Чтение онлайн

Рядом под дождём идёт перегрузка всякой живности с маленького грузовика на большой. Но что-то уж груз больно необычный, да и способы погрузки иначе, как варварскими, не назовёшь. На большом грузовике половина места в несколько ярусов занята утками в клетках, половина явно бездомными собаками. Уток, которым не хватило места в клетках, просто связывают ногами вместе по четыре штуки и забрасывают наверх, как кучу мокрого белого тряпья. Собак, штук двадцать, у всех грустные усталые и обречённые глаза. Спрашиваю у водителя, мимикой показывая на собак, для чего они тут, и слышу знакомое слово ЧИФАНЬ (кушать). Все ясно, ни для кого не секрет, что в Китае едят собак, а история этого вопроса очень далеко уходит своими корнями в прошлое. Раньше я много слышал о том, что корейцы едят собак, и даже сам пробовал их мясо в Северной Корее, в порту Раджин. Позже, через несколько дней я спрошу своего нового друга китайца, и он ответит, что они едят всех домашних животных, включая и кошек. Перед тем, как написать об этом, я просмотрел несколько сайтов по этому вопросу и получил полное объяснение. Но везде упускается одна неприятная деталь: перед тем, как убить собаку, предназначенную для блюда, которое называется ГОУЖОУ, собаку живую подвешивают за задние ноги и нещадно бьют специальной дубинкой до тех пор, пока она не превратится в ещё живую отбивную котлету. Вой стоит невообразимый, поэтому это делают в специальных изолированных местах.

Покидаю место, где стоит грузовик с собаками, с тяжёлым сердцем и сейчас, когда я пишу эти заметки, их, наверное, уже нет в живых.

К вечеру цифра общего велопробега на компьютере начинает подбираться к отметке 10000 км. Звонит Татьяна, и я говорю ей, что сегодня у нас праздник, через час будет пройдено десять тысяч километров, нужно это отметить.

Начинает темнеть, и я заезжаю в ресторанчик. Заказываю ужин, а к нему сто грамм местной водки, и, когда звонит Татьяна, мы говорим по очереди тост по случаю и выпиваем вместе на расстоянии: я – китайскую водку, а она какой-то коктейль, который соорудила из того, что было. Между нами расстояние в 500 км.

Снова еду ночью, но теперь это уже опасно, во-первых, сто граммов за рулём, хоть и велосипедным, дают о себе знать, а также дорога очень плохо освещена. На моей полосе попалось несколько «неосвещённых» мотоциклистов и велосипедистов, и я решил не рисковать, а снова заночевать недалеко от очередной бензоколонки, в 15 км от города Мукден.

За сутки пройдено 182 км.

С начала пути 10042 км.

Всю ночь под ухом натужно ревут грузовики, поставил палатку, как можно дальше, но получилось только в 20 метрах от дороги. Прямо к дороге подходит кукурузное поле, земля влажная от дождей, но очень тепло, и сырости под спиной не чувствую. Просыпаюсь рано, с 6 утра уже масса торговцев дынями расположилась со своим товаром вдоль дороги в небольших интервалах друг от друга.

В 8.20 выехал на дорогу, до города Шэньян или, по-старому, Мукден. Предчувствую долгий путь по улицам огромного города с бесчисленными вопросами, как выйти на дорогу «G102».

Справа от дороги слышу музыку типично китайского стиля, она периодически возникает и пропадает, присмотревшись в очередной раз, вижу группу мужчин пенсионного возраста, играющих на различных, в основном, духовых инструментах. Под деревьями в тени уютно и прохладно, хотя на дороге немилосердно жарит полуденное солнце. Остановился и минут десять с удовольствием слушал китайские мелодии, исполняемые на духовых инструментах. Вдали несколько многоэтажных домов, очевидно, они там живут, а сюда приходят поиграть в тени и не мешают, притом, никому, а мне и тем более.

Снова спускает заднее колесо, уже устал считать проколы и клеить камеры, причём, прекрасно знаю, что колет что-то, что застряло в покрышке, но не могу найти, хотя изучил каждый миллиметр.

Даже «профи» – китайские вело мастера тоже не смогли ничего найти.

После каждого прокола и смены камеры проезжаю порядка 50–70 км и почти смирился с этим, хоть не через километр, и то уже хорошо. В пригороде Мукдена завтракаю прямо за столиком на воздухе, на маленьком рынке; огромная тарелка витиевато закрученных пельменей с бульоном стоит 3 юаня (12 рублей). Рядом два парня из ближайшей «шиномонтажки» уплетают пельмени, держа маленькие ложки, похожие на мелкие черпаки, черными от масла и грязи руками, и оживлённо разговаривают при этом по сотовым телефонам.

Китайские «шиномонтажки» для тяжёлых грузовиков – это отдельная тема. Помещение и вся прилегающая территория сплошь залиты маслом и захламлены до невероятности старыми шинами и запчастями. Механики, нередко женщины, все делают практически вручную, только закручивают и отдают гайки с помощью воздушных гайковертов. Сами работники этого круглосуточного сервиса выглядят, как трубочисты, хотя трубочисты, думаю, даже светлее.

Моя привычка в России ночевать в «шиномонтажках» здесь не будет столь благоразумной.

К обеду я на улицах огромного города Мукден или Шэньян. Мне нужно пересечь его с севера на юг – это около 40 км. Жара «звереет», все раскалено, и от асфальта и зданий несёт как из печи.

Город Шэньян-Мукден особенно памятен знаменитой русско-японской войной 1904–1905 года, когда Россия и Япония боролись за контроль над Манчжурией, Кореей и портами Дальний и Порт-Артур.

В своём путешествии мне особенно лестно осознавать, что я проезжаю по местам важных исторических событий, непосредственно связанных с русскими людьми.

Спокойная езда до первого большого перекрёстка и стоп. Куда ехать: влево, вправо или прямо, ориентировка по солнцу не проходит.

Сую под нос прохожим обратную сторону карты с написанным номером «G102». Не все знают, что это такое, спрашиваю в основном у таксистов и водителей, припаркованных на обочине машин. Наконец, большая удача, один из водителей достаёт карту Шэньяна и показывает мне, как ехать, но там столько поворотов, что не запомнить, тогда он на китайском пишет короткую инструкцию от улицы до улицы, большое ему спасибо.

Дело пошло веселее, но 40 км – это 40 км. Через 30 км везёт по-настоящему. Обращаюсь к китайскому «гаишнику», и он знаками показывает, чтобы я ехал за полицейским «микриком».

Началась гонка, чтобы не отстать выжимаю от светофора до светофора до 35 км в час. 11 км сумасшедшей гонки, и я на правильной дороге, делаю на память фото, и мы прощаемся. Добрые китайские полицейские!!!!!!!!!!!!!!

Сердечко с трудом приходит в норму, в левом боку покалывает: сорокаградусная жара и палящее солнце – это не для таких гонок.

Кстати, о «Traffic police». Очень много офисов вдоль дорог, но полицейские не так часто торчат на дорогах, как наши, и, если стоят, то без полосатых палок, а рукой показывают, что нужно остановиться. В остальном, наверное, та же система, как и у нас. В больших городах и на экспресс-трассах видеоконтроль за скоростным режимом.

Похоже, китайцы способны скопировать всё, вплоть до самых невероятных устройств, увиденных ими в фильмах. Так, уже сейчас в южных провинциях Китая дорожной полиции доставляет массу хлопот одно новшество, почерпнутое в шпионских фильмах. Речь идёт о приспособлении, позволяющем за считанные секунды менять автомобильный номерной знак на поддельный. Подобные устройства, приводимые в действие нажатием кнопки в салоне автомобиля, стоят в пределах 100–200$ и, таким образом, по карману большинству местных автомобилистов. В связи с этим, прибор стал необычайно популярен и превратился в настоящий «бич» для дорожной инспекции, представители которой сообщают, что в наиболее развитых южных провинциях, примерно, половине водителей, сфотографированных камерами наблюдения при превышении скорости, удалось избежать наказания, благодаря применению устройства, меняющего номера на их машинах! И это – официальные данные; реальные же цифры могут оказаться значительно выше… Вперёд, заказываем устройство и дело в шляпе!!!

К вечеру проезжаю огромный арбузный придорожный рынок, начинается он недалеко от необычного монумента из двух арбузов внушительных размеров и тянется на протяжении нескольких километров.

Опять ночная езда и, наконец, первый встреченный мною в Китае придорожный мотель. Мой паспорт долго мусолят в нескольких парах рук, затем меня отводят по тёмному коридору, освещая путь фонариком, в мой номер с бетонными полами. Свет в номере с тремя кроватями, слава богу, есть и постельное белье чистое. На мой вопрос, где туалет и вода, девушка неопределённо машет куда-то в темноту. Все ясно, услуги где-то там. Принимаю душ прямо в номере из бутылки с водой, до утра бетон подсохнет. Пустая бутылка из-под воды послужит для слива жидкости из организма в случае малой нужды, все «ОК».

Все это удовольствие стоит 10 юаней, 45 рублей, по-нашему.

Найдите ночлег дешевле. За сутки пройдено 126 км. С начала пути 10171 км.

Ночь прошла на удивление спокойно, я прекрасно выспался и подсушил свои вещи. Потихоньку покидаю номер, веду своего Мула по длинному коридору и через смотровые стекла в дверях номеров вижу спящих водителей.

До Пекина ещё 630 км. Встречный горячий ветер и сильная влажность. Завтракаю своим любимым блюдом: яичницей с помидорами. В маленьком семейном ресторанчике полным ходом идёт подготовка к приёму первых клиентов. Хозяин показывает на мой велосипед и что-то спрашивает. Объясняю, как могу с помощью разговорника, а тут сбегается вся семья, как обычно. Все члены семьи по очереди выходят на улицу и осматривают велосипед, возвращаясь выказывают своё восхищение при помощи поднятия большого пальца.

Хозяин вносит два ведра: в одном живые 15 сантиметровые угри, в другом сазаны, тоже живые. Через минуту сазаны плавают в просторном аквариуме, а угри в большом тазу с водой. Жестом показывает мне, что их можно приготовить прямо сейчас. В следующий раз, машу рукой. Я отъезжаю от ресторанчика, а вся семья дружно машет мне на прощание.

Через пару часов – очередной прокол заднего колеса, кто-то очень хочет испытать моё терпение.

Еду по пригороду небольшого городка, из переулка выходят две женщины и под руки ведут третью, безутешно рыдающую и еле передвигающую ногами. Очевидно, какое-то горе внезапно свалилось на неё. Через полкилометра получаю разгадку. На дороге лежит труп, накрытый мешками. На асфальте лужа свежей крови и ботинки, аккуратно стоящие рядом. Посередине дороги микроавтобус с вмятиной от головы, погибшего на ветровом стекле.

Работает дорожная полиция, а вокруг собралась куча зевак. Потихоньку подтягиваются родственники погибшего, и плач усиливается. Скрытно делаю снимок и еду дальше, это первый случай за моё путешествие, когда на дороге вижу погибшего человека.

Проехав городок, слева от дороги вижу производство по изготовлению матов из рисовой соломы. Группа женщин под руководством мужчины занимается очень пыльной работой. Основная обязанность женщин на конвейере – выровнять пучки соломы по всей ширине ленты перед сшивкой их проволокой. Устройство напоминает большую швейную машину с шестью катушками, только вместо ниток – гибкая тонкая проволока. Уже сшитая лента режется, примерно, по 10 метров и сворачивается в рулоны. Область применения этих матов – очень обширна. Они служат, как утеплители, подстилочный материал и, наверное, много ещё где. Спрос очень большой.

Снова прокол заднего колеса, моё терпение на исходе. Заезжаю в деревеньку и заклеиваю 2 запасные камеры у местного мастера, вокруг собирается куча народу, и, когда я меняю камеру, мне просто дышат в затылок.

Моросит мелкий нудный дождичек. В полной темноте проезжаю ещё километров двадцать и ночую прямо на территории бензоколонки с разрешения молодого охранника, который даже помог мне поставить палатку.

За сутки пройдено 143 км.

Всего с начала пути 10315 км.