двумя десятками палками с крючками. Потом, когда они насытились бессмысленным глумлением, их внимание обратилось на меня --- бесстрашного воина, победителя дракона. Я скромно опускал глаза, разводил руками, пожимал плечами, мол, для меня обычное дело, рубить полудохлым драконам головы. Но, поначалу не заметив и не обратив внимания, я вдруг обнаружил, что толпа смотрит и показывает пальцами не на меня --- не я их потряс --- но на мой меч. Вот что их на самом деле поразило --- мой железный меч. Железный, точнее, стальной меч, которым я одним движением перерубил толстую драконью шею, вот что им казалось непостижимым! Всё их оружие, если можно так его назвать --- дубинки, крючковатые и заострённые палки --- были сделаны из целиком из дерева. Они не имели понятия о железе, о металле и поэтому мой меч, видимо, представлялся им чем-то волшебным, невероятным и чудесным.

Я, неловко оттерев лезвие от драконьей крови, спрятал меч в ножны и попытался как-нибудь уйти. Но как прорвёшься сквозь тесные ряды семи сотен возбуждённых людей? Несколько самых крепких мужчин дружно подскочили ко мне, подняли, будто беспомощного калеку, на руки и под радостные возгласы остальных понесли, направляясь к деревне. Дома в ней давно догорели, но никто не даже не дёрнулся в сторону своих погибших жилищ. Толпа, обежав деревню по окраине, двинулась к огромному, по сравнению с другими, дому, бывшему, наверное, раз в семь больше остальных по своим размерам, стоявшему на значительном отдалении от остальных и поэтому не захваченному огнём. Они внесли меня внутрь и водрузили, как статую истукана, на круглое возвышение, находившееся в центре, а сами расположились, зачем-то став на четвереньки, вокруг. Лишь один из них, по виду самый сильный и лучший воин, не поднимаясь на ноги, всё в том же униженном положении, глядя на меня снизу вверх жестами стал показывать на ножны, висевшие у меня с боку и делать движения, похожие на те, когда меч вынимается наружу. Я, выполнил его просьбу, достал меч и выставил его перед собой, словно готовясь к отражению нападения невидимого врага. И все сразу же воздели руки вверх и завыли дурными голосами (не понятно, что это было песня или ритуальные заклинания) не сводя широко раскрытых глаз с чудесного клинка. На меня никто не смотрел, я, кажется, по их понятиям, служил чем-то вроде приложения к мечу. Сей простоватый народец, дошло до меня, не воспринимал меня как первопричину в победе над драконом, а всего лишь как держателя "волшебного оружия", что ли. Им всем, наверное, представлялось, что оружие ведёт человека, что главнее оно, а не человек, то есть я. И они в тот миг служили не мне как убийце дракона, а моему непостижимому их разуму орудию убийства, ведь они видели, что только после касания мечом отвалилась драконья голова. А то, что рукоятка меча была зажата в моей ладони, и то, что клинок приводился в движение, благодаря моей человеческой силе и моей собственной воли они, видимо, не соотносили с перемещением меча в пространстве?

Мне стало ясно, кто есть я в их понимании. А вообще, я не был на самом деле тем, кем себя явил перед ними, ведь это по моей вине прилетел огнедышащий змей и спалил их деревню. Хорошо, что они этого не знали, носили бы они тогда меня на руках, может, забили бы своими дубинами, и меч бы мне не помог? Да и мой великий подвиг отсечения головы дракона был всего лишь жестом милосердия --- полуживой монстр и сам бы наверно скоро издох бы, я и убил-то его, чтобы он не мучился. Я встал и, не опуская меча, пошёл: люди хватали меня за ноги, за полы камзола, за рукава, они не желали, чтобы я уходил. Наиболее решительные и сильные мужчины вставали поперёк пути, но стоило мне вытянуть вперёд руку с мечом, как они в страхе отбегали подальше --- они, похоже, опасались, что прикоснись я к ним хотя бы кончиком лезвия, как они тут же погибнут, лишившись головы или другой части тела. Но кто-то догадался толкнуть меня в спину, хорошо не настолько сильно, чтобы я упал: я всего лишь наклонился, словно своим поклоном поприветствовал короля. Если бы я на самом деле упал, то, наверняка, никогда оттуда не выбрался. Я моментально выпрямился и стремительно, как пёс, гоняющийся за своим хвостом, начал вращаться по кругу, направив остриё меча на эту банду помешанных, обступившую меня со всех сторон, постепенно приближаясь к выходу. Люди, шарахнулись и панически отодвинулись подальше, и мне таким способом удалось достичь порога и выбраться оттуда. Когда я выбежал из дома, за мной никто не вышел, даже дверной проём оставался свободным: ни один не отважился показаться напоследок мне на глаза.

VII глава.

Утром многие проснулись поздно, костры успехи потухнуть, но никто не бросился разжигать их заново: готовить было нечего, всё, что имелось в запасах, оказалось съеденным накануне. Поэтому, почти все, кто оказался свободен, отправились добывать какую-нибудь еду --- большая часть ушла в лес, чтобы набить там дичи, а остальные ринулись к трём ближайшим деревням, где надеялись достать хлеба, а, может быть, ещё и вина.

К вечеру всё собрались снова --- и охотники, настрелявшие из луков и арбалетов зайцев, оленей, косуль и много разной птицы и те добытчики, что пошли за вином и хлебом. Костры развели по-новому, а когда уже под ночь обильный ужин был приготовлен и съеден, а вино почти всё выпито, все, как и прежде устроились отдыхать у огня.

Этьен, Рауль, Ирвин Ззог, Ллойд и Корминг Фрой, как и вчера сидели у одного костра.

– -- Вот ты, Ллойд Ютингер, --- сказал Корминг, --- Рыцарь Тени теперь можешь теперь зваться ещё и как Победитель Дракона. А я, Рыцарь Золотого Дракона как Низвергатель Великана. Правда, великан был не самый великанистый --- ростом со среднюю гору, но чтобы его изничтожить пришлось кое-что придумать. Сейчас расскажу...

Вы, конечно, слышали о Чудесной Райской Долине? Там ещё совсем недавно находилась страна вечного блаженства. Именно, находилась... В той стране текли необыкновенные волшебные ручьи, их вода обладала удивительным качеством: стоило хотя бы немного выпить её, как время прекращало двигаться для вас, сколько сделали глотков --- столько лет вы будете оставаться в той поре, в момент которой вы пили ту воду. Ещё там росли деревья с непередаваемо сладкими плодами, но главное чудо состояло в том, что если вы старик, то съев всего три-четыре таких плода, вы молодели сразу на очень много лет, превращаясь из дряхлого и немощного деда в весёлого и ловкого юношу, а если вы как доблестный воин покалечены в боях и на турнирах или безнадёжно и неизлечимо больны, то вы мгновенно исцелялись, едва надкусив сочную и ароматную мякоть тех плодов. В Долине никогда не случалось смены времён года, там всегда царило вечное лето --- тёплое, ровное, без изнуряющего зноя и палящей жары. Словом, если бы вам пришлось там жить, то вы ничего бы не ощущали, кроме беспрерывного счастья и удовлетворения, но вся беда заключалась в том, что в Райской Долине никто не жил. Дело в том, что она была окружена со всех сторон высокими, отвесными, а, значит, неприступными горами, преодолеть которые, если вы не птица и не летающий дракон, обычный человек никак не мог. И был в сплошной гряде гор лишь один узкий проход, шириной не более 12 локтей, но охранял этот проход уродливый, одноглазый, свирепый и беспощадный к людям великан. Который, бессменно, стоя сотни лет на страже перед входом в Райскую Долину своим чудовищным, несуразно-огромным телом, полностью закрывал проход. Одни только ступни его ног видом и размером походили на двух хорошо откормленных матёрых бегемотов. Его длинные руки, с толстыми, будто брёвна, пальцами свисали до башнеподобных колен, его носатое, тёмно лицо (если разглядывать лицо снизу) показалось бы частью скалы, а макушка его лысой, куполообразной головы оставалась вровень с вершинами окрестных гор. Несмотря на свой нечеловеческий рост и всего один глаз, великан обладал прекрасным слухом и острейшим зрением, он мог уловить самое отдалённое, самое слабое дрожание земли, и поэтому, ни подъехать верхом, ни подойти пешим к нему никак было нельзя. Неимоверное множество рыцарей много лет пыталось одолеть великана, убить его и открыть вход в Долину для всех, облагоденствовав, таким образом, человечество и завоевав себе бессмертное имя. Но никому не удалось низвергнуть проклятого кривого урода, погибли все, даже целые армии выходили против него, но всё оказалось бесполезно. Считалось, что не существовало способа, с помощью которого можно было противостоять этой живой, неприступной крепости.