Чтение онлайн

Как я указал ранее, кажется, что с аргументом что-то не совсем так; он кажется неправильным — но где именно он ошибочен? Существуют философские мнения как за, так и против аргумента Готта, и, возможно, самый безопасный курс действий — позволить философам разобраться. Лично меня беспокоит предположение, что разумные виды обязательно имеют конечную продолжительность жизни; недавние наблюдения показывают, что вселенная будет расширяться вечно, и поэтому возможно, что человечество выживет вечно (в этом случае прямое применение аргумента Судного дня становится проблематичным). Каково определение «человечества» в этом случае? Когда именно, по мнению Готта, «началось» человечество? И если наш вид эволюционирует во что-то другое, считается ли это концом человечества? Тем не менее, несмотря на чувство беспокойства, которое можно испытывать, аргумент Судного дня все еще остается в силе.

Различные аспекты аргумента Судного дня рассматриваются остроумным образом[254] Уиллардом Уэллсом в его книге «Апокалипсис когда?». Уэллс развивает аргумент в головокружительном направлении и, помимо количественной оценки экзистенциальных рисков, стоящих перед нами, он представляет еще один возможный ответ на вопрос Ферми. Он отмечает, что эволюция заставила людей выявлять и быстро справляться с краткосрочными опасностями; у нас нет такого инстинкта для распознавания или оценки долгосрочных угроз. Если эта черта типична для разумных видов, то, возможно, Судный день неизбежно наступает для них из-за их неспособности предвидеть долгосрочные последствия.

Решение 40: Облачное небо — обычное явление

Снова пришла долгая ночь. Айзек Азимов, Приход ночи

Всякий раз, когда проводятся опросы на подобные темы, рассказ Азимова «Приход ночи» регулярно признается величайшим произведением научной фантастики короче романа. «Приход ночи» рассказывает историю ученых на Лагаше, планете в системе шести звезд.[255] В действительности, хаотическая орбита Лагаша, безусловно, не позволила бы существовать развитым формам жизни. Однако ради сюжета Азимов постулирует, что на планете развились разумные, технологически продвинутые существа. Действие рассказа происходит вскоре после того, как физики на Лагаше открыли закон всемирного тяготения, который позволяет им предсказывать положение любого из шести солнц их планеты. Их новообретенное знание также позволяет им вывести существование луны, вращающейся вокруг Лагаша.

Рис. 4.25 Художественное представление планеты Kepler–64b, также известной как PH1. Она была открыта в октябре 2012 года и является первым примером планеты в системе четырех звезд. Планета вращается вокруг двойной звезды; более удаленная пара звезд вращается вокруг системы. PH1 — газовый гигант, но если бы вы могли стоять на ней, вы бы испытали двойной закат и увидели две яркие звезды на ночном небе. Ситуация на Лагаше, с ее шестью солнцами, была бы еще страннее. (Источник: Хейвен Гигер/Йель)

Присутствие луны Лагаша приходится выводить, потому что луна не видна: присутствие шести солнц означает, что на Лагаше никогда не наступает темнота. На планете никогда не бывает ночи. «Приход ночи» описывает, что происходит на Лагаше, когда редкое выравнивание луны и шести звезд вызывает затмение, и существа Лагаша впервые видят ночное небо. Это замечательная история.[256]

Астрономам на Лагаше было бы трудно развивать то, что мы называем астрономией. Поскольку свет от их шести солнц заглушает свет от любого другого астрономического тела, они не могли бы узнать о существовании планет или звезд. Без ясного вида на небеса, как могли бы астрономы Лагаша развить понимание физической вселенной или своего места в ней?

Хотя ситуация в «Приходе ночи» маловероятна, можно представить множество случаев, когда физическая среда, в которой оказывается разумный вид, помешала бы ему исследовать космос. Что если, как спросил один философ, облачные небеса обычны? Или что если разумные виды с большей вероятностью эволюционируют в море, а не на суше? Независимо от того, насколько разумен вид, насколько продвинуты его технологии или насколько высока его цивилизация, если у него нет ни малейшего представления о существовании других миров, нет причин подозревать, что там могут быть другие существа, идея попытки контакта просто не возникла бы. Межзвездная коммуникация не состоялась бы. Возможно, в нашей Галактике существуют тысячи внеземных цивилизаций — но они скрыты за облаками, или застряли у галактического центра, где небо вечно яркое, или в любой из сотен сред, которые затруднили бы астрономию. Объясняет ли это парадокс?

Эта идея легла в основу некоторых величайших научно-фантастических историй, но ее трудно принять как объяснение парадокса Ферми. Как мы увидим позже, Галактика, вероятно, содержит триллион или более планет. Невозможно представить, что Земля — единственная планетная среда с ясным видом на небеса.

Решение 41: Лучше не бывает

Единственный реальный прогресс заключается в том, чтобы научиться ошибаться в одиночку. Альбер Камю

В вопросе Ферми неявно заложена идея научного и технологического прогресса. Когда Ферми обсуждал летающие тарелки с Йорком, Конопинским и Теллером, все они серьезно рассматривали возможность путешествий быстрее света; но если сверхсветовые путешествия возможны, это требует знания физики, далеко превосходящего наше собственное. Когда исследователи моделируют галактическую колонизацию с использованием клеточных автоматов, методов Монте-Карло или какой-либо другой вычислительной техники, они предполагают, что огромные просторы межзвездного пространства действительно могут быть преодолены; но в настоящее время люди, безусловно, не обладают необходимой технологией для колонизации Галактики. Когда мы ломаем голову над отсутствием доказательств побочных продуктов инопланетных технологий, мы предполагаем, что на самом деле возможно построить сферы Дайсона, двигатели Шкадова или антиматериальные ракеты; но хотя мы можем представить такие технологии, мы, безусловно, не могли бы их разработать. Если цивилизация на миллион лет старше нас, она будет обладать пониманием науки и техники, которое кажется почти волшебным — таково предположение, которое мы склонны делать. Но что если земная наука, скажем, 2020 года — это лучшее, что может быть? Что если наш нынешний уровень научного понимания настолько глубок, насколько это возможно?

Рассмотрим мир очень малого. В течение нескольких десятилетий физики разработали так называемую стандартную модель физики элементарных частиц. Модель говорит нам, что вся материя состоит из ограниченного числа частиц (три пары кварков; три пары лептонов), взаимодействующих через ограниченное число сил (электромагнитная, слабая и сильная). В 2012 году физики, работающие на Большом адронном коллайдере, открыли последний элемент стандартной модели,[257] бозон Хиггса. Стандартная модель ошеломляюще успешна; она согласуется с результатами каждого субатомного эксперимента, когда-либо проведенного. Но модель не полна. Она не включает гравитацию; она применима только примерно к 4% массово-энергетического содержания вселенной, поскольку не включает темную материю или темную энергию; и она содержит 19 параметров, значения которых не объяснены и должны быть вставлены «вручную». Физики отчаянно хотят найти доказательства физики за пределами стандартной модели, но пока никаких трещин не появилось: стандартная модель остается прочной, хотя мы знаем, что где-то она должна нарушиться.

Или рассмотрим мир очень большого. В течение нескольких десятилетий космологи разработали так называемую стандартную модель космологии. Возьмите общую теорию относительности, которая, возможно, является самой красивой теорией во всей физике, добавьте всего шесть параметров (это числа, такие как плотности «нормальной» материи, темной материи и темной энергии), и вы получите модель, согласующуюся со всеми когда-либо сделанными космологическими наблюдениями. Похоже, мы живем во вселенной, которая пережила период космической инфляции, а затем расширилась в результате Большого взрыва около 13,8 миллиарда лет назад; гравитационное притяжение материи и темной материи сначала замедляло расширение, но в конечном итоге эффекты темной энергии начали вызывать ускорение расширения. Стандартная модель космологии — это потрясающее достижение: совершенно удивительно, что мы можем проводить точные измерения крупномасштабной структуры вселенной и разрабатывать модель для их объяснения. Но модель не полна. Мы мало знаем о природе темной материи; темная энергия — полная загадка; и основополагающая теория, общая теория относительности, не может быть всей историей, потому что она не является квантовой теорией (а если в чем-то мы можем быть уверены, так это в том, что вселенная фундаментально квантовая по своей природе). Физики отчаянно хотят примирить гравитацию с квантовой теорией, и они очень хотят понять происхождение темной энергии, но нет единого мнения о том, как это сделать: стандартная модель работает, но мы не знаем почему.

Или рассмотрим живой мир. Крик и Уотсон предложили структуру двойной спирали для ДНК в 1953 году, и с тех пор биологи добились огромных успехов в понимании биохимических основ жизни на Земле. В последние годы достижения в генетической технологии, вероятно, опередили даже достижения в вычислительной технике. И все же мы до сих пор не знаем, как возникла жизнь в первую очередь. Что касается понимания такого явления, как сознание, в биофизических терминах… ну, как нам вообще начать?

На рубеже XIX и XX веков некоторые выдающиеся ученые считали, что физика практически завершена; все, что оставалось, — это измерять известные величины со все возрастающей точностью. Тогда на горизонте было всего два облака: продолжающаяся неспособность экспериментаторов обнаружить светоносный эфир и неспособность теоретиков объяснить ультрафиолетовую катастрофу излучения черного тела. К тому времени, как эти облака рассеялись, у нас появилась совершенно новая физика: специальная теория относительности (которая объяснила проблему эфира) и квантовая теория (которая объяснила проблему черного тела).