Чтение онлайн

Он сдерживает себя.

Когда его губы лениво перемещаются к тому месту, прямо к впадинке на моей шее, а его большой палец оказывает идеальное давление на мою тазобедренную кость, я выдыхаю его имя.

Его глаза темные и тяжелые, когда он отпускает меня.

— Это опасно.

— Том, — повторяю я.

Его пальцы сжимают моё бедро, и он поднимает моё платье, пока оно не собирается вокруг талии, не отрывая глаз от моих. В них больше нет зеленого цвета. Его рука находит мою задницу, и при прикосновении к обнаженной коже из его горла вырывается мучительный звук. Это зажигает меня, как спичку.

Его большой палец скользит под резинкой моих стрингов, перемещаясь по бедру и обратно. Он целует меня ещё раз, и я стону. Как будто потеряв всякий остаток прежнего контроля, он снимает трусики с моего тела и позволяет ткани упасть на пол.

— О, — говорю я тупо.

Его рот искривляется в улыбке удовольствия.

— Всё в порядке?

Я киваю, следуя его примеру, и сажусь, чтобы развязать маленький бантик на декольте моего платья. Том встает, расстегивая рубашку, не отрывая глаз от моих рук. Намерение, с которым он наблюдает за моими движениями, заставляет меня ерзать. Без рубашки он пересекает комнату и выключает свет.

Мы погружаемся в густую ночную тьму, которая одновременно успокаивает и ускоряет сердцебиение. Тусклые оттенки сиреневого исходят от телевизора в гостиной за кроватью. Когда глаза привыкают, я вижу сотни мерцающих огней городского пейзажа за открытыми дверями балкона. Легкий летний ветер обдувает мои обнаженные плечи, и я приятно вздрагиваю.

Том садится на кровать рядом со мной. С нежностью, которую я все время забываю ожидать от мужчины его размеров, он спускает рукав моего платья по руке и наклоняется ко мне, прижимая губы к верхней части моей груди. Он кусает чувствительную кожу, пока я не издаю звук, а затем успокаивает боль своим языком.

Я ерзаю, пытаясь облегчить пульсирующую боль между ног. Не знаю, сколько еще смогу терпеть — без трусиков я чувствую, как уже намокла. Где-то в глубине сознания я беспокоюсь о ткани моего нового, ужасно дорогого платья. Но тут рот Тома опускается ниже. Его зубы скользят прямо над моим соском. Я забываю обо всем.

Он сжимает себя через джинсы. Рука сжимается, как будто он даже не осознает, что делает это. Медленное движение его большого пальца... Я снова сжимаю ноги и бесполезно хватаюсь за его локоны.

— Можно? — спрашивает он, как будто ему больно.

Я даже не знаю, о чем он говорит, но киваю. Я просто благодарна, что сижу — мои колени бы подкосились от этой грубости в его голосе.

Одним быстрым движением он спускает весь лиф платья до моей талии. Его прерывистое дыхание заставляет меня почувствовать головокружение. Я прижимаюсь лбом к его лбу и неуклюже ищу его губы. Он так очаровал меня, что я даже не помню, как целоваться. Мы все равно пытаемся, пока я полностью снимаю платье.

И вот я стою перед ним совершенно обнаженная, его губы приоткрыты, и он дышит, как будто только что поднялся на шестой этаж по лестнице. Он все ещё смотрит на моё тело, наблюдая за моими движениями. Это гудение внутри меня стало невыносимым.

Он ласкает меня, и хотя его руки слишком большие, то, как он сжимает меня, пока я провожу языком по его шее, убеждает меня, что его прикосновения созданы для моего тела и только для него.

Он позволяет мне опереться на него, выдерживая мой вес, снова сжимает мой сосок, и я прикусываю губы, чтобы заглушить стон.

— Это не может быть законно, — говорю я.

— Боже. — Его смех грубый. — Я чертовски надеюсь, что это законно. Иди сюда.

Все еще в джинсах, он тянет меня к себе на колени.

Он прижимает меня к своей длине, будто чтобы показать, что это сделало с ним. Что я сделала с ним. Я прогибаю спину и ловлю его взгляд, оценивающий меня с ног до головы. Его пальцы крепко сжимают мою кожу. Его рот находит ту чувствительную точку на моей шее. — Ты такая красивая, что я едва могу тебя понять.

Я знаю это чувство. Когда он сдвигает меня, чтобы расстегнуть джинсы, я нахожу это настолько дьявольски возбуждающим, что один только звук заставляет моё нутро сжиматься. На мгновение я настолько ошеломлена, что даже не могу прикоснуться к нему. Завеса тёмных волос викинга, его огромная фигура, его волнующие слова. Я могла бы кончить, просто глядя на него. На самом деле, я бы предпочла это всему сексу, который был у меня в жизни.

И то, как он на меня смотрит... Должно быть, я сделала что-то очень правильное в прошлой жизни, чтобы заслужить полное внимание обнаженного Томаса Патрика Холлорана. Не только внимание, но и нежность, заботливость, и эти нотки жадности.

Он не ложится ко мне на кровать. Вместо этого он просовывает руки под мои колени и тянет меня к краю. Затем он медленно опускается на колени. Всё моё тело накаляется в предвкушении.

— О, Боже, — бормочу я.

Он нежно раздвигает мои колени. Его грудь поднимается и опускается слишком быстро, когда он вдыхает мой запах.

— Ты действительно святая, Клементина.

Он целует тазовые косточки. Изгиб бедра. Тонкую кожу на моей лодыжке. С закрытыми глазами, прерывистым дыханием, он прижимается ко мне. Языком, губами, зубами. Он поглощает меня, и нет ничего лучше.

Когда его язык находит мой клитор, слегка касаясь маленькой V-образной зоны влажных волос, я выдыхаю. Удовольствие накрывает. Я стону при каждом движении и кружении. Он даже не прилагает никакого усилия или давления, просто лениво проводит языком. Просто наблюдает, как я сжимаюсь все сильнее и сильнее.

— Тебе нравится? — Он проводит языком от входа до клитора. — Похоже на то.

— Пожалуйста. — Я дергаю его за волосы. — Я умру.

Его смех гулко раздается прямо во мне, и это лучше любого вибратора на земле. И поскольку он, по-видимому, не хочет, чтобы я умерла, он ускоряется, и я теряю контроль над собой. С низким стоном он вводит в меня один палец.

— Блять. — Его голос задыхается у моего бедра. — Клементина.

Мои щеки становятся горячими. Мои соски так напряжены, что болят. Мои глаза влажные от желания, которое я не могу описать. Его рот снова обхватывает мой клитор, и я впиваюсь ногтями в его широкие плечи, пока не понимаю, что оставила следы. Он вводит остальную часть пальца, пока тот не закручивается в чувствительном месте, которое я всегда считала мифом, придуманным “Cosmo” для девочек-подростков.

— Такая тугая. Такая сладкая. Просто прекрасная.