Чтение онлайн

«Это Хогвартс, это всего лишь Хогвартс, который никогда меня не подводил. Я должен успокоиться… Все напряжение рано или поздно уходит, только я не хочу, чтобы он вернулся… Почему Снейп не может придумать, как заставить его не возвращаться?»

Это был Снейп. Это он его вытащил из леса и привел в Хогвартс так, что никто из преследователей ничего не заметил. Дрейко даже не спрашивал себя, как он это сделал и откуда он вообще узнал про эту историю. Он всегда откуда-то все знал и знал что делать. Дрейко свернулся под одеялом комочком, хотя в комнате ярко горел камин и было тепло. Когда-то было такое время, которое он почти не помнил, когда Снейп был ответом на многие вопросы. Он, Дрейко, тогда еще был маленьким и счастливым, и вся семья Малфоев жила относительно спокойно и беспечно. Вернее, отец всегда занимался чем-то своим, о чем не должна была знать его жена, и Нарцисса частенько придумывала всякие отговорки для сына, что папа занят тем-то или тем-то, но скоро придет. Сколь бы строгой и замкнутой она ни выглядела на людях, в сына она вложила столько любви, сколько и любая другая мать. И в эти вечера, когда ожидание отца становилось порой тягостным, она всегда говорила, что с ним ничего случиться не может, потому что он не один, а с другом. Под другом чаще всего подразумевался Снейп, потому что у них с Люциусом были какие-то совместные дела на рынке зелий и мелких артефактов. Он вроде бы подчинялся своему старшему приятелю, но на самом деле нередко беседовал с нужными людьми самостоятельно. Он быстро охладел к этому, и с тех пор Люциус общался больше с другими, более предприимчивыми знакомыми, но Нарцисса время от времени приглашала Снейпа к ним в особняк, и он иногда показывал маленькому Дрейко различные опыты, безопасные для ребенка. Уже находясь под влиянием собственного воспитания, Дрейко делал вид, что его это ни капельки не интересовало, но глаза у него загорались всякий раз, когда он смотрел на маленький, сыплющий разноцветными искорками учебный котел, который Снейп приносил специально для него. Мама любила развлекать своего сына…

Дверь скрипнула, отворилась, и мастер зелий неслышно прошелся по комнате с серебряным кубком в руке. Он, как обычно, был настроен неопределенно, скрывая все в глубине своей необычной души. Дрейко понимал, что с тех пор, как этот хмурый, одинокий человек показывал ему мини–фейерверки, утекло очень много воды, так что вряд ли он захочет теперь с ним возиться, но ему хотелось надеяться, что Снейп, по крайней мере, поможет ему скрыться.

— Хорошо, что вы проснулись, мистер Малфой, вам пора принимать лекарство, — монотонно сообщил Снейп, ставя кубок на стол перед диваном, на котором отдыхал Дрейко. — И прошу не возражать: вы сами поймете, зачем это нужно.

— Вам возразишь, — вяло огрызнулся Дрейко, но все же встал, взял кубок и осушил его. — Довольны?

— Довольны будете вы, когда обнаружите себя выспавшимся без всяких опасений насчет скианта, который, поверьте, так легко не откажется от погони за вами.

— Но у меня ведь уже нет никаких артефактов, я избавился от них, какие у него ко мне еще претензии? — устало спросил Дрейко.

— Он уже обжился, если можно так выразиться, в вашем внутреннем мире, вы являетесь в каком-то смысле его каналом, от которого он сможет питаться, пока источник не иссякнет.

— Иссякнет? — Дрейко стало нехорошо. — Я иссякну? Как это понимать?

— Все зависит от того, что вы подразумеваете под словом «Я», — Снейп почистил кубок с помощью палочки и отошел к камину. — Если речь идет о вашей душе, то это не просто какой-то сосуд, который может внезапно опустеть, это некий вечный источник сил. А вот ваше сознание в целом более уязвимо, тем более что сфера снов недоступна вам, вы не можете ее контролировать. А он может. И это будет вас истощать, его чужеродный контроль, насилие над вашей природой, которая, несомненно, отличается от природы скиантов и всех духов подземного мира.

— Звучит страшновато, — Дрейко рассеянно сел на одеяло и принялся теребить его край. — Стало быть, он мертвый?

— Да, и не может стать живым, можете не сомневаться. Зато он может сделать живых в этом мире мертвыми.

— Да, это я уже имел случай наблюдать.

— Вы должны быть осторожны! — твердо сказал Снейп и выступил на середину комнаты: лучи занимающейся зари осветили его бледное лицо, покрытое следами мелких морщин. — Мне пока еще не удалось придумать, как защитить вас от тюрьмы, но он достанет вас и там.

— И не надо. Я сейчас оклемаюсь и что-нибудь придумаю сам. Вам совершенно незачем наживать себе неприятности, тем более теперь, когда вы вновь встали во главе Хогвартса.

— Причем здесь это? — прищурился Снейп.

— Это я просто так ляпнул, — отмахнулся Дрейко. — Я вам благодарен и все такое, но дальше я как-нибудь сам.

— Сами?

— Ну да. Только мне нужно немного форы во времени.

— Обеспечивать ее вам, я так полагаю, придется все равно мне?

— Я вас об этом не прошу.

— Но у вас хотя бы есть какой-то план, знакомые, родные?

— Вы знаете, что нет. Если не считать отца, который, видимо, ожидает нашей скорой встречи!

— Перестаньте раздражаться, Дрейко, — посоветовал Снейп, подходя еще ближе и словно желая его в чем-то убедить. — Вам не следует так говорить о вашем отце. Если бы он знал о том, во что вы впутались, я уверен, он переживал бы больше, чем кто-либо.

— Бросьте читать мне нотации, мне уже не семь лет, и даже не пятнадцать! — скривился Дрейко. — И вы мне не родственник и не друг, так с чего вам обо мне тревожиться?

— Вы не поверите, но есть люди, которые о вас тревожатся, и подобная самоуверенность нехороша, по крайней мере, по отношению к ним, не говоря уж обо мне.

Дрейко посмотрел на него с вызовом, но лицо мастера зелий было, как всегда, непроницаемым, и молодой человек вдруг ощутил потребность спросить о чем-то важном, хоть и не будучи уверенным в том, что ответ будет положительным.

— А эти люди, — начал он, отводя взгляд, — они вам об этом лично сказали?

— Как же! — с неприязнью фыркнул Снейп, так что Дрейко невольно посмотрел на него снова. — Царственный мистер Поттер был у меня прошлым вечером в надежде, что я смогу помочь ему найти вас раньше его коллег из числа авроров.

— Поттер? — Дрейко не смог скрыть своего разочарования. — Значит… Как он узнал?

— Догадаться было несложно. Он всего–навсего побеседовал с вашей подругой — мисс Лавгуд, которая…

— Она в порядке? — перебил Дрейко.

— Она в больнице святого Мунго, но скоро ее, судя по всему, выпишут, — с внезапной строгостью ответил Снейп. — Вот о ней вам следовало бы действительно подумать. Она искренне печется о вашем благополучии, а Вам пришло в голову привести скианта к ее дому.

— Прекратите, мне и без вас тошно! — Дрейко обхватил голову руками и сидел так несколько секунд, прежде чем поднять глаза. — Я тогда еще не знал, на что он способен, хоть это меня и не оправдывает, — он помолчал немного и затем задал вопрос, который постепенно начинал его интересовать: — Только вы-то здесь причем? Не слишком ли многим вы рискуете, вмешиваясь в это?

— Я отвечу вам двояко, — Снейп возобновил свой обычный невозмутимый тон, Дрейко даже показалось, что он хочет скрыть от него что-то. — С одной стороны, жизнь главы Хогвартса невыразимо скучна для меня и не дает мне заниматься моими привычными делами. С другой — вам известно, почему я это делаю.

С минуту они смотрели друг на друга, перед тем как Дрейко решился высказать очевидную догадку.

— Моя мать?

— Да, но не думайте, что я мучаюсь оттого, что связан ненавистным мне обещанием. Из всех людей на свете она принадлежала к тем немногим, кого я еще мог назвать своими друзьями, и я действительно ценил ее. Поэтому ее последняя просьба имела для меня далеко не последнее значение.

— Вы, наверное, так ничего и не поняли, — Дрейко отсутствующим взглядом вперился в пространство, чувствуя во рту привкус горечи.

— Чего я не понял? — спросил Снейп, не шевелясь и не меняя выражения лица.

— Она… вы были для нее больше, чем другом.

Произнося эти слова, Дрейко понял, что только что сам додумал это до конца. Разумеется, Нарцисса никогда бы не заговорила с ним об этом, но в присутствии Снейпа она всегда делалась немного другой, более рассеянной и одновременно энергичной. Впрочем, Дрейко никогда не замечал каких-то особых отношений между ними и уже почти раскаялся в том, что раскрыл рот.