Чтение онлайн

– И что мне теперь делать?
– Я, честно говоря, растеряна. Одно дело - просто воровство, а другое - столкнуться с непонятными сектантами.

– Я уже говорил. Уезжайте. Если попытки отобрать синкромеху заканчиваются отрицательно, то они могут отложить вас как цель на потом.

– Но не оставить в покое?
– Прижимаю меху локтем к ребрам так сильно, что чувствую боль.

– Мне это неизвестно, - следователь качает головой.
– Может, такое и бывает. А так, я вижу только два выхода. Либо вы уезжаете и какое-то время перемещаетесь по разным городам, где вас теряют. Ваш лог мы скроем даже от сотрудников ассоциации охотников, а делом и направлениями будет заниматься сам Эрик Витальевич. Но вам все равно придется постоянно оглядываться и лучше не светить своим именем... А мы тем временем будем караулить всех странных личностей, которые будут интересоваться вашим местом нахождения.

– А альтернатива?

– Во втором случае вам все равно придется постоянно оглядываться. Но и полностью поменять свой образ жизни. Сменить работу так, чтобы меньше выходить на люди, создать из дома настоящую крепость. Лучше всего не находиться нигде в одиночку, завести сожителя или сожительницу. Однако если вы остаетесь в этом городе, мы не сможем уберечь всех ваших близких. Здесь очень легко создать случай для шантажа.

– Вы так просто об этом говорите?
– Я опускаю голову, упираюсь локтями в колени. "Что вообще происходит и почему это все снова свалилось на меня?" Мысли, подобные этим, циркулируют в голове, и выхода из этого замкнутого круга не видно.

– Не просто, - сидящий напротив продолжает уговаривать.
– Я прошу дать нам возможность выследить этих сумасшедших и сохранить вашу синкромеху. Вы же этого хотите? Мы смешаем им карты и уменьшим количество каналов, через которые идет информация о вас и ваших передвижениях.

– Все-то у вас легко выходит, - мне страшно до одури сделать подобный шаг. Но если даже две недели дизсинхронизации с мехой показались мне кошмаром, то, что будет, потеряй я ее навсегда? Поэтому отвечаю уклончиво, но почти решив все для себя:

– Я подумаю. Переговорю с близкими людьми.

– Мне не стоит вам напоминать, что людей, посвященных в происходящее, не должно быть много?
– С этими словами следователь прощается. Встает, едва не потянув за собой карусель, аккуратно пакует затушенный окурок в пачку и бодрым шагом возвращается к следственной группе. Люди, прибывшие с майором, уже закончили все возможные процедуры и теперь просто наслаждались покоем, пока не вернется их шеф и не скажет сворачиваться.

Я наблюдаю за ними, сижу и думаю, что еще мне приготовит будущее. Да, мне нравятся путешествия, наши вылазки за город, охоты в других регионах. Но смыслом всего этого является возвращение домой. Приятно знать, что после активной работы усталую меня ждет уют родного дома, горячая вода в кране, еда в холодильнике и знакомые соседи за стенкой. После поездок и экстрима, после приключений и тягот путешествия эта уютная повседневность это то, что надо для отдыха. В моей жизни выпадало довольно много не особо приятных случайностей, чтобы я могла легко сказать, что добровольно хочу куда-то ехать. Хотя меху терять нет желания. Ради нее и своего привычного образа жизни можно на многое пойти.

Ничего толком не придумав, я перемещаюсь с колеса на карусель, так же плотно втиснувшись в сиденье, как до этого майор, и пробую прокатиться. Качели скрипят, двигаются рывками, звук эхом отражается от окрестных домов. День давно уже превратился в вечер, и сгустились сумерки. На детской площадке нет никого, кроме меня. Даже прохожие стараются обходить ее стороной, наверное, я их пугаю. Всех, кроме одного парня, одиноко стоящего в тени дерева у моего дома и внимательно озирающегося по сторонам. Да, кажется, ко мне приставили охрану.

* * *

Еще неделю я держусь. Здороваюсь с парнями и девушками, которые присматривают за мной и постоянно меняют друг друга, заглядываю за угол с осторожностью, не выпускаю меху из рук почти круглые сутки - коплю усталость и стресс. Когда постоянно ищешь подвох, к некоторым вещам начинаешь испытывать повышенный интерес. Кто-то из клиентов чрезмерно расспрашивает обо мне коллег на работе. Кто-то задает схожие вопросы соседям по дому, кто-то интересуется мной в тренировочном зале. Меня провожают везде: от работы и дома. За эти дни я стараюсь не ходить по барам и кафе, не хочется, чтобы даже до двери в туалет провожали. Пару раз я сжаливаюсь и оставляю телохранителей с ночевкой. И им удобно, и мне спокойнее. Но плохо, когда родные места и стены начинают становиться ловушкой.

Я долго не изменяла своим привычкам, каждый из моих знакомых может знать, что и где я покупаю, где люблю проводить выходные и на какой фильм, скорее всего, пойду в кинотеатр. Если десять лет вращаешься в одной и той же среде, подобное неудивительно. Я все чаще ловилю себя на мысли об отъезде. Появляется страх, что я не только потеряю меху, но и не смогу оказать никакого сопротивления в этот момент или просто не замечу, потому что привычное окружение действует расслабляюще.

И когда мое волнение достигает пика, а каждая тень кажется подозрительной, звонок Эрика Витальевича звучит как шанс к спасению.

– Вайл, девочка моя, ты еще с ума не сошла, играя в шпионов?
– спрашивает он меня, но ответа и не требуется.
– Хватит. Приезжай.

Конечно, я срываюсь с места и еду. У меня собственно нет права не поехать. Даже если его предложение меня не заинтересует, прибыть в офис ассоциации я как охотница обязана.

Если спросить у обывателя, где в нашем городе находится контора охотников, вам смело укажут на милое здание в Центре: крылечко в ажурной ковке, длинное помещение общего зала, электронная очередь, вежливые молодые люди в приемной, стены украшены фотографиями знаменитых охотников и страшных монстров. Да только отправят вас в отделение по работе с населением.

Настоящий же офис расположен на рубеже жилого массива и промзоны. Огромное здание бывшего заводского цеха полностью переоборудовано под нужды ассоциации. Здесь есть стоянка для корпоративных машин, ремонтный блок, оружейная комната, магазин всевозможных товаров, служба регистрации охотников и выдачи разрешений на охоту, отделы, связанные с данными и компьютерной безопасностью, типированием монстров и исследованием синкромех, разработками новых тренировочных комплексов и организацией охоты и многое другое. К части здания, открытой для обычных посетителей, прилегает музей "Октябрьского прорыва", полигон и тир.

Я попадаю внутрь с черного входа, оказываюсь в гараже. Здесь шумно и людно. Кажется, проходит плановый техосмотр, а может другое мероприятие, сложно сказать. Здесь всегда что-то происходит. Киваю паре знакомых, оббегаю вокруг полдюжины тягачей с прицепом и без, и, наконец, в доступности оказывается металлическая лестница наверх. На втором этаже помещения для персонала, пусто и тихо. Я быстренько отмечаюсь на проходной у охранника и неспешно иду дальше. Здесь приятная температура и слышны низкие басы играющего в каком-то кабинете рока, перестук клавиш, легкий смех. Мимо мелькают таблички с названиями отделов и ответвления коридора, но нужна мне дверь в самом дальнем конце за еще одним пунктом охраны. Рядом хранилище синкромех, секретариат и дипломатический отдел для общения с иностранными коллегами. Кабинет представителя Всемирной ассоциации охотников открыт, а сам представитель ожидает меня в дверях. Эрик Витальевич сдержано улыбается и, прежде чем закрыть за мной дверь, распоряжается:

– Антон, мне - кофе, девушке - зеленый чай и что-нибудь к чаю.

За закрытой дверью он превращается из представителя ассоциации обратно в Эрсте, знаменитого на весь мир охотника, бывшего ведущего уже не существующей команды "Катастрофа". Я откровенно рада тому, что разговор не начинается с неприятных вещей, что сидящий передо мной человек не сильно-то и изменился за эти годы, что даже сейчас мы можем спокойно пить чай с маленьким марципановым печеньем и делиться воспоминаниями. Эрсте интересны наши битвы и тренировки, новая форма моей синкромехи. У него есть доступ ко всем документам и записям, но интереснее узнать обо всем из первоисточника. Еще минут пятнадцать уходит на придумывание возможных специфических ударов с ножом, хотя ничего нового нам в голову так и не приходит. Но вот кружка в моих руках окончательно остывает, Эрсте опять становится Эриком Витальевичем, а тема разговора сменяется на серьезную и неприятную.