Чтение онлайн

— Лот! Что с тобой, Лот? — прозвенело укором над самым ухом.

Эрнист!

Из глаз Одинокого Лота потянулись горячи струи.

Нежными, как поцелуи утреннего солнца, прикосновениями Эрнист осушил их.

— Лот! Ты видишь меня? — в голосе Эрниста все отчетливее звучало беспокойство.

— Нет, Эрнист, — собрал мудрец все свое хладнокровие. — Я никогда больше не увижу ни тебя, ни солнца. Только раскаленную лаву.

— О, Лот! — вскричал Эрнист и взял руки мудреца в свои ладони — Нет, Лот, нет! Ты был в сиреневом лесу? Ты же всегда был таким рассудительным!

— Нет, Эрнист, я не был в сиреневом лесу, я совершил гораздо большее безумство…

Одинокий Лот представил, каким ужасом и изумлением наполнился безмятежный взгляд Эрниста. Еще бы… Трудно даже вообразить большее безумство, чем войти в сиреневый лес, хотя через это безумство прошли по меньшей мере единожды все бессмертные, все, кроме Эрниста.

Даже он, Одинокий Лот, которого считают (неизвестно почему!) мудрейшим из мудрейших. Впрочем, известно почему. За эти самые озарения. Но разве бросился бы мудрец со скалы? Нет, мудрец никогда бы так не сделал, потому что пророчество изменить невозможно, так же как невозможно умереть бессмертному, пока не придет Избавление.

Но мысль об Избавлении уже не приносила Одинокому Лоту радости. Уж лучше вечно жить в этом испепеляющем огне, чем… Как рассказать о пророчестве Эрнисту? Или нет, лучше не рассказывать.

Да, пусть пребывает в счастливом неведении до поры. Но оставить Эрниста в неведении — значит скрыть Истину от других. Они никогда не простят этого. С глухим стоном отчаяния Одинокий Лот обхватил голову руками.

— Хорошо, Лот, если не хочешь, ничего не рассказывай… — Одинокий Лот почувствовал на своих волосах прикосновения изящных пальцев Эрниста. — Я не буду спрашивать тебя, какое безумство ты совершил. Скажи только, можно ли как-то его исправить? Я стал бы Тенью, не раздумывая ни мгновения, если бы это могло помочь тебя. О, Лот, я был бы счастлив стать Тенью ради тебя!

— Молчи, молчи, безумный!!! — в ужасе вскричал Одинокий Лот и, поднявшись на ноги, хотел бежать от себя, от слов Эрниста, от Скалы Пророчеств, но, сделав несколько шагов, растянулся на горячем песке…

Из Долины Скал Ингу вывел звонок мобильного телефона. Простенькая праздничная мелодия. «Макс вызывает».

Макс!

— Да!

— Привет! Что делаешь?..

Наконец-то!

— Читаю о бессмертных зеленых гуманоидах. Причем, кажется, они еще к тому же и «голубые»…

— Это где ж такие обитают?

— В Долине Скал. А почему это ты заинтересовался «голубыми» зелеными человечками?

— Вообще-то меня интересует совсем другой человек. Надеюсь, он не против, если я сейчас за ним заеду?

— Он-то не против, — улыбнулась Инга. — Но вообще-то я сейчас не дома.

— Но, надеюсь, не в Долине Скал?

— К счастью, нет. Всего лишь в районной гостинице.

— Что ты там делаешь? — расстроился Макс.

— Лежу. На кровати. Читаю. А дальше ты уже знаешь…

— И когда мы теперь увидимся?

— Послезавтра. Вечером. Надеюсь.

— Ладно, — вздохнул Макс. — Буду ждать. Ну пока…

— Пока, пока…

Макс как всегда резко заканчил разговор, но все равно после его звонка бродить по Долине Скал будет значительно веселее.

Инга вернулась к рукописи.

— Одинокий Лот! Отзовись! — спотыкаясь и падая, Слепец Дин спешил к Скале Пророчеств, поднимая вокруг себя облако розоватой пыли.

Эрнист нахмурился.

Останься он наедине с Одиноким Лотом, ему в конце-концов удалось бы хоть немного облегчить страдания своего гуру. Впрочем, стоит ли удивляться? Слепец Дин всегда появляется некстати.

— Молю, поведай нам, о Великий Пророк, что открыл тебе Голос! — в нетерпении восклицал Слепец Дин, простирая руки к Одинокому Лоту. — Молю, скажи, обещает ли пророчество Избавление Слепцам?

— О каком пророчестве ты говоришь? — испугался Одинокий Лот. Вот то, что страшнее огня, который пожирает его изнутри. — Я не ведаю ни о каком Пророчестве.

— Врешь! Ведаешь! Еще как ведаешь! Ты хочешь один получить Избавление! Ты хочешь, чтобы мы навсегда остались в Долине Скал! Я слышал твой смех высоко-высоко над Долиной Скол. Я также слышал твой крик!

— Мы все слышали, Одинокий Лот!

— Твой голос был подобен падающим камням!

Подоспели Орис и Аксис.

— Я не знаю, о чем вы говорите! — упрямствовал Одинокий Лот.

— Знаешь! Знаешь! Не пытайся скрыть очевидного! — со всей Долины Скал к Скале Пророчеств потянулись бессмертные и Слепцы.

— Почему ты хочешь скрыть от нас Истину! — в отчаянии вскричал Аксис, заглядывая в лицо Одинокого Лота. — Посмотри, посмотри нам в глаза!

На лице Одинокого Лота не отразилось смятения, оно ничего не выражало. И, конечно, Аксис не мог увидеть тот огонь, который отныне всегда стоял перед внутренним взором Одинокого Лота, но Аксис, даже пребывая в таком волнении, не мог не заметить, как неподвижен стал взгляд Одинокого Лота.

— Он ослеп… — в изумлении произнес Аксис. — Одинокий Лот стал Слепцом.

Толпа загудела. Какие только чувства не отражались на бессмертных лицах Многоликого Януса. Недоумение. Отчаяние. Страх. Сострадание. Ликование. Скорбь. Надежда.

— Ты был в Лесу Прозрений! — обличали тысячи голосов Многоликого Януса, сливаясь в один. — ПОЧЕМУ МЫ НИЧЕГО НЕ ВИДЕЛИ???

Никому никогда не удавалось войти в Лес Прозрений и покинуть его незамеченным. Разве что несчастному Дину, который вышел из Леса Прозрений уже не в Долину Скал, а в Долину Теней.

Многоликий Янус непрерывно и ревностно следил за Лесом Прозрений. Что там, в этом манящем лесу, никто толком не помнил. Хотя все прошли хотя бы единожды через Лес Прозрений. Все, кроме Эрниста. О, если бы они знали раньше! Каждый, кто единожды прошел через Лес Прозрений, уже не мог остаться Вечно Юным, но даже не это самое страшное. Из памяти бессмертных стиралось все, что открылось их глазам там, в Лесу Прозрений. Только обрывки каких-то восхитительных видений и то ощущение блаженства, возвращаться к которому хотелось снова и снова. Но только трижды позволено войти в Лес Прозрений. Многие не выдерживали, и сразу, едва выйдя из сиреневого леса, тотчас же, обезумев, бросался обратно. Но, каждый, вошедший дважды в Лес Прозрений, возвращался оттуда уже Слепцом. И с каждым годом в Долине Скал становилось все больше Слепцов. Пока бессмертный бродил по чарующему и страшному лесу, Многоликий Янус, стонал, изнемогая от зависти, но, когда несчастный выходил ослепшим, и, содрогаясь в рыданиях, падал на песок, толпа сочувствовала и злорадствовала.

Последним, не считая, конечно, Эрниста, в Лес Прозрений вошел мудрейший из мудрейших в Долине Скал, мудростью своей превосходивший даже Одинокого Лота, Мун. Но, едва выйдя из сиреневого леса, сразу же ринулся обратно. И когда Слепец Мун вернулся в Долину Скал уже ослепшим, обезумев, с воем он пополз назад, в Лес Прозрений. Вечно Юный пытался его остановить. Но Слепец Мун был так силен в эти минуты, что с легкостью откинул Эрниста, силой своей превосходящего всякого в Долине Скал.

Больше Мун в Долину Скал не вернулся. Бессмертные решили было, что он обрел вечную эйфорию, и уже, обгоняя и сбивая друг друга с ног, устремились к вожделенному лесу, как вдруг над Долиной Скал погасло солнце, и на почерневшем вмиг небе засверкали молнии. И в этом мраке и ужасе раздался душераздирающий вопль Муна.