Чтение онлайн

После упадка древнегреческой цивилизации многие другие цивилизации развили сложные технологии и системы математики. Арабские цивилизации в Северной Африке и на Ближнем Востоке обладали выдающимися математиками (большая часть наших знаний о греческой астрономии была сохранена ими). Цивилизации Южной Америки обладали архитекторами, способными строить фантастические сооружения. Китайская цивилизация на протяжении многих сотен лет была самой передовой на Земле. Однако ни одна из них — ни одна из других цивилизаций по всему миру — не разработала методов современной науки и ни одна из них не разработала научный подход к изучению Природы, который оказался столь мощным. Почему?

Возможно, свою роль сыграли культурные факторы. Например, некоторые авторы считают, что преобладающая философия китайской цивилизации поощряла «холистический» взгляд на мир, поэтому им было труднее принять западный «аналитический» подход к науке. Ньютон был готов рассматривать систему в изоляции от остальной вселенной и применять свои методы к этой идеализированной, упрощенной системе; если бы он попытался дать полное описание Природы во всей ее беспорядочной холистической сложности, он, безусловно, не преуспел бы. А в 1709 году, когда мир все еще осмысливал влияние великих научных трудов Ньютона, началась промышленная революция, а вместе с ней ускорился темп превращения науки в технологию. Искра, которая зажгла промышленную революцию — использование Абрахамом Дарби кокса вместо древесного угля для плавки железа — произошла в Айронбридже, Англия. В то же время в Китае многовековой чугунолитейный завод находился в процессе закрытия. Китайцы считали, что он им больше не нужен.

Можно утверждать, таким образом, что развитие науки далеко не является неизбежным. Существует множество причин — культурные предпочтения, экологические препятствия, философские склонности, простая удача — по которым внеземные цивилизации (ВЦ) могут не открыть для себя методы науки.

Однако трудно принять это как правдоподобное объяснение парадокса Ферми. Да, разрыв между возникновением эллинистической науки и подъемом современной науки[390] составил почти 2000 лет — несомненно, долгое время по человеческим меркам. Но это не та временная шкала, с которой следует рассматривать эти вопросы. В Универсальном Году 2000 лет соответствуют менее чем 5 секундам. В космических масштабах совершенно неважно, что естествознание было разработано западноевропейской цивилизацией, а не инками, османами или китайцами. Займет ли изобретение науки 2000 лет или 20 000 лет, мало что меняет с точки зрения парадокса. Для человечества научный метод нужно было изобрести только один раз: его эффективность означала, что он быстро распространился, и теперь он является общим достоянием нашего вида. Разве то же самое не будет верно и для ВЦ?

Решение 73: Сознание не является неизбежным

В чем разница между тем, чтобы быть мертвым, и просто не знать, что ты жив? Питер Уоттс, «Ложная слепота»

Если вы добрались до этого места — что ж, я восхищаюсь вашей настойчивостью. Я уверен, что некоторые читатели временами хотели выбросить книгу в расстройстве, когда сталкивались с пробелами в логике (я уверен, что эти пробелы существуют; но попробуйте изложить такой большой объем технической информации для широкой аудитории — это нелегко) или с не очень изящным оборотом речи (что ж, вкусы разные). Если мне повезет, кто-нибудь укажет на ошибки и разработает лучшие предложения для решения парадокса Ферми. Если мне действительно повезет, я спровоцирую кого-нибудь на разработку совершенно нового решения парадокса. Какой бы ни была ваша реакция на книгу — от скуки и разочарования на одном конце спектра до волнения и удовольствия на другом — сам факт того, что вы потратили время на взвешивание и критику различных спекулятивных идей, которые я представил, и что вы способны на эмоциональную реакцию на эти идеи, действительно поразителен. У всех нас есть внутренний «театр», в котором мы не только регистрируем чувства и эмоции, но и размышляем над сложными вопросами, такими как возможное существование внеземных цивилизаций. Почему мы обладаем этим чудесным явлением, известным как сознание (или разумность, или осознанность, или как вы предпочитаете его называть; трудно дать определение сознанию, хотя все мы знаем из собственного субъективного опыта, что это значит)?

Сознание, безусловно, делает жизнь стоящей, и это явление, безусловно, выгодно для нас в нашем сложном современном мире, потому что оно позволяет нам выполнять так много разных задач. Но у эволюции нет предвидения. Как сознание могло быть преимуществом для людей, влачивших существование в Африке 50 000 лет назад? Действительно, разве сознание не было бы для них явным недостатком? Если бы один из наших предков заметил льва, то правильной реакцией было бы удрать, а не останавливаться и размышлять о грации, с которой большие кошки преследуют свою добычу. Даже сегодня спортсмены говорят о важности нахождения «в зоне», состоянии, когда все просто течет, а не является результатом сознательных усилий. Потратьте время на размышления о том, как поймать быстро летящий мяч, и вы его пропустите; позвольте телу делать свое дело, и вы, вероятно, его поймаете. Во многих случаях сознание просто мешает. Возможно, тогда разумные существа могут прекрасно обходиться без сознания?

Когда мы ищем внеземной разум, мы надеемся найти не только интеллект, но и сознание; мы хотим поговорить с существами, с которыми мы можем поделиться прозрениями в науке, искусстве и философии. Может ли быть, что этот поиск обречен, потому что разумные виды обычно не развивают такой недостаток, как сознание? Ибо без сознания, предположительно, у них не было бы побуждения общаться, исследовать или устанавливать контакт с другими разумными, сознательными видами. Им было бы все равно.

Представление о том, что решение парадокса Ферми кроется в концепции сознания, принадлежит канадскому писателю-фантасту Питеру Уоттсу. Как мы видели в Решении 44, его соотечественник Карл Шредер предположил, что интеллект и, следовательно, сознание — это преходящая фаза; Уоттс, с другой стороны, предполагает, что сознание вряд ли вообще эволюционирует. Оно просто не важно. По мнению Уоттса, интеллект может существовать без сознания. Уоттс и Шредер идут совершенно разными путями, но приходят к одному и тому же конечному пункту назначения: разумные и сознательные существа редки.

Уоттс драматизирует свою идею в поистине леденящем кровь научно-фантастическом романе[391] под названием «Ложная слепота». Название романа происходит от жуткого явления, связанного с некоторыми пациентами, страдающими поражениями первичной зрительной коры. У этих пациентов нормально функционирующие глаза, но тем не менее они кортикально слепы: их объявляют слепыми по всем обычным тестам на слепоту. Несмотря на свой недостаток, некоторые кортикально слепые пациенты могут видеть, не зная, что они могут видеть. Они каким-то образом ощущают присутствие объектов и даже могут ловить брошенные им предметы, но у них нет сознательного опыта восприятия объектов. В одном случае мужчину, полностью ослепшего в результате двух инсультов в разных областях мозга, психологи попросили пройти по коридору без помощи белой трости. Пациент опасался, но поскольку психологи сказали ему, что коридор пуст, и они будут рядом, если ему понадобится помощь, он попытался выполнить задание. Исследователи засняли эксперимент на пленку.[392] На видео видно, как мужчина осторожно маневрирует вокруг ряда препятствий; он избегал мусорных баков, подносов и различных других офисных принадлежностей, хотя и не осознавал, что объекты там находятся или что он направляет свое тело вокруг них.

Так что же происходит? Как можно видеть, не видя? Исследователям трудно изучить этот вопрос. Одна из трудностей заключается в том, что лишь относительно небольшое число пациентов страдают изолированной кортикальной слепотой; часто она сопровождается серьезным повреждением других частей мозга. Кроме того, большинство пациентов с кортикальной слепотой вряд ли осознают, что могут обладать бессознательной зрительной функцией, именно потому, что это явление недоступно сознательному осознанию. Наконец, из этого небольшого размера выборки исследователи полагаются на субъективные отчеты. Все это затрудняет выяснение того, что может происходить. Тем не менее, одно довольно широко принятое объяснение этого явления заключается в том, что человеческий глаз посылает информацию в две совершенно разные зрительные системы мозга: развитую систему млекопитающих, расположенную в затылочной доле, и более старую, более примитивную систему рептилий, расположенную в среднем мозге. Повреждение затылочной доли может остановить поступление сигналов в зрительную систему млекопитающих, но не остановит поступление этих сигналов в зрительную систему рептилий в среднем мозге. Если сознание может получить доступ к развитой зрительной системе, но не к примитивной системе, и если примитивная система связана с базовыми формами поведения, такими как распознавание движения и позиционирование тела, то это объяснило бы, как возникает ложная слепота. Возможно, это самое близкое, что мы можем испытать, чтобы понять, каково это — быть рептилией. Ящерице не нужно распознавать муху или думать о том, что представляет собой муха, чтобы поймать свой обед; ей просто нужно заметить движение. Это распознавание движения заставляет язык ящерицы выстреливать и ловить муху: все происходит автоматически. Сознание не нужно ящерице для выживания. На самом деле, сознание было бы для ящерицы помехой.

Если это действительно объяснение ложной слепоты, то оно имеет значение для нашего понимания сознания. Это подразумевает, что сознание существует не во всех частях мозга. Что еще более важно, это снова поднимает поставленный выше вопрос: если наш мозг не зависит от сознания, что именно привнесло сознание на вечеринку, когда человечество еще охотилось и собирало в Африке? Почему мы обладаем сознанием? Какова цель этого рассказчика от первого лица, которого мы все носим с собой в головах?

Я не встречал убедительного объяснения развития сознания человеческого уровня, того, как материя может каким-то образом осознать саму себя. Насколько я смог выяснить из прочитанного,[393] природа человеческого сознания остается загадкой для науки. Может ли быть, что сознание, эта способность размышлять, обдумывать и рефлексировать, которая в конечном итоге приводит к славе человеческой цивилизации, является просто случайным и далеко не необходимым побочным продуктом эволюции? Возможно, однажды мы покинем Землю, исследуем Галактику и найдем разумных существ. Но может случиться так, что они не будут сознательными, не поймут, почему мы можем захотеть поговорить с ними. Свет горит, но дома никого нет.

Решение 74: Гея, Бог или Златовласка?

Счастлив тот, кто должен восхвалять удачу. Иоганн Вольфганг фон Гете, «Торквато Тассо»

Как упоминалось во введении к главе 5, Питер Уорд (геолог и палеонтолог) и Дональд Браунли (астроном и астробиолог) предприняли широкомасштабное исследование того, почему наша планета может быть особенной. В книге «Редкая Земля» Уорд и Браунли описали несколько факторов, начиная от размера галактической обитаемой зоны и заканчивая частотой событий вымирания, которые могут ограничивать количество планет, на которых возникает сложная жизнь. Совсем недавно британский геофизик Дэвид Уолтхэм в своей книге «Счастливая планета» сосредоточился на одной детали, которая может сделать Землю особенным местом для жизни: ее четырехмиллиардная история благоприятной погоды.[394]

С тех пор как впервые появилась жизнь, на Земле был относительно стабильный климат. Средние температуры поверхности неизбежно колебались на протяжении эонов — наша планета переживала эпизоды оледенения и эпизоды жары — но мы можем измерить эти перепады температур десятками, а не сотнями градусов. И эта стабильность была важна. Ледяная Земля, с водой, запертой в виде льда, была бы негостеприимной. Жизнь, если бы она существовала, находилась бы в спячке и не могла бы многое делать — именно способность жидкой воды выполнять различные функции делает жизнь такой, какая она есть. Земля-парник была бы еще хуже, потому что высокие температуры имеют тенденцию разворачивать белки из их нативного состояния. Разворачивание белков может быть полезным занятием для людей — денатурация белков путем применения тепла — это причудливый термин для «кулинарии» (по крайней мере, для человека моего уровня кулинарных способностей) — но это мало способствует биоразнообразию. Организмы, безусловно, могут выживать в экстремальных условиях. Methanopyrus kandleri штамм 116, например, может выживать при 122° C (на больших глубинах океана, где высокое давление означает, что вода не кипит). В карманах очень соленой воды, окруженных морским льдом, можно найти организмы, процветающие в холоде. Methanogenium frigidum, например, живет на дне антарктического озера, где ему не нужен ни кислород, ни солнечный свет. Однако, если бы Земля пошла по пути Венеры (средняя температура поверхности около 462° C) или Марса (средняя температура поверхности около –55° C), жизнь бы не выжила. Кроме того, хотя экстремофилы приспособились к экстремальным температурам, они не могут хорошо переносить колебания температуры: M. kandleri, например, с трудом выживает при температурах ниже примерно 80° C, в то время как M. frigidum прекращает расти, когда ртуть достигает комнатной температуры. Эволюция предоставила более сложным организмам различные механизмы для борьбы с изменениями температуры окружающей среды — от перьев и меха до дрожи и потоотделения — но любой организм чувствует себя комфортно только в ограниченном диапазоне температур. За последние полмиллиарда лет климат Земли был подходящим для сложной многоклеточной жизни.