Чтение онлайн

Эти два кажущихся противоположными взгляда на интеллект — что важным фактором является либо общий интеллект, либо специализированный интеллект — возможно, являются лишь двумя сторонами одной медали. Урок заключается в том, что в когнитивном плане животные одновременно похожи и различны. В случае человечества, как бы нам ни хотелось думать иначе, наши сходства с другими животными очевидны: мы просто не намного лучше многих других животных в задачах, исследующих фундаментальное, невербальное познание.

Тем не менее, невозможно отрицать довольно глубокое различие, существующее между человечеством и любым другим видом. Мы можем не находиться на вершине какой-то эволюционной лестницы интеллекта, но мы — единственный вид, способный размышлять над тонкостями интегрального исчисления. Только член нашего вида может размышлять о своих собственных мыслях и мыслях других представителей вида. Только люди хоть сколько-нибудь заинтересованы в определении понятия интеллекта, попытках его измерить или размышлениях о том, что именно он означает.

Если этот уникальный интеллект возник из редкого сочетания многих факторов, то мы можем быть одиноки в Галактике. Может ли быть так, что Галактика полна разумных инопланетных видов — но видов, обладающих разумом в том же смысле, в каком животные обладают разумом? Могут ли они все быть по-разному умными?

Насколько вероятно развитие интеллекта человеческого уровня?

Большинство энтузиастов SETI, которых я встречаю, имеют естественнонаучное образование. Почти без исключения они утверждают, что в геологических временных масштабах эволюция вызвала монотонное увеличение уровней интеллекта, и они далее утверждают, что этого и следовало ожидать, поскольку, как однажды заметил Карл Саган, «при прочих равных условиях лучше быть умным, чем глупым». Какие доказательства существуют для этого общепринятого предположения, что глупые существа в конечном итоге развивают ум?

Конечно, невозможно измерить IQ давно умерших существ, поэтому физики склонны подкреплять свой аргумент, выбирая показатель интеллекта, такой как отношение объема черепа к размеру тела, а затем рисуя график, показывающий увеличение этого отношения со временем. Конечно, если вы нарисуете график относительного размера мозга для позвоночных, например, вы увидите, что у низших позвоночных был маленький мозг по отношению к телу; архаичное млекопитающее отделилось от этой линии и развило больший мозг; насекомоядные впоследствии тделились от этой линии, и у них развился еще больший мозг; полуобезьяны отделились от насекомоядных и развили еще большие мозги; и так далее во времени, пока мы не дойдем до современных людей. Это история непрерывного роста мозговитости, кульминацией которой являемся мы. Мои друзья из SETI, которые не хотят казаться тщеславными, указывают, что это увеличение относительного размера мозга — и, предположительно, следовательно, интеллекта — повторялось бы в гораздо более длительных временных масштабах на планетах старше нашей. Так что, хотя люди находятся на вершине интеллекта здесь, на Земле, по сравнению с некоторыми внеземными видами мы будем интеллектуальными пигмеями. Кажется, это чрезвычайно сильный аргумент. За исключением…

Как указал Чарльз Лайнуивер,[381] когда мы решаем нарисовать график эволюции размера мозга, мы решаем построить график свойства, которое определяет нас, людей: здесь действует предвзятость отбора. Любой вид обладает какой-то уникальной особенностью; у людей это просто связано с мозгом. Но если вы выберете крайнюю черту, характеризующую вид, а затем построите график того, как эта черта развивалась со временем, вы неизбежно увидите график, описанный в предыдущем абзаце. Например, если бы современные слоны могли думать о таких вещах, они, вероятно, выбрали бы отношение длины хобота к длине тела как самую важную особенность животного; конечно, если вы построите такой график для различных видов с течением времени, вы увидите постоянно растущую тенденцию, кульминацией которой являются слоны. Такая тенденция ничего не говорит о жизни в целом.

Чтобы быть убедительным, график, упомянутый выше, должен учитывать, что произошло с линией после того, как мы от нее отделились. Если бы мы могли показать, что насекомоядные, например, увеличили свой интеллект после того, как отделились от линии, ведущей к нам, то это могло бы быть доказательством в поддержку точки зрения Сагана о том, что умный лучше глупого. Но нет никаких доказательств того, что насекомоядные, после того как отделились от линии, ведущей к нам, увеличили свой интеллект.

Лайнуивер указывает на еще один источник предвзятости в графике размера мозга с течением времени: линии на графике представляют совершенно разные вещи. В некоторых случаях линия представляет только один вид (в частности, самая верхняя линия представляет людей), тогда как в других случаях линия представляет многие тысячи видов. Это ненадежный способ анализа данных. Если мы ищем эволюционные тенденции, то нам нужно смотреть на все данные. И если бы мы это сделали, мы бы увидели, что иногда один вид становится умнее, а иногда другой вид становится глупее. Направленности нет. Все зависит от того, как вид реагирует на действующие на него давления с течением времени. Для многих видов окупилось стать более сложными; для некоторых видов, таких как паразитические сосальщики и ленточные черви, окупилось стать менее сложными.

Существует ли тогда какое-либо свидетельство эволюционной конвергенции интеллекта? В конце концов, птицы, динозавры, рыбы, насекомые, млекопитающие и рептилии — все независимо развили способность летать — другими словами, после того, как их эволюционные линии разошлись, разные виды развили механизмы для подъема в воздух (как средство спасения от хищников или для охоты на добычу). Действительно ли нет примеров того, как виды развивали возрастающие уровни интеллекта после того, как они отделились от нашей собственной линии? Что ж, вот один пример: последний общий предок птиц и людей жил около 310 миллионов лет назад. Это было существо с малым отношением мозга к телу. Независимо это отношение увеличилось у птиц и людей. Второй пример: последний общий предок дельфинов и людей более поздний, но мы снова обнаруживаем, что объем мозга увеличивался независимо в обеих линиях.

Пример с птицами особенно интересен. Наш последний общий предок был бы размером примерно с бордер-колли, но значительно глупее. Однако внутри его маленького мозга была область, называемая паллиумом; она эволюционировала в префронтальную кору у млекопитающих и в нидопаллиум каудолатерале у птиц. Таким образом, человеческий мозг и птичий мозг совершенно различны, но области мозга, которые развились из этого начального паллиума, в обоих случаях участвуют в обработке рабочей памяти, обучении, предсказании. В 2013 году ученые показали, как вороны могут справляться с абстрактным мышлением, и исследователи наблюдали за срабатыванием нейронов в нидопаллиуме каудолатерале, когда вороны[382] выполняли эту задачу на мышление. Этот пример интеллекта ворон, вероятно, является самым близким к изучению инопланетного интеллекта, которого достигли ученые: птицы могут прийти к тому же ответу на абстрактную головоломку, что и люди, но они используют для этого совершенно другую структуру мозга. Разве это не доказывает, тогда, что интеллект является конвергентной чертой эволюции? Даже если это так, я бы сделал пару замечаний.

Во-первых, мы считаем, что все организмы в конечном счете имеют общего предка. Следовательно, до того, как два организма разошлись, они должны были иметь общую миллиардолетнюю эволюционную историю, что дало им общий биохимический и генетический инструментарий, с которым могла играть последующая эволюция. Например, глаза эволюционировали независимо много раз, но генетическая система сигнализации для глаз может работать между видами: конкретным примером этого является то, как ген мыши может контролировать развитие глаза мухи.[383] Когда организм реагирует на давление окружающей среды, его прошлая эволюционная история ограничивает доступные ему в настоящем варианты; не должны ли мы рассматривать независимое развитие глаз или интеллекта как параллельную эволюцию, ограниченную долгой общей историей? Эволюция играет вариации на существующие темы.

Во-вторых, даже если мы решим считать ворон и дельфинов разумными, ни одно из этих существ, похоже, не склонно строить радиотелескоп. Посмотрим на это с другой стороны. Предположим, завтра метеорит ударит по Земле и вызовет массовое вымирание, стерев все следы человечества. Возникнет ли какой-нибудь другой вид с человекоподобным интеллектом в течение нескольких десятков миллионов лет? Лайнуивер называет это представление, эту идею о том, что глупые вещи становятся умнее, гипотезой Планеты обезьян. Она названа, конечно, в честь «Планеты обезьян» — романа Пьера Буля, опубликованного в 1963 году и ставшего известным благодаря голливудскому фильму 1968 года с тем же названием. В фильме астронавты каким-то образом путешествуют в будущее, и их космический корабль затем терпит крушение на странной планете. Выжившие сталкиваются с обществом, в котором обезьяны развили речь (к счастью, английскую) и человекоподобный интеллект. Обезьяны являются доминирующим видом. В конце фильма астронавты обнаруживают, что планета — это (внимание, спойлер!) постапокалиптическая Земля. Известный биолог Эрнст Майр утверждал, что история жизни на Земле опровергает эту идею. После почти 4 миллиардов лет эволюции интеллект не появился у архей или бактерий; в пределах эукариот интеллект не появился у грибов или растений; в пределах животных интеллект не появился у… ну, вы поняли. Люди представляют собой лишь одну крошечную веточку на огромном кусте жизни. Если смотреть на это таким образом, развитие вида с интеллектом для общения на межзвездных расстояниях кажется чем угодно, но не неизбежным.