Чтение онлайн

Не удивляйтесь, дата 29 июля повторяется дважды, просто я в данный момент в США и, когда летел, то пересек линию перемены дат – 180 меридиан восточной или западной долготы – что одно и то же. Еще Магеллан обнаружил это явление, и тогда начали учитывать перемену дат или задумались об этом, по крайней мере. Правило следующее, когда пересекаете линию перемены дат, следуя с запада на восток, то дата повторяется дважды, а если с востока на запад, то перескакиваете на одну дату вперед.

Ну, все по порядку. В 9 утра я уже приехал в международный аэропорт Пекина, который был построен перед прошлой летней олимпиадой и сейчас считается самым большим в мире.

Регистрация на рейс UA888 «Юнайтэд эрлайнс», Пекин – Сан-Франциско началась за три часа до отлета, и через полчаса я уже стоял у стойки, а вежливый китаец в униформе, показывая на мою внушительную коробку с разобранным велосипедом, сказал фразу, которая повергла меня в уныние: «207 долларов за негабарит». Я до конца пытался отбиться от оплаты, дал ему свою визитку и пламенно рассказал о своём путешествии, и как это все здорово, а авиакомпании должны считать за честь перевозить таких людей и их груз бесплатно. Он пригласил женщину супервайзера, та тоже меня выслушала и сказала, что существуют правила, которые она не может нарушать. Первоначально компания уведомила при покупке билета, что велосипеды бесплатно можно перевозить, если сложение трех размеров не превысит 158 см, но попробуйте такое сделать с большим велосипедом. Делать нечего, подаю дебетовую банковскую карточку, на которой осталось всего 222 долларов – мой резерв. Через два часа, пройдя многочисленные контроли, иду на посадку в самолет. Там уже почти полная загрузка и, пожалуй, рановато прощаться с Китаем, так как в самолёте, практически, только граждане Китая, кроме десятка европейцев, а в общей сложности всего летит почти 500 человек.

Место моё справа в хвосте, за мною еще 11 рядов, так что не самый хвост и то хорошо, а то обычно на «Боинге-747» он движется при взлете и посадке вверх-вниз, а это не очень приятно, вдруг отвалится, хотя в таком случае разницы нет, где сидишь. Ха-ха-ха, немного черного юмора перед взлетом.

Место «J49», в правом ряду между молодой американкой и китаянкой. Самолет набит битком, ни одного свободного кресла, вот это загрузка!

Стюардессам, на мой взгляд, всем под 60 лет, одна даже с небольшим горбом. Пенсия в США с 65 лет, и им еще летать да летать, благо профсоюз не позволит потерять работу, хотя по всему видно, им уже тяжело по 12 часов быть на ногах и еще в воздухе, перемена климата, да и работа в ночное время. Остальные стюарды – мужчины, афроамериканцы, как принято говорить политически корректно, плюс два «американизированных» китайца.

«Отваливаем от причала» и разворачиваемся носом на выход; умеренно заклокотали двигатели, помалу пошли вперед и заняли свое место «в очереди на взлет».

Американка справа пристроила подушку под голову и тут же заснула, китаянка раскрыла ноутбук и стала рассматривать фотографии своей малолетней дочери, их были сотни, все почти одинаковые, наверное, она все же видела различия.

На экране всех мониторов появилась карта полета, полетный маршрут, отмеченный пунктиром, проходил по дуге большого круга, то есть по кратчайшему расстоянию на земле. Начинается он от Пекина, проходит через Харбин, пересекает границу с Россией между Благовещенском и Хабаровском и выходит в Охотское море. Затем, пройдя над северной оконечностью острова Сахалин, пересекает полуостров Камчатка, намного севернее Петропавловска-Камчатского, и дальше по дуге через Берингово море в Тихий океан, оставляет недалеко слева Аляску, наконец, упирается в название Сан-Франциско.

Наша очередь взлетать, видимость около километра. Замечаю, как взлетающие самолеты исчезают в грязно-серой дымке. Короткая быстрая речь командира воздушного корабля, мощный разгон и не менее мощный взлет. Полетели в Америку!

К сожалению, карта на мониторе заморозилась в первоначальном виде, и где мы – в каждый конкретный момент, об этом можно было только догадываться, да и расстояние не меняется, как было 9493 км до Сан-Франциско от Пекина, так и осталось. Начался ужин: курица или рыба на выбор, салат из капусты, кусочек торта, все прохладительные напитки на выбор без ограничения. Беру бутылочку 250 граммового «Кабернет совиньон» и наслаждаюсь вкусом сухого красного вина, не пил его почти четыре месяца.

Проглатываю ужин, есть там почти нечего. Китайцы, непривычные к такому набору блюд, а также к пластиковым вилкам и ножам, уныло ковыряются в своих коробках с едой.

Стюардессы, натянув резиновые защитные перчатки на руки, собирают грязную одноразовую посуду. Вроде все «ОК», но вид рук в перчатках, забирающих у меня поднос, почему-то раздражает, интересно, в первом классе так же в резиновых перчатках забирают фужер после шампанского? Такое я вижу в своей практике полетов впервые, не видел это на американских самолетах, хотя раза четыре пересекал на них Атлантику. Может, это «китайский вариант», не знаю, все может быть.

Летим на восток, и потому день быстро сменяется ночью. На закате дня подают по коробке китайской лапши и палочки, мы долго ждем, когда нальют туда «кипяточку», наконец, налили. Снова бутылочка красного, не могу отвинтить пробку. Прошу стюарда, он берет бутылку и говорит мне.

– Когда хочешь выпить, пробка – не самое главное препятствие. В чем-то он прав, конечно.

А затем добавляет:

– Если открою, то пью я!

– Окей, – говорю, – сначала открой.

Стюард напрягается, но все-таки открывает бутылку и отдаёт мне, хотя я великодушно предлагаю ему взять ее себе.

Самолет «засыпает», я выхожу в хвост и долго стою, разминаясь. Пока все идет нормально.

За два часа до посадки порадовали вполне приличным завтраком и чашкой кофе. Рассвело уже давно.

Команда «пристегнуть ремни», и мы идем на посадку, кстати, «Боинг-747» не наклоняет нос при снижении, как другие типы самолетов, а наоборот просаживается на хвост немного, что несколько непривычно. Под крылом Тихий океан, затем кусок залива, и мы плавно касаемся бетонной полосы. Я – в США.

Эмиграционный офицер, женщина латиноамериканка задает мне несколько обычных вопросов, сканирует мою грин-карту и долго смотрит на экран компьютера. Не знаю почему, но каждый раз я напрягаюсь во время этой процедуры, хотя у меня все легально и чисто. Затем следует снятие отпечатков пальцев и фотографирование.

Хлопок печати, в моем паспорте появляется отметка прибытия в США, и я вздыхаю с облегчением.

Положительные эмоции сыпятся одна за другой. Получаю багаж, проскакиваю таможню без единого вопроса и, сходу, регистрируюсь на рейс № 141 на Анкоридж, не заплатив за моего Мула ни цента.

Оказывается, по правилам, если рейсы связаны, и первый из них был международный, а вы пришли на регистрацию не позднее двух часов после посадки, то платить за перевес или негабарит не нужно.

Через двенадцать часов я – в самолете компании «Аляска эйр лайнс», высота 10 тыс. метров, подключаюсь к интернету бесплатно прямо в самолете, ну, молодцы, американцы, вот это сервис. Впечатление немного тускнеет, когда читаю в буклете, что питание на борту этой компании платное, за блюдо от 6 до 9 долларов, но меня это не волнует, я хорошо покушал перед отлетом, отметил, так сказать, прилет в США.

Через три часа под ногами появляются заснеженные вершины Аляскинских хребтов, солнце медленно скользит вдоль линии горизонта, все в розовых тонах: и вершины сопок, и мои мысли.

Мягко плюхаемся на полосу и катим к терминалу. Итак, летел на Аляску 17 часов, общее время с ожиданием в аэропорту – 30 часов, расстояние от Пекина до Сан-Франциско – 9445 км, от Сан-Франциско до Анкориджа более 3000 км, итого, около, 13 тыс. км.

Надо сказать, что половину земного шара я уже одолел, но, как всегда, впереди самое интересное.

Иду на выход, и мне машет миленькая молодая женщина среднего роста.

– Привет, Сара.

– Здравствуйте, Сергей.

До дома Сары недалеко, и мы в 23.45 уже на месте. Встречает нас муж Сары – Нэйт. Меня кормят печеньем, которое только что приготовил Нэйт, и показывают мою комнату. Принимаю душ и спать.

Просыпаюсь в 6 утра, хозяева мои еще спят, погода хорошая, рассвело уже давно. Выспался чудесно, тишина вокруг такая, что в ушах звенит. Соседние дома в 20–30 метрах, и там тоже мертвая тишина, только из аэропорта иногда доносится шум взлетающих самолетов, но и он очень слабый.

Разбираю вещи, занимаюсь гимнастикой на лужайке за домом. В 9 утра на кухне появляется Сара и ее маленькая дочь Адри, ей полтора годика. У Адри рыженькие волосенки и смешливый взгляд.

Саре 37 лет и это ее единственный ребенок, пока. Она родилась здесь, на Аляске, и ее муж тоже местный. Она познакомилась с Катей Престон в Магадане, когда жила у них дома. Она изучала там русский язык и преподавала английский, кстати. Американка путешествовала по России с мамой Кати, о чём с удовольствием вспоминает. Сара говорит по-русски достаточно уверенно, но уже многое подзабыла без практики. Умеет читать и писать. Нэйт, ее муж, местный. Местное население Аляски – это эскимосы, которые живут на севере, и индейцы, которые традиционно расселяются на юге по побережью. Но он не чистый эскимос, а, как говорят здесь, «кофе энд милк» (кофе и молоко). Мама его – эскимоска, а отец – белый со среднего запада США. Сара смеется, выходцев из тех районов в шутку называют «мит энд потэтоу» (мясо и картошка), очевидно, за неумеренную любовь к этим продуктам. У Нэйта есть братья, а у Сары – сестры. После завтрака появляется бабушка Адри, она живет с мужем Аланом недалеко. Очень активная женщина с приятным лицом и лучистыми глазами. Адри смешно выговаривает слова и чувствует, что она в центре внимания, кстати, не выпускает из рук мягкую игрушку панды, которую я привез из Пекина, в нее можно засунуть руку и манипулировать лапами, что очень смешит малышку.

Дом не очень большой, но уютный. На нижнем этаже – кухня, гостиная, комната для гостей, а слева теплый гараж, где стоит машина Сары, мотоцикл, два велосипеда и два подвешенных к потолку гаража каяка (индейские каноэ). На улице стоит большой красный пикап, на котором обычно ездит Нэйт. На втором этаже маленький офис и две спальни; их и ребенка. Семье также принадлежат два маленьких самолета: один 1965 года, а второй 2006 года выпуска (его Нэйт выиграл в лотерею). Мне нравится, что в США детей с «молодых когтей» приучают спать в своей комнате, позже с ними меньше хлопот в этом плане.

Неожиданно для меня Нэйт приглашает полетать на самолете, и я сразу же соглашаюсь. Прежде чем мы уезжаем, звоню Наташе – подружке моей дочери Марины, и она говорит, что Питер (владелец судна снабженца) в отъезде и будет только в воскресенье. Сама она предлагает мне обращаться к ней, если нужно будет поехать по городу. Окей, будем ждать Питера, надеюсь получить у него работу на судне. Наташа говорит, что экипаж – четыре человека, и она в прошлом, когда приехала на Аляску, работала там поваром. Раздумываю, если предложат поваром идти, конечно, пойду. Готовить я иногда люблю, а как едят американцы, в основном-то проще не бывает, сплошные полуфабрикаты. Помню, как Кен, отец Майкла, смеялся над этим процессом. «Раньше, – говорил он, – нужно было хоть смешивать что-то, а теперь и этого делать не надо, добавь воды, брось на сковородку или в микроволновку и все». Конечно, я немного утрирую, есть и сложные блюда, но на это нужно время, а его ни у кого здесь практически не бывает – жизнь такая.

Садимся в пикап и едем в аэропорт для частных самолетов. Самолет на Аляске – это не роскошь, а средство передвижения, так как до некоторых районов добраться можно только таким образом. Кстати, перед выездом я спросил на всякий случай у Нэйта, какая у него практика полетов?

– 10 лет, – ответил он.

Хорошо, думаю, вполне опытен.

Сам Нэйт работает в компании, добывающей нефть на севере Аляски, вахтовым способом: две недели через две.

Приезжаем на стоянку самолетов, они маленькие очень, двухместные, в основном. Американец отвязывает крепления, открывает капот, проверяет масло и говорит, что нужно подзаправиться. В бак входит 25 галлонов керосина и хватает этого почти на 4 часа полета, расход – 7 галлонов в час (один галлон – это около 3.8 литра).

С трудом помещаюсь в кабине справа от Нэйта, мы плотно касаемся друг друга плечами и ногами. Управление спаренное, я тоже могу вести самолет из своего кресла, если потребуется. Кстати, у меня есть небольшой опыт вождения «АН-2» в Антарктике. За нами небольшое грузовое помещение, типа багажника в большой машине. Вся система управления на тросиках и никакой гидравлики, все просто и надежно.

Волнения перед полетом никакого, несмотря на то, что я сижу в летающем «Запорожце». Стоимость нового самолётика 25 тыс. дол, но можно взять и подержанный намного дешевле. Обучение стоит 5 тыс. долларов. Возраст пилота лимитируется (до 65) лет, только если вы занимаетесь коммерческой деятельностью, а так, летайте до гроба, на здоровье.

Нэйт помогает мне пристегнуться и сам выполняет те же манипуляции, затем надевает гарнитуру на голову и запускает двигатель. От винта!

Двигатель чихает пару раз и мерно урчит в режиме прогрева. Думаю, если бы я сказал дома, что чукча имеет два самолета, но не назвал место на Аляске, то, наверное, это сочли бы за анекдот. Но в США все возможно.

Я делаю несколько снимков и жду начала движения. Нэйт поворачивает ключ зажигания и двигатель останавливается. Молча, смотрю на него. «Сегодня тренировки перед аэрошоу на авиабазе США, а потом два дня будет длиться само событие, поэтому до 6 августа полеты частных самолетов в этом районе запрещены, – говорит он спокойно и отстегивает ремни. Первый полет – блином или как это назвать, но я не расстроен, никуда это от меня не денется, значит, не пришло еще время. Самолетик снова зачехляется, и мы едем домой.

Сара объявляет, что сегодня «диннер» в 6 вечера, приглашены родители Нэйта и его брат Пол. Будет рыба и мясо «на решетке».

Приходит подружка Сары – преподаватель английского языка, я подшучиваю над своим английским, а она пытается говорить со мной по-русски. Рассказываю о своем путешествии, Сара достает атлас мира, и мой рассказ получается предметным и содержательным. Спрашиваю Сару о ежегодных гонках на собачьих упряжках по Аляске.

Выясняется, что самое большое зимнее событие – гонки на собачьих упряжках от Анкориджа до Нома, это в сторону Берингового пролива – расстояние 1100 миль (около 1750 км), старт дается в первое воскресенье марта, когда зима заканчивается и не так холодно по ночам и днем. Трасса очень тяжелая и, что немаловажно, допускаются люди с опытом подобных соревнований, но стоит это недешево. Свои или арендованные собаки, дорогой корм и, конечно, дорогостоящее обучение. Необходимо платить взнос для участия – около трех тысяч долларов.

Я немного загрустил, получив такую информацию, но тут же нашлась альтернатива и для меня. Оказывается, что по этой же дистанции и почти в это же время проходят гонки на снежных велосипедах, лыжах и даже пешком по той же трассе до Нома.

Во – первых, идти пешком или ехать на снежном велосипеде значительно дешевле. Участников там поменьше и призов нет, но это и не важно, дело-то не в призах. Тем более, никто из русских путешественников на велосипедах вокруг света не засветился в этом деле, так что, наверняка, буду первым. Конечно, по снегу при минусовой температуре на велосипеде – 1750 км, это очень тяжело, но тут главное не скорость, а дойти, не повредив мышцы и суставы, и, не замёрзнув, где-нибудь по пути.

Конечно, у американцев традиционно принимаются все меры безопасности во время таких мероприятий, но и самому нужно не оплошать, если что, пока найдут – надо продержаться на морозе. Разумеется, нужна подготовка и очень серьезная, зато это будет изюминкой моей «велокругосветки». Шерсть у меня на загривке дыбом, я весь в новых планах. Жизнь прекрасна! Забегая вперед, хочу сказать, что мои планы участвовать в походе на Ном из Анкориджа претворились в жизнь уже следующей зимой, но совсем не так, как я полагал в августе 2010 года.

Три дня пролетели незаметно, я весь в ожидании встречи с Питером, моим работодателем (в перспективе, конечно). Все мои планы завязаны на получение работы, а все остальное потом.

В пятницу вечером, 30 июля ужин прошел прекрасно. Было два блюда из рыбы – палтус и лосось, которых поймал Нэйт, и мясо на гриле. На десерт – мороженое из спиртного, крепкое пиво. Сара приготовила салат из капусты в «русском стиле», и мне он тоже очень даже понравился, впрочем, как и все остальные блюда.