Чтение онлайн

Олег упал так, что вышибло дыхание. Он и вправду развил слиш-ком большую скорость по раскатанной грунтовке - и она отомстила. Камень - не очень большой - попал под колесо, мальчишка дёрнул рулём и кубарем полетел в рожь.

Из носа хлестала кровь, заливала ковбойку. Глотая эту кровь, Олег выбрался на дорогу. Ногу резало и жгло. Мотоцикл Кривощаповых вылетел из-за поворота, из-за зелёной стены ржи.

–  Стой! Стой!
– закричал Олег, понимая, что его не слышат. И обер-

нулся снова.

"Студебеккер" надвигался, закрыв собой вставшее солнце. И Олег понял, что, если он сейчас побежит навстречу мотоциклу - а тот не притормаживал, Валентина закрылась от встречного ветра полос-тью люльки, а Вера Борисовна, наверное, даже не понимала, что там машет руками кто-то - если он побежит, то грузовик просто сомнёт его и раскатает по просёлку. Как лишнего свидетеля, которого потом

тоже благополучно спишут на пьяного водилу. А затем "студебеккер"

всё равно врежется в "цундап". Раньше, чем тётя Вера сообразит, что к чему.

"Сейчас бы гранату," - отчётливо подумал Олег. И, сделав шаг, подобрал камень, через который полетел так здорово.

"Студебеккер" был рядом. Солнце светило сзади, и Олег видел откинутую к стеклу голову Бурова с открытым ртом - храпит, навер-ное - и узкое, загорелое лицо водителя: средних лет, коротко подстри-женного… Он вёл тонны ревущего металла прямо на застывшего пос-реди дороги тринадцатилетнего мальчишку!

–  Н-н-на!
– выкрикнул Олег и, метнув камень, отчаянно рванулся в

сторону.

Он не видел, как искристыми брызгами разлетелось стекло. Уз-кое лицо пропало, грузовик, вильнув, пронёсся совсем близко и остано-вился, с другой стороны, подскочив люлькой, развернулся и замер мо-тоцикл… Олег вдруг ощутил что-то странное - ему показалось, что окружающее то ли раздвоилось, то ли расплылось, как свежие краски на сбрызнутом водой листе… и он сам, Олег Семёнов, как-то ПОТУ-СКНЕЛ - внутренне; жуткое ощущение. Но дверь грузовика распахну-лась, из-за неё поднялось окровавленное лицо - и рука с пистолетом. Непривычным, знакомым только по фильмам - с длинным тонким ство-лом. Ствол был твёрд и неподвижен, а в лице - ничего, совсем ничего человеческого…

–  Тёть Вер!..
– сорвавшись на визг, крикнул Олег и, бросившись впе-

рёд мимо кузова грузовика, одновременно ударил узколицее СУЩЕСТ-ВО правой ногой в прыжке по запястью и дверью по голове.

Левая нога подвела. Олег, ослепший от боли, упал на пыльную обочину. Неподалёку шлёпнулся пистолет, но мальчишка его не видел - огромные, гулкие красные волны накатывались на него со всех сто-рон. Потом из этих волн вынырнул нож - длинный, большой кинжал - и на тусклом лезвии переливалось солнце. Олег хотел закричать, но не смог…

…Второй раз за последние несколько дней Валентина приводила его в себя. Только сейчас она плакала и зачем-то повторяла, чтобы Олег не умирал и открыл глаза. Левая нога не ощущалась вообще, сло-вно её не было по самое бедро, из носа толчками лилась кровь, и с каж-дым толчком внутри головы вспыхивала новая боль.

–  Олежка, не умирай, Олежка, - слезы Валентины капали на лицо, а

её руки подпихивали под голову Олегу что-то мягкое. Олег открыл глаза.

Возле переднего колеса "студебеккера" дрых Буров - очевидно, выбрался из кабины и, не вдаваясь в подробности, прилёг отдохнуть. На обочине лежал связанный каким-то невообразимым образом, с про-детой под согнутые колени палкой, несостоявшийся убийца. Хотя - почему несостоявшийся? Кто знает, скольких он убил? Но сейчас Олег не ощущал страха - только омерзение. Пистолет и кинжал лежали ря-дом с Валентиной. Посреди дороги Олег увидел и свой велик - целый. Это радовало.

–  Где Вера Борисовна?
– спросил Олег. Вместо ответа Валентина

счастливо булькнула и, нагнувшись, обняла Олег за шею. Это её курт-

ка, оказывается, лежала у Олега под головой.
– Я живой, со мной всё о'кей… Где Вера Борисовна?

–  Она сейчас будет, она за участковым поехала и за фельдшером, -

зачастила Валентина, отстраняясь, - я даже испугаться не успела, когда он на тебя ножом намахнулся, а мама соскочила, и они стали драться, а я соскочила тоже, только мама его ударила так, что он упал и не двигался, а я гляжу - ты лежишь и тоже не двигаешься, и прям весь в крови…

–  Валюшка, - Олег улыбнулся, чувствуя, что губы у него в крови, - не

тараторь, ради бога… Помоги мне встать, мне надо уйти.

–  Куда?!
– вскинулась Валентина.
– Ты что, одурел?! У тебя, может,

даже сотрясение мозга! И потом - кто же про всё расскажет, я не по-нимаю даже, чё тут произошло-то, и мама тоже…

–  Валюшка, - Олег сел, руки подламывались, и он подумал безразлич-

но: "В больницу мне надо, точно сотрясение…" - Валюш, ты послушай меня. Я не могу оставаться. Я подожду около того моста, ты принеси мне, пожалуйста, аптечку. И приходи сама - поскорее. Я всё объясню, а ты расскажешь маме.

–  Да не пущу я тебя никуда!
– вскрикнула Валентина.

–  Послушай, - тихо сказал Олег.
– Послушай и поверь мне. Если ты

меня не отпустишь, могут произойти жуткие вещи. Я даже приду-мать не могу, насколько жуткие. Вы уже и так чуть не погибли - из-за меня!

–  Ты наоборот - нас спас… - растерянно начала девчонка, но Олег

сплюнул в пыль и продолжал:

–  Послушай… послушай же! Ты была права. Я - человек из будущего.

Я пришёл сюда, чтобы спасти тебя и твою маму. Я - сын твоей луч-шей подруги. Ленки Семёновой. Я ещё не родился, Валь. И всё, что я делаю - искажает реальность.

Больше всего Олег боялся, что Валентина приведёт взрослых. Тогда ему не миновать психушки. Решат, что у него расстройство умственных способностей из-за сотрясения и потрясения… Но в то же время мальчишка надеялся на то, что в тринадцать лет легко по-верить в тайну. И каждому хочется, чтобы тайны были. Многие себе их придумывают - и девчонки, и мальчишки, не важно.

У кого поднимется рука сдать НЕВЫДУМАННУЮ тайну в жёл-тый домик?!

Возле реки Олегу стало намного лучше. Он застирал ковбойку и почти отмыл кровь. Умылся, счистил подсыхающие бурые разводы с лица и промыл нос. А вот разуваться не стал - по ощущению, ничего хорошего там не было, можно и Валентину подождать. Едва он всё это закончил и разложил на траве ковбойку, готовясь и сам прилечь, как из кустов с какой-то сумкой в руках появилась Валентина. Лицо у неё было неподкупно-прокурорское. Или как у врача, который во испол-нение клятвы Гиппократа вынужден оказывать медицинскую помощь закоренелому преступнику. Олег улыбнулся, а потом просто засмеял-