Чтение онлайн

Девушка остановилась.

— Так, ты сходишь с ума, — сказала она сама себе, встряхнувшись. — Это просто воображение, подстегнутое действием алкоголя. У тебя же нет дара прорицания, так? — она побила себя по щекам подушками пальцев. — Вдох-выдох.

Конан Дойл еще раз огляделась и вздохнула. Ей нужен был отдых: впереди был тяжелый рабочий понедельник, а вечером она обещала встретиться с Молли. После Рождества они с ней странным образом сблизились, и даже взяли за правило проводить вечера понедельника вместе.

Хотелось заплакать от нахлынувших эмоций, но слез, как всегда, не было — после событий тринадцатилетней давности Софи не могла плакать, несмотря на все те злоключения, которые ей подкидывала судьба. Вспоминать о пятнадцатом октябре в своей жизни и анализировать прошедшее не хотелось. Пора было выкинуть из головы все рисованные образы и лечь спать. Так она и поступила.

* * *

— Итак, на это лекция закончена, — сказала Софи. — Сегодня мы с вами разобрали роман русского философа, журналиста и литературного критика Николая Чернышевского «Что делать?», написанный в декабре 1862 — апреле 1863 годов во время заключения в Петропавловской крепости Санкт-Петербурга. Встретимся в пятницу на семинаре.

— Профессор Конан Дойл, — поднял руку один из студентов. — Можно задать вопрос?

— Конечно, мистер Фримэн, — кивнула доктор, подняв глаза от своих листов.

— Как Вы сами считаете, что является ответом на главный вопрос романа? — спросил юноша.

— Что же, — Софи вздохнула, собираясь с мыслями. — Я отвечу на Ваш вопрос несколько иносказательно, — она вышла из-за стойки и сделала пару шагов к аудитории, сложив руки за спиной. Допустим у меня или любого из вас родится когда-нибудь сын. Мы расскажем ему про его дедушку, нашего отца, и ему, как ни ужасно это признавать, будет все равно, ведь он не знал этого человека, он для него будет неинтересной историей, старой фотографией, — она сделала выразительную паузу, чувствуя, как все отрываются от своих конспектов и поднимают на нее глаза, обращаясь в слух. — И так будет с каждым из нас. Я прожила достаточно долго, и теперь отчётливо осознала, что все мы — просто инерция Большого Взрыва, — Софи прошла вдоль рядов, подняв голову к самым высоким партам. — Мы любим, плачем, умираем, ссоримся, воюем, и это не имеет никакого смысла, — она опустила глаза. — Но, знаете, может оно и хорошо, потому что мы можем сами его придумать… — она посмотрела на задавшего вопрос юношу и улыбнулась, — Я ответила на Ваш вопрос, мистер Фримэн?

— Да, — медленно кивнул юноша. — Благодарю, профессор.

— Всем еще раз спасибо, коллеги. Все свободны, — Софи сделал шаг спиной назад, наблюдая, как студенты неспешно поднимаются с места, собирают вещи и переговариваются. Она обожала свою работу.

Софи на сегодня закончила лекции и отправилась в свой кабинет, мечтая о чашке чая и паре печений. Она посвятила весь вечер проверке работ, и, когда у нее осталась только одна небольшая пачка, она на пару минут встала у окна, наблюдая за суетящимися во внутреннем дворе людьми. Ей доставляло странное удовольствие наблюдать за жизнью университетского городка, строя теории о мотивации спешащих по своим делам учеников и преподавателей. Сознание невольно унесло ее в прошлое — во времена, когда она еще училась в Москве и точно также на Воробьевых горах наблюдала за суетой столицы России. Проведя эту аналогию, она нащупала в кармане телефон и набрала знакомый до боли в сердце номер:

— Мам? — сказала она в трубку, не отрываясь от вида за окном. — Это я, привет.

— Барсик! — радостно воскликнула на том конце провода Алина Охотникова. — И тебе привет. Ты так давно не звонила, все в порядке?

— Да, в полном, — улыбнулась она маминому обращению. — И не так уж и давно, всего… — она запнулась.

— Два месяца, Соня, — грустно сказала мать. — Ты, конечно, пишешь почти каждый день, но нам бы очень хотелось слышать твой голос. Ты папе звонила, кстати?

— Позвоню на днях, — тихо ответила Конан Дойл.

— Он очень ждет, — с нажимом заметила мама. — И Катя тоже. Я тебе уже столько раз говорила, столько раз просила приехать — ты ведь не была дома уже полтора года!

— Мам, дела, — прищурилась Софи. — Учительский отпуск недолог.

— Я тоже учитель, можешь мне не рассказывать, — парировала собеседница. — Ладно, не будем о грустном. Я надеюсь, что ты меня услышала.

— Услышала, — кивнула Конан Дойл. — Я подумаю, что можно сделать.

— Спасибо и на том, — вздохнула мама.

Она в течение минут десяти рассказывала о том, что происходило дома, о самочувствии папы и непрекращающихся выяснениях отношений в семье Кати. Соня слушала ее достаточно внимательно, но несколько раз ловила себя на мысли, что разговаривает будто бы с человеком из прошлой жизни. По сути, так оно и было.

— Да, это ужасно, — наконец отреагировала она на слова матери. — Сил вам.

— Покой нам только снится, но спасибо, — согласилась та. — Расскажи мне лучше, что там твой сосед? Ты рассказываешь о чем угодно, но год живешь с человеком, а мы знаем только его имя. Шерлок Холмс, так?

Софи сжала зубы:

— Верно.

— О, узнаю эту интонацию, — ехидно заметила старшая Охотникова. — Я же твоя мать, мне-то ты можешь рассказать, что угодно.

Захотелось открыть форточку и выкинуть телефон на улицу.

— Нечего рассказывать, — сухо сказала Софи. — Я говорила, что Шерлок — консультант-фрилансер, что мы живем в центре Лондона и редко пересекаемся из-за разницы графиков.

«Господи, прости мне мою ложь,» — пронеслось в голове девушки.

Родители Сони всегда были строгими и, как и все дети из таких семей, она рано научилась изворачиваться и придумывать, а потому любая ложь рождалась в ее голове за долю секунду, приобретая супер детальное описание. Потому она никогда не прокалывалась, обманывая. Никогда.

— Да мы бы с папой загуглили его имя, но в интернете статьи только на английском, — грустно и слегка манипулятивно проговорила мама. — А у Кати спрашивать нет смысла, у нее никогда нет времени.

Софи ухмыльнулась, вспомнив разговор февраля прошлого года.

— Ты что, с ума сошла?! — прокричала в трубку Катя. — Детектив-консультант?! Работа с полицией?! Тебе жить надоело?!

— Катя, я могу ошибаться, но это не твое дело, — заметила Софи, прикрыв глаза рукой.

— Меня зовут Кейт! И — нет, это МОЕ дело, — воскликнула та. — Ты моя сестра, и я должна знать ВСЕ, что происходит в твоей жизни!

— Если ты не заметила, Кейт, — Софи сделала акцент на последнем слове. — Я взрослый человек, который не обязан ни пред кем отчитываться.

— Я сейчас же позвоню родителям! — практически визжала ее сестра. — Тебе не хватило одного наркомана, ты решила связаться еще с одним идиотом?! Пусть хоть родители тебе мозги на место поставят!

Софи открыла глаза и посмотрела в камин, чувствуя, как к лицу приливает кровь:

— Идиотом? — повторила она. — Раз уж ты сама об этом заговорила, Катенька, то, как ты думаешь, твоему драгоценному супругу Жюлю будет интересно знать про ТВОЕГО идиота, к которому ты летаешь в Москву, прикрываясь родителями?

Можно было слышать, как в голове человека на том конце провода крутятся шестеренки.

— Откуда ты знаешь? — спросила Катя вмиг смягчившимся голосом.